театр

Владимир Зуев Мобильность.pdf

Владимир Зуев

МОБИЛЬНОСТЬ

(монолог)

Социологический энциклопедический словарь
МОБИЛЬНОСТЬ — англ. mobility; нем. Mobilitat.
Подвижность, способность к быстрому изменению состояния, положения.

Комната. Шторы задернуты, от этого сумрачно. Видно журнальный столик c остатками вчерашней пьянки. Видно диван, на нем спит кто-то. Зеркало видно, на зеркале написано чем-то красным: «Доброе утро, козел!».

Запиликал будильник, звук нарастает. Из-под одеяла появляется голова мужчины. Мужчина мычит, садится, глаза не открывает. Он в брюках, рубахе, в галстуке и в ботинках. Будильник замолчал, мужчина откинулся на диван, поднял руки вверх, показывает указательные пальцы, укрывается одеялом с головой.

МУЖЧИНА. Мммммммммммм… Ооооооооооооооооо… Мммммммммм… Зачем, а? Как же мне нехорошо, кто бы знал… Мммммммммммм… Почему, когда мычишь легче становится, а? Ммммммммммммм. Как же нехорошо мне … Херовато просто… Лёва, тебе помощь нужна, Лёва! (пауза) Не феншуйно тебе Лёва! Семь тридцать.  Можно еще полчасика, даже минут сорок можно… Спатьспатьспатьспатьспатьспатьспать…

Звонит будильника, мужчина скидывает с дивана плед, подушку. Свесил голову вниз, смотрит под диван. Вытаскивает оттуда носки, еще одни и еще одни. Вытащил тапочки, сигаретные пачки, женские колготки, пустые бутылки. Встал, отодвигает диван, поднимает с пола телефон. Садится. Телефон звонит громче и громче. Мужчина улыбается, нажимает клавиши на телефоне, тишина. Мужчина ложится, смотрит в телефон, нажимает кнопки.

Вот какого фига, а? Сегодня же суббота с утра должна быть… (пауза) Я же вчера пил, значит, пятница была. Логично предположить, что суббота сегодня и похмелье. Не на работу мне! Ясно?! (пауза) Чего они там, не могут придумать, чтобы эта балалайка не верещала когда у меня выходные, а?!

Увидел надпись на зеркале. Сел. Молчание.

Сама – коза! Слышишь?! Будет мне всякая овца писать тут! Вот, надо же, день ни хрена не по феншую начинается… (ложится на диван) Нет, ну надо же такой овцой быть, а?! Взять, и помадой зеркало испоганить! Нет, конечно, расчет верный… Лёва же захочет посмотреть на свой похмельный фейс, вот и увидит… Овца! (пауза) Вот кто такую хрень написать мог? Только овца! А то еще? (пауза) Как вот имя у этой овцы?! Вот это вопрос! (встал, двигает диван к стене) Еще и колготки свои оставила! (сел) Блин, хреново как, а?! Пивка бы сейчас холодненького, литрушечку, а лучше полторашечку. (пауза) Нет, сам не могу. А если я не дойду? Если в пути пропаду, что станется с ними, с больными, с моими зверями лесными… И ставит, и ставит им градусники! (пауза) Надо позвонить… Точно… Пусть специально обученные люди этим занимаются. (взял телефон, что-то набирает, слушает, молчит, копирует голос автоответчика) Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Не кладите, пожалуйста, трубку, наши операторы обязательно ответят вам. Если не хотите ждать, нажмите цифру один, и мы перезвоним вам. Ваш звонок (пауза) сорок шестой в очереди на обслуживание. Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Охренеть, как важен! (смотрит в телефон) Сообщение какое-то. Кто там? Чего надо? Все ушли на фронт! Номер не знаю такой… Ночью пришло, видимо… (читает) Доброе утро, козел! (пауза) Доброе утро, коза! И овца еще! Чего-то это уже совсем ни в какие ворота… (читает) Я приехала к тебе, а ты уже в санях. Роза у меня. Мартини в вазе. Ты в игноре. Не звони и не пиши больше. (пауза) Ясно. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке…(пауза) В вазе говоришь… (взял вазу, разглядывает, нюхает) Мартини… Ну и ладно, ну и в счастливый путь! И на долгие года! А мы возьмем и выпьем! (наливает из вазы в стакан, выпивает) Что за номер такой?! Сейчас мы выясним кто вы, гражданка овца! (берет телефон, нажимает кнопки, слушает) Абонент не отвечает или временно недоступен. Ясно… Короче, абонент не абонент! Ну и удаляем тогда, и сами удаляемся на безопасное расстояние!  Ибо нефиг меня, классного парня, козлом называть, да еще и в письменной форме! Нет, номерок мы не удаляем, а то жаба задушит, если не выяснить… (пауза) А хорошо, что она эту вкусноту в вазу вылила, а не в унитаз… Не совсем овца, что-то человеческое есть в ней… Не чуждо, так скажем… Как-то прям, отпустило меня… Так-то надо бы вспомнить про вчера. Нет, это жуткое дело вечер пятницы… Неделю ждешь ее, ждешь, а потом дрин-дринк-дринк, потеря памяти, утро, похмелье, отсутствие денег, чье-то тело в койке, и тоска тоскливая… Чего же так не феншуйно то, а?! У кого бы спросить?! Было бы у кого, я бы однозначно спросил… (пауза) Чем вот заняться таким после пятницы? (взял телефон, нажимает кнопки) Твою же маму, а… Вот на кой икс надо было вчера звонить овце этой, звать в гости, а саму в дрова лежать? Ну, посидели бы где-нибудь, попили бы, роллов бы хапнули и ладно. Неееет! Мы, комсомольцы, мы трудности любим! Нам геройство подавай! Мы же пионерами были! Будь готов – всегда готов! Если секс, то в противогазах, стоя и в гамаке! (пауза) Надо еще прихлебнуть, как говорит наш бухгалтер. Ребята, а налейте мне, и прихлебнем сообща! (наливает из вазы) Доброе утро, страна, с заслуженным тебя выходным! (пьет) Кто такая-то, вообще?! Где мы нашлись-то с ней? Господин ведущий, я воспользуюсь подсказкой «звонок другу». Кому звоним? Никите, Никитке, Никитосу… (набирает на телефоне кнопки, долго слушает) Понятно. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Никита, привет, это Лёва, как ты? Я вот не феншуйно сегодня. Слушай, ты, как сможешь, перезвони мне, я вчера как-то не очень помню. Ну все, пока… (пауза) Да что ж такое то? И этот абонент не абонент! Понятно! Утро! Суббота! Это вчера вечером и ночью сегодня все разговорчивые были, а с утра «ой», не абонент, сдулись! Да и фиг с вами, а я выпью еще. Какая ваза удачная, в нее как раз литрушка влазит. (наливает их вазы) Ну, по чуть-чуть, в гомеопатических дозах, здоровья для… (пьет) У кого бы еще уточнить, а?! (смотрит в телефон, нажимает кнопки) Алло, привет Серега. Можешь говорить? Спишь еще… Ясно. Ну, ладно… Да нет, нормально все, просто детали вчерашнего хотел уточнить. (пауза) Тоже смутно?! (пауза) Чего? Звонил вчера всем? Я? А чего телефон не забрали? Не отдавал?! Понятно… Ну, ясно, ладно, давай отдыхай. Пока-пока. (пауза) Вот тебе и детали… Звонил всем, видите ли! А кому? (берет телефон, что-то нажимает) Смотрим исходящие вызовы… Понятно… Такси плюс, Никитос, Серега, и неизвестный номер неизвестной овцы… Замечательно! Пьяный мозг решил пощадить похмельную совесть и нетвердой рукой удалил исходящие звонки! Круто! Миссия невыполнима! Вот зачем? Взял и удалил… Теперь мучайся в догадках, кому звонил и сказал чего. Пожалел себя, стер звоночки… Ай, молодца, Лёва! Все правильно сделал! Кому я мог звонить вчера? (смотрит в телефон) Да хоть кому мог! В принципе мог! Всем! Запросто мог, вообще, не вопрос. Вот Ане мог звонить?! А чего бы я ей сказал вчера? Сегодня я бы не позвонил уже… А вот вчера мог… Аня, у тебя такие нормальные сиськи, в смысле, грудь у тебя красивая. Да пошел ты! Аня, я же влюблен в тебя! Правда-правда! Да иди ты, Лёва! Я тебя два года ждала, пока ты со своей бывшей сходился-расходился… Так что, пойдите, Лев, полем! Вот примерно так мы бы и поговорили с Анютой. Да уж… А если между нами мальчиками, у тебя реально нормальные сиськи! Эх, были наши, стали ваши… (пауза) Бориска… Кличка мужская, а девушка красивая. Таня Борисова, жгли мы с тобой, было время. Теперь у тебя муж, дети, всё как положено, всё как надо! (пауза) Ну вот на кой фиг, я звонил вчера всем? Зачем? Чтобы что? Мозг реально может взорваться от догадок этих… Я даже боюсь предположить! (пауза) Вот как раньше хорошо было, телефоны в будках, на работе, на почте и дома. Всё! В институт уехал на электричке в воскресенье вечером, и до вечера пятницы связи нет! Не видно и не слышно тебя! Если стипендию дали, поехал на вокзал, с переговорного пункта родителям позвонил. Так, мол и так, дорогие родители, все хорошо, питаюсь регулярно, на занятия хожу, здоровье не пошатнулось, приеду через неделю. И всё! И в общагу, пить! И даже не теряеют тебя! Все по феншую! Мир и спокойствие! Гармония и играй гормон! (пауза) Соседи сейчас обсуждают, вот, опять бабу привел, с утра пораньше! (громко) Дорогие соседи, как вы мне дороги! Вы заблуждаетесь, если решили, что я привел бабу пораньше с утра! Лёва сам с собой разговаривает! Лёве хреново! Лёва вчера каку кушал в огромных количествах! Лёва и сегодня каку кушает, прямо из вазы! Лёва снова сам с собой разговаривает! Слышно меня, нет?! (пауза) Идите полем! Я сам по себе мальчик! Свой собственный! (молчание) Точно… Свой собственный… Когда выпью… Да, и во сне еще свой собственный… А если  трезво рассудить, то чей я? Свой собственный? Да ну нафиг!  (наливает из вазы) Нет, лучше прихлебнуть и продолжить наше расследование, так?! (пьет) Нет, меня прям разрывает, что за овца была тут?! Всяко-разно знакомая. Просто написала с другого номера, чтобы интригу сохранить. Кто у нас следующий? (смотрит в телефон) Валентин. Серьезный мужчина. Что могло меня побудить вчера сделать звонок директору компьютерной фирмы. Нет, не мог… Галина. Вот это уже горячо. Галине мог, и очевидно сделал… (набирает номер, слушает) Алло. Галинка, привет! (пауза) Не узнала?! Буду богатым! Да ладно тебе, буду когда-нибудь. Я не звонил вчера? Это хорошо… Какие новости в вашем королевстве?! (пауза) Так. Замечательно! Когда ждете? (пауза) Кто будущий счастливый отец? (пауза) Нет, ты не шути так, Галинка. Я понимаю, что мы с тобой были близки, так сказать… Ну нет, ну не шути так… (пауза) Хорошо, давай вместе считать. Мы с тобой, когда расстались? Три месяца назад, правильно? А у тебя какой срок? Четырнадцать недель? (пауза) Ну и?! Нет, я все понимаю, но я, то тут не причем, так ведь?! Ну серьезно! (пауза) Нет, ты не поняла… Подожди… (смотрит на телефон) Нет, ну что за хрень, а?! Вот зачем трубку бросать?! (набирает номер, слушает) Конечно, абонент уже не абонент. Интересно девки пляшут… Может я чего обидное ей вчера наговорил и она как бы мстит мне?! Если так, то ладно. А если не так?! А если я реально будущий счастливый отец?! Охренеть не встать! Агу-агу! Жили у бабуси… Кашку варила, деток кормила! Да уж! Вот тебе и утро стрелецкой казни… Нет, ну а если предположить, что я… Ну так, гипотетически… Это же, наверное, здорово?! Будет такой маленький Лёвик! Или девочка Лёвочка будет! А что, у всех уже по двое и по трое, а я еще даже и не приступал! Вот Галинка даёт, а! Молодец, что сразу не сказала, я бы испугался и абзац… Вот, уже налаживается феншуй! Не все так плохо, Лёва! (набирает номер, слушает) Давай уже, отвечай! Возьми трубку! Привет еще раз, Серега! Слушай, у меня радость случилась! (пауза) Ну почему сразу опохмелился?! Ну так, маленько! Я тут Галинке позвонил, она мне родит скоро! Как кого?! Лёвика маленького или маленькую Лёвочку… (пауза) В смысле молчал? Да я так-то и сам офигел. Да только что узнал. (пауза) Ну да, три месяца как расстались. (пауза) Мне?! Мне нагнала? Это кому-нибудь она нагнать может, а мне нет… (пауза) Так-то я думал ты порадуешься за меня… Нет, не должен, просто мне подумалось так. Все нормально, правда. Просто не думал, что тебе похрен будет! Да не надо поздравлять! Просто скажи, что тебе похрен на меня и все! Я не обижусь даже! Похрен?! Ну, чего замолчал, скажи! Ну?! Сдулся? Ладно, не напрягайся! Мы с тобой уже два года в одной конторе, и это нормально, что нам похрен друг на друга. Да, нормально, хорошо даже. Слушай, а я тебя еще не посылал, нет?! Замечательно! Это очень хорошо! Восхитительно, я бы сказал! Пользуясь случаем, хочу послать вас, Сергей, и собственно посылаю! Идите, Сергей, в пеший эротический тур и не оборачивайтесь! (смотрит на телефон) И этот трубку бросил.  Сейчас еще выключит его и полный порядок! Мудак ты, Сережа!  Вот раньше люди сходились на дуэлях и в глаза друг другу глядели, а теперь?! Даже по мобильному быть посланным – это проблема! Не убитым же, посланным! Вот чего бы ему не порадоваться моей радости?! Не порадовался и стал посланным, и в дальний путь! Знаешь, Сергей, ты мне Пушкина напоминаешь! Чем?! Бакенбардами?! Нет, просто застрелить тебя хочется! (наливает из вазы) А тем временем божественный напиток конечен! Надо что-то соображать, Лёва! Звонок специально обученным людям! (взял телефон,  набирает, слушает, молчит, копирует голос автоответчика) Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Не кладите, пожалуйста, трубку, наши операторы обязательно ответят вам. Если не хотите ждать, нажмите цифру один, и мы перезвоним вам. Ваш звонок (пауза) пятьдесят второй в очереди на обслуживание. Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. (убрал телефон, выпил) Зачудительно! Пятьдесят второй! Был сорок шестым… Просыпается страна! У страны бадун, жажда, похмелье лютое у моего народа! Пятница была! Это же практически день согласия и примирения! Люди всех национальностей и вероисповеданий, неважно мужчина или женщина, законно отдыхают! А сегодня в такси очередь! Доброе утро, страна! (пауза) Лёва, как ты думаешь, а президенты бухают? Вот Черчилль пил. (пауза) Не знаю, Лёва, они меня бухать не звали. А ты к чему это спросил, Лёва?! (пауза) Вот какая мысль меня гложет, Лев… Вот представь себе, собрались президенты и бухают вечером в пятницу. Ну, слово за слово, конституцией по столу… И тут один другому говорит, слабо мол тебе еще на один срок остаться? А тот ему, чего это, мол, слабо?! А давай мы с тобой, товарищ, на нефть и газ поспорим, что слабо тебе! Тот, да не слабо! Вот зуб тебе даю, что останусь! А ему в ответ, без зубов так-то остаться можешь, не любит тебя народ! Да пошел ты! Да сам иди! Ну как тебе, Лёва?! Все как у нас? Все как у людей? Вечер пятницы! (пауза) Не знаю, что вам ответить, Лев… Возможно вы правы, и они бухают… (пауза) А еще, Лев, когда выпьют, звонят друг другу. Привет, можешь говорить? Не разбудил? Слушай, у меня радость, наследник скоро будет! Ты рад за меня?! А что так сухо?! Да иди ты… А утром паника! Секретарь, я вчера звонил кому-нибудь?! Много кому?! Что?! Была вероятность третьей мировой?! Да, перебрали мы вчера, хлебанули, так сказать… А пивко есть? Неси, дорогой мой человек, надо это дело осмыслить… (пауза) Дорогой Лев, я сейчас не в тему скажу, но вы прислушайтесь… Пора воспользоваться своим нынешним состоянием и припомнить уже, кому вы звонили вчера! (пауза) Спасибо за совет, Лев, но я бы посоветовал мне не советовать! (пауза) Вот и поговорили! (молчание) Вообще, он прав, Лёва, надо сосредоточиться… Итак, барабанная дробь! Раз, два, три, начали! (набирает номер, слушает) Валечка, привет! Это Лёва. Узнала?! Я не звонил тебе вчера? Ну и хорошо! Ну как ты там? Все хорошо… Рад за тебя! (пауза) Нет, просто так звоню. Голос твой захотелось услышать. Что скажу? Ну не знаю… Могу сон свой рассказать… Рассказать?! Слушай… Иду я значит по парку. Вижу, в аллее стоит кто-то. Мужик какой-то, дерево обнял и стоит. Ближе подхожу, смотрю, твою маму, это же Пушкин у дерева стоит. Я охренел, встал и пялюсь на него. В парке аллея, вдоль аллеи деревья. У дерева Пушкин, а дереве дупло! И наше всё кричит в дупло это: «В глуши, во мраке заточенья тянулись тихо дни мои без божества, без вдохновенья, без слез, без жизни, без любви». Представляешь?! Пушкин в дупло стихи декламирует. Прочтет четверостишие, голову свою кудрявую склонит к дуплу и слушает. А из дупла звуки такие приглушенные «а», «а». Отрывистые такие «а, а». Видела, как женщины в большой теннис играют, они также кричат… Прикинь, сон какой! Нет, не глотал ничего, алкоголь только в гомеопатических дозах… Не курил точно! Слушай дальше… Парк, алея, дупло и Пушкин исчезают. Я стою в подъезде, около ящиков почтовых, смотрю на крышку с номером 23 и понимаю, что он письмами забит. Я, значит,  в карманах роюсь, ключ найти пытаюсь и понимаю, что я увидел в аллее именно Пушкина, потому что не помню, как другие писатели выглядят. Помню, конечно, но вот так, чтобы глаза закрыть и сказать себе, хочу увидеть такого-то писателя… Один фиг увидишь Пушкина. Вот сама попробуй! Да?! Есть контакт?! Оно и понятно, он же Пушкин, и внешность колоритная. (пауза) Что? А, ну ладно, конечно. Дети, есть дети… Понятно. Слушай, а у меня скоро тоже ребенок будет! Не знаю пока кто. Ну так, не знаю и всё! Кто это так плачет у тебя громко?! А… Ну, конечно… Пока-пока… (лег на диван) Вот так, Лёва… Курите бамбук! Вот бы память потерять насовсем… Чтобы как чистый лист, чтобы вот заново все! Очнулся где-нибудь и не знаешь, кто ты, где ты… Тупо не знаешь! Не знаешь тупо! Сидишь на остановке общественного транспорта, смотришь по сторонам и всё видишь впервые. Инопланетянин, пришелец, нло – необъявленный визит! Все бегут куда-то по каким-то делам своим. Может и не надо туда им, может там кирпич на голову, или сосулька, или канализация на дороге разлилась и замерзла… Или масло кто пролил. Один хрен, не надо туда… А они бегут, потому что надо так, так привыкли… Надо на работу идти, надо ребенка в садик, жену утром поцеловать надо и к любовнице убежать. Или дождаться открытия магазина, купить джин-тоника или коньяку и выпить на детской площадке… Позвонить на работу, сказать, что болен и домой… Просто так надо… А вот забудешь, что надо так и превращаешься в нло на остановке. И вроде как родился заново… (громко) Да, соседи? Мир вашему дому, земляне! Не слышу одобряющих криков! Так-то я забыл, что не помню про соседей, что у меня память отшибло. Как бы мне назвать себя. Мама с папой, конечно постарались, и даже пере… Надо же сыночка любимого Львом назвать! Лёва, Лёвочка, Лёвчик, Лёвик. Лёвушка, как велосипед двухколесный с двумя маленькими, поддерживающими колесиками. Бред! А мы сейчас это исправлять будем. Итак, чтобы феншуйно было, глаза закроем, сядем в лотосовую позу и замедитируем малость! Нет, надо выпить, для успеха мероприятия. Выбор имени – это вам не это! Кому досталось, тот понимает!

Наливает из вазы, пьет. Садится в позу «лотоса», закрывает глаза, мычит.

Мммммммммммм… Ооооооооооооооооо… Мммммммммм… Оммммммммммммм… Олег или Михаил? Олег Газманов, Олег Даль, Олег Митяев, Олег Янковский. Михаил Круг, Михаил Задорнов, Шуфутинский, Боярский. Да… Газманов и Круг, первое что приходит на Олег и Михаил. (взял телефон, набрал номер, слушает) О, вот это свезло мне. Всего третий на линии. Алло девушка, здравствуйте. Можно вопрос. Вот не задумываясь, как меня зовут?! Да, конечно, я буду… Что буду? Заказывать буду. Вы только про имя скажите мне, хорошо? Что заказывать буду? Доставку алкоголя на дом. Адрес? Пожалуйста. Улица Стрелочников, дом 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. Доставка до квартиры. Что? А давайте коньяк… Ноль пять. В пределах четырехсот рублей. Так что с именем? Кирилл? Почему Кирилл? Голос подходит? Вас слушают? Ясно. Через сколько привезут? Минут через тридцать-сорок?! А у меня разве варианты есть? И вам всего… (пауза) Значит, Кирилл. Зашибись! Замечательно! Кирюша, значит! Киря! Нет, ни хрена не феншуйно… Вот назвали же одни родители своего сына БОЧ РВФ 250506, что означает – Биологический Объект Человек рода Воловых-Федоровых, родившийся 25 мая 2006 года. Сами родители свое чудо называют просто Бочем. Им нравится, загсу — нет. Зашибись! Боч, подойди к папочке. Мамочка любит своего Боча! Так-то парню реально не повезло… Больше, чем мне не повезло…  (пауза) Вот и у меня родится маленький Бочик или Бочечка и чего?! Чего же так тоскливо то, а? Как бы настроение себе поднять, а то на полшестого всё… (смотрит на зеркало) Зря смс удалил, надо было выяснить, кто надпись эту сделал… Да, я уже нормально хлебанул. Забыл, что уже звонил ей. А мы повторим… (набирает номер, слушает) Дамочка залегла на дно, абонент временно не доступен… Какой милый абонент! Конечно, можно придумать кто она и как выглядела… Вот глаза закрою сейчас и реконструкцию проведу. Вот мы сидим в фастфуде. Нет, в ресторане японской кухни. Заказываем роллы. Да просто роллы, без названия. Я же не ем их, поэтому мы заказываем просто роллы… И вот, нам приносят хрень эту и пиво, нет, лучше саке. По мне так лучше водки нашей. Вот мы выпиваем за встречу или за знакомство прихлебываем. Едим эти бестолковые роллы и в мозгу вопросы… Ну, куда мы, к тебе или ко мне? Она на меня смотрит хитро так, и я понимаю, что ко мне. Надо покончить с роллами, забежать в круглосуточный, закупиться там всем и дальше отдыхать феншуйно… (пауза) Не так короче… Если она мне написала, что она приехала, а я в санях, значит, мы не сидели вместе… Я, видимо, сидел. Видимо-невидимо! Сидел-сидел! Потом, с какого-то перепугу, её вызвонил или написал, приезжай, мол ко мне, скучаю, не могу прям… Она, не будь дуррой, приехала, а я уже готов… Дрова-дрова! Вот тебе и вся реконструкция. И потеря памяти. И каждую субботу, я чистый лист… Почему так? Может из-за работы этой… Надо работать, надо зарабатывать деньги! Сидел бы в своем Кислодрищинске и было бы феншуйно. Первый парень на деревне. Нет, надо в большой город! До усрачки надо! Чтобы что тут? Какая разница, где пить, есть, иметь секс? Что там, что тут, одинокого фиолетово! Ладно, приехал сюда, так сказать, самооценку поднять себе, как жителю села. И чего? И кем тут? Полгода продавцом-консультантом! Испытательный срок! Кидок! Потом снова продавцом-консультантом! Срок и опять кидок! Менеджер среднего звена —  идеальный вариант для игры в кидок! Это круто! С понедельника по пятницу корпоративный дух и соцсоревнования! Потом дринкин-дринкин и с чистого листа… И никого! Опять же, вот не приехал бы сюда, и Галинку не встретил бы, и не маячило бы появление маленького Бочика. А так уже и не все потеряно, и продолжение мое планируется. Слышите, соседи?! Чего молчим? Алле, гараж! Я сюда не пожить заехал, я тут еще корни пущу! Нормально всё, Лева! Я контролирую ситуацию. Скоро еще коньяк подвезут и совсем хорошо будет! Всем дадим просраться по феншую! Интересно, а вот как по феншую гадить?! Как пить, есть и спать, понятно… А вот гадить как? Вот это тема! Вот приходит человек в незнакомый дом и книги рассматривает на полках… По ним можно вроде как портрет хозяев составить. Нет, нифига не так! Говорю вам, смотрите на книги, газеты или журналы, которые в туалете лежат! Вот он портрет хозяев! Вот оно лицо! Вот куда смотреть нужно! (смотрит в телефон, набирает номер, слушает) Привет, Коля. Не разбудил? Я не звонит тебе вчера? Нет? Ну и ладно, вот сегодня тебе звоню. Ну как ты? Нормально? Супер! Молодца! Слушай, а у меня скоро дите планируется. Да… Не, секрет это! Не могу сказать, даже не уговаривай! Секретный секрет! А вот так вот, уметь надо! Слушай, еще вопрос… Я не сильно тебя отвлекаю? Нет, это еще не вопрос. Вопрос, но не тот. Короче, у тебя в туалете какие книги лежат или журналы? Что читаешь, короче, когда сидишь? Да надо мне… Считай, что это соцопрос! Чего, сказать сложно?! Ну, ладно, колись уже… Чего? С телефоном сидишь? В аське? Вконтакте? На одноклассниках?! Нет, нормально, просто ты удивил меня! Супер! Ты и там в строю! Слушай, хочешь, я расскажу тебе, как феншуйно в сортир ходить? Чего? Кто пьяный? Слушай, ты с какой целью меня… Да пошел ты! Я же тебя не посылал еще?! Ну и вот, иди! Да, и не звони мне больше, мудак! (бросил телефон на диван) Олень, я прям вижу его рожу, когда он с телефоном на толчке сидит. Тужится и пишет кому-нибудь «зая, я соскучился», смайлик, «давай встретимся», смайлик. Урод! Семьи нет, бабы нет, взаймы  нет! (взял телефон, набирает номер слушает) Ваш звонок пятый в очереди на обслуживание… Да в курсе я, что мой звонок важен… Алло, девушка, я заказывал доставку алкоголя на дом. Улица Стрелочников, дом 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. Чего? Пробки?! В субботу? Да чего ради?! Кто приехал? Да мне хоть папа римский! Что, так сложно коньяк привезти биологическому объекту человек? Девушка, а зачем хамить коллеге?! Так-то мы с вами оба актеры разговорного жанра. Ну, почти! Вы одно впариваете, я другое. Да ладно, не важно… Будет коньяк сегодня, а то у меня мартини на исходе? Ответ неверный, девушка! Что значит, ожидайте?! Вы меня обнадежьте, чтобы мне было ради чего влачить, так сказать, существование. У меня вот детеныш скоро родится, а вам феншуйно срать на меня! Да и ладно, понятно всё… Каждый биологический объект за себя! Каждому насрать на другого! И правильно! Вы имя мне не поможете… (пауза) Трубку бросила… Нет, это нормально, не чувствуйте себя виноватой!  Меня сегодня все кидают! А почему бы и вам не кинуть Лёву?! Память потерять и на свободу с чистой совестью! Надо за эту тему выпить из вазы… Да, Лев, из вазы ты не бухал еще! С почином, так сказать!

Наливает вазы, пьет.

Вот зачем я звоню им всем? Вот чтобы что? Они же не звонят мне сами… Вот просто так, без дела, не интересуются как я… Как мое душевное и физическое… Они даже не почувствуют, если вдруг не станет меня. Нет, не почувствуют, я знаю. Я такой же, я же не чувствую. Сколько уже всего было, и ничего… Ровно, без напряга, обычно, как всегда. Работа, бабы, пьянка, помыться, аспирин и на работу. Чуйка атрофировалась напрочь! А в детстве, в фильмах про войну, все чувствовали, когда беда случалась. И родители мои чувствовали всегда. А я уже нет… Что изменилось то? Что меня так ухайдошило, что я без чуйки остался? Нет, мне так сказать не чуждо… И бабушке и беременной и с детьми место уступлю… Ну, если не уработанный еду… И денег на улице дам, если есть… да много чего могу… А вот чуйка сломалась, испортилась… Родители вот почувствуют, если со мной что случится… Только их поле общее, масса эта вся, без чуйки которая, она не даст поверить, что тревога. Все хорошо, говорит поле! Все будет хорошо, говорит поле! Нет уже меня, нету, нетути. Растворился, растекся, слился… Сука, как же плохо, а…

Набирает номер на телефоне, слушает.

Алло, я по поводу коньяка на Стрелочников. Да, дом 12, все верно… Добавьте еще в заказ воды минеральной и таблетки снотворные. Нет, там без рецепта есть. Пару пачек… Нет, не травиться, спасть очень хочется. Спасибо, жду. (набрал номер, слушает) Привет, Вика. Это Лёва. Привет. Слушай, прости меня, пожалуйста, а?! Нет, ничего не случилось, просто прости и всё! Можешь? Правда, всё в порядке! Все феншуйно! Прости, Вика. Пока-пока! (набирает еще номер) Алло, Дина… Привет, солнце! Как ты там?! Хорошо всё?! (пауза) Я очень рад за тебя, правда! Нет, все хорошо у меня… Просто позвонил. Прости за всё, Дина. Да ничего не надо. Просто прости и всё! Будь счастлива! Обещаешь? Прости еще раз. (молчание) Чего-то я разошелся. Так-то обе стороны получили, что хотели. Чего страдать?! (набирает еще номер) Вика, это снова я… Слушай, я тут подумал… Скажи, ты бы родила мне биологический объект? В смысле какой?! Биологический объект человека. Ну не начинай, я трезвый. Родила бы?! Ну не тупи, Викуся! Дите, ребеночка, наследника, девчушечку на выданье, родила бы? Нет?! Слышишь, не надо так разговаривать со мной! Я – нормальный! (пауза) Чего у меня нет?! Началось… Все, пока! Я понял твою шахматную мысль! Дети только для членов профсоюза. Я не в профсоюзе… Тогда, прости… И дай вам Бог… Слышишь, ты не приезжала вчера ко мне? У меня тут колготки чьи-то остались? Нет?! Последний вопрос, можно?! (смотрит в телефон) Сама иди! (нажимает кнопки) Удаляем. Вика только для членов профсоюза! Идите в пеший эротический тур! Вот всегда знал, что если один раз с самого начала не срослось у М и Ж, то дальше хоть потоп… По пьянке, мы на созвоне,  договариваемся о встрече, сюсюмусю, скучаю, целую, обнимаю. Потосковали четыре года, идите лесом! Блин, прямо полегчало! С чистого листа, как говорится! Где я этих штампов понабрался?! Ммммммммм… Какое-то утро херовое сегодня, Лев, вы не находите?! Надо менять что-то… Какой-то цикл закончился, видимо. Вы не считаете так, Лев? (пауза) Знаете, Лев, предполагается, что в настоящее время мы живём на рубеже эпохи Рыб и эпохи Водолея. А на рубеже жить, сами понимаете, не феншуйно! (пауза) Лев, а скажите мне, почему вы в вашем временном пристанище не организовали гармоническое пространство?! Это разрушает вас и вашу судьбу… (пауза) А не пойти бы вам, Лев?! Нам с вами разве на работе этой хренотени мало?! (взял телефон, говорит) Мастер Фен Шуй проанализирует вашу квартиру или рабочее место и поможет выявить источники помех, влияющие на ваше благополучие, вашу способность к концентрации, вашу производительность и здоровье. Вы получите консультации специалиста Фэн Шуй о том, как можно малыми средствами серьезно улучшить ваше благосостояние. И бла-бла-бла… Не так ли, Лев?! (набрал номер, говорит) Дина, солнышко, послушай меня пожалуйста. Что? Говорить не можешь?! А чего случилось? Ты не одна? А с кем? Кто он?! Он кто?! Я знаю его? И давно ты спишь с ним? Мы же с тобой на прошлой неделе… Или это не считается? Что это значит, говорить не хочешь?! Нет, детка, ты будешь говорить! Значит, и с ним и со мной, так?! Это для большей гармонии, нет?! Феншуйно тебе было? Он что мачо-мачо? Супер-супер?! (пауза) Давай сделаем так, что мы, как будто в прятки поиграть решили … Я сейчас трубочку положу, мы номерки друг друга удалим дружненько и потеряемся! Договорились, лапочка?! Ну и чудненько! Зачудительно! (кладет телефон) Вот так и хочется сказать, овца, правда, Лев?! (пауза) А вы с ней были близки, Лев? (пауза) Некоторым образом… (пауза) Меня не интересуют интимные подробности, Лев! Значит, были… Может вы не так хороши в постели? Она предпочла не вас, делайте выводы… (пауза) Да идите вы! Всё, мобильные знакомства  на кол! (пауза) Ваши дальнейшие действия, Лёва?! (пауза) Я еще не решил, Лёва, столько всего в один день. Думаю, надо дождаться коньяк, и поменять уже что-то. Может начать с работы?! А что?! На кол работу! (взял телефон, нажимает кнопки) Так, где тут наш босс?! Где же наш круглый и лысый великий комбинатор?! Вот ты где! Николай Босс… (слушает) Какая прелесть играет! Здравствуй, моя Мурка! Здравствуй дорогая! Шансон рулит! Вот еще тема, послушай музон вместо гудка, вот тебе и лицо… Николай Иванович, здравствуйте, это Лев. (пауза) Что значит, какой нах Лев?! Лёва это. Консультант вашей конторы «ЭР ФЭ ША». В смысле? Русский Фен Шуй. Вы еще не отошли после вчера, нет?! Как же ты так, Коля?! Не бережешь себя совсем! Тихо нах! Короче, впаривайте свои феншуйные идеи без меня нах! Ясно нах?! И не кричать на меня, а то я нах так закричу! Всё нах Больше ты не встанешь, шухер не подымешь, и легавый плачет над тобой. Пишите письма!

Бросил телефон на диван, смотрится в зеркало. Рукавом стирает надпись на зеркале, напевает «Мурку».

Соседи, мать вашу! Слушайте, и не говорите потом, что не слышали! Я научу вас феншуйно гадить! Что главное в феншуе?! Гармония вот что в нем главное! Гармония, вашу маму! Так вот, чтобы феншуйно гадить, надо находиться в гармонии с самим собой и с окружающим миром! Ловите, гармонию, найдите баланс и вперед! И, вообще!  Только у нас, в компании «Русский Фен Шуй» вы получите квалифицированную консультацию по обустройству квартиры, дома, рабочих помещений, офиса, магазина и так далее. Вместе с вами консультант нашей компании составит план новой постройки для жилья или бизнеса. Слышно меня, нет, овцы?! Мастер Фен Шуй проанализирует вашу квартиру или рабочее место и поможет выявить источники помех, влияющие на ваше благополучие, вашу способность к концентрации, вашу производительность и здоровье, вы уроды меня понимаете? Вы, сука, получите консультации специалиста Фэн шуй о том, как можно малыми средствами серьезно улучшить ваше состояние. Специалисты студии Фен Шуй также могут оказать услугу в выборе материалов для строительства и обустройства помещений. Вместе с вашим дизайнером специалист Фен шуй поможет выработать ваш новый корпоративный стиль, который наилучшим образом будет соответствовать вашему роду деятельности и приносить успех. Просто позвоните нам по телефону 22232288056 и мы вас научим срать по феншую!

Вылил из вазы остатки в стакан, выпил. Взял телефон, набирает номер.

Это я удачно набрал, первый в очереди… Алло, девушка, день добрый. Я заказывал коньяк на Стрелочников, 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. У вас пробки уже закончились? А у меня уже да… Откуда я знаю, какие там у вас пробки! Просто очень коньяк нужен, стресс снять. Вы понимаете меня? Будет?! Конечно жду, не отменяйте пожалуйста. А можно вопрос? У меня девушка колготки оставила… Да нет, вы не при чем тут… Просто я не помню какая девушка была… Вот можно как-то по колготкам её образ составить?! Глупо как… Я понимаю, что бред… Какие?! Ну, такие они… Цвет?! Темные… Да, рисунок есть. Какой? Сейчас, одну секунду… Розочки какие-то… Что? Не можете сказать? Я понял… Простите. С коньком пусть поторопятся там, хорошо?!

Лег на диван. Смотрит в телефон, набирает номер, слушает.

Алло, Галинка, это снова я. Ты не представляешь даже, как я счастлив! Сегодня такой день замечательный! Мне так захотелось потерять память, чтобы все снова… Ты меня прости за всё, ради Бога. Ладно?! Слушай, а как ты думаешь, кто у нас будет?! Маленький Лёвик или маленькая Лёвочка? Ну, перестань! Все же совпадает! Мы же считали вместе! У тебя четырнадцать недель, все же сходится… Ты даже не представляешь, как всё это важно… Вот с утра сегодня проснулся и понял, что важно! (пауза) Только не говори, что ты все придумала! Или что этот ребенок не от меня… Не говори, так не может быть… Я же всё решил… Я всё придумал уже… Галинка… Не молчи… Скажи чего-нибудь?! (пауза) Я все понял, не говори ничего… Я больше не позвоню, я обещаю тебе… Прости меня, ладно?!

Ходит по комнате, молчит, смотрит в телефон. 

Вот и всё, собственно… Не будет у меня нового биологического объекта человек… (пауза) Вы, я вижу, расстроены, Лев? Да ладно, какие ваши годы! Начните все заново… как я понимаю, все предпосылки для этого уже есть… Все условия созданы… Ну?! (пауза) Идите полем, милый собеседник! Вы мне Пушкина напоминаете… Да! И вовсе не бакенбардами! Вас застрелить хочется! И чтобы памятники вам не ставили, улицы, и площади в честь вашу не называли! Чтобы у вас неизвестно чьих колготок не валялось! Чтобы рожать от вас не хотели и даже не шутили бы так в ваш адрес! Я вас удалю отовсюду, чтобы неповадно было наставления мне читать тут! Все с самого начала, набело, с красной строки! Всех удалю, чтобы заново все! Так что, успевайте пойти по доброй воле, Лев! (молчание) Один номер до сих пор не удаляю, хотя человека нет уже. Вот он настоящий был. Вообще, не понимаю, почему сошлись мы с ним и как братья были. Встретились и все, и до смерти… Его номер никогда не удалю … Всегда жду, а вдруг не он… Вдруг позвонит и скажет, привет, Лёва! Как сам?! Я к тебе забегу?! (набирает номер, слушает)  Ой-ой, для меня тоже важен этот звонок, не надо ля-ля мне тут! Не просто нужен, а нужен-нужен! Я вам расскажу… Алло, девушка, здравствуйте. Я коньяк заказывал на Стрелочников и таблетки. Да, тот, который с колготками. Нет, не вспомнил. Да не важно уже… А вас как зовут. Светлана?! Какое имя красивое. У меня не было среди знакомых девушек Светлан. Нет, не флиртую. Понимаете, я сегодня с чистого листа начал жить, с красной строки. Вы из девушек у меня первая… Что? Меня наберут?! Замечательно, спасибо огромное!

Ходит по комнате. Набрал на мобильном номер. Слушает. Сел на диван, отложил телефон, развязывает галстук.

Привет, мама. Как ты? Все в порядке? Да у меня тоже… Почему вчера не отвечал? Да я, мама, устал очень, пришел и вырубился сразу. Всю неделю, как заведенный бегаешь, а тут два дня выходных, сама понимаешь. Нормально здоровье… Когда приеду? Ну, я думаю, на следующие выходные уже. У тебя планы какие? Ну и замечательно, вот и увидимся. Да, очень соскучился. Да, папа каждый день пишет… Что пишет?! Доброе утро, сын. Сын, спокойной ночи. Ну, конечно же, мы созваниваемся! Столько всего хочется сказать тебе. Только по телефону это все понарошку что ли получается… Не знаю, как объяснить. Не феншуйно! Да, слово дурацкое, знаю. Все, буду исправляться… С понедельника новая жизнь! Да ну что ты, конечно, ничего не случилось. Просто, говорят так… (молчание)  Мама, ты слышишь, прости меня пожалуйста. Просто прости и все! Точно ничего не произошло! Ну когда я тебя врал?! Знаешь, что мне больше всего хочется сейчас?! Ехать с тобой и с папой в автобусе к бабе Нине, с дедой Мишей. На таком старом скрипучем скотовозе. Чтобы зима была, сумерки, в автобусе холодно. Люди молчат, кутаются. А тут ты громко так, чтобы услышали все, говоришь: «Лева, а расскажи нам с папой про Маресьева». Я убираю с лица шарф и с выражением так, как вы меня дома научили, начинаю… Шумит лес, лицу жарко, а со спины подбирается колючий холод. Гукает во тьме филин, тявкают лисицы. И по сторонам смотрю. Пассажиры, косятся на меня, и мне кажется, что я самый главный для них человек. Пусть вот сейчас, пусть в автобусе этом… Я выжидаю паузу и продолжаю… У костра съежился, задумчиво  глядя  на гаснущие, перемигивающиеся угли, голодный, больной, смертельно усталый человек, единственный в этом огромном дремучем лесу, и  перед  ним  во тьме лежит неведомый, полный неожиданных опасностей и испытаний путь. «Ничего, ничего, все будет хорошо!», говорит вдруг этот человек, и при последних  багровых  отсветах  костра  видно,  что  он   улыбается растрескавшимися губами каким-то своим далеким мыслям. Вот так мне хочется, мама. Почему ты молчишь? Мама, не плачь! Пожалуйста, я очень тебя прошу. Ты прости меня, дурака, что я не могу так, как тогда… Самым главным не могу… И далеким мыслям улыбаться не могу… Прости, что не получилось у меня ничего… А тогда, те люди в автобусе, они говорили… Говорили, какой мальчик растет талантливый! Это же надо так запомнить про настоящего человека. Не могу, как тогда… Не молчи, мамочка, я тебя люблю очень! А помнишь, чтобы добить всех, папа громко так спрашивает: «Сын, а что вперед молния или гром?» Я морщу лоб, для важности, и говорю: «Одновременно! Просто скорость света выше скорости звука!» И пораженные пассажиры, качали головами. Вот какой умный мальчик! (пауза) Как я хочу, чтобы снова так было, мамочка… Ну, не молчи, прошу тебя… Не плачь, прости меня дурака, это я виноват, что ты плачешь… Я не хотел, мама… Ну не надо! Все хорошо будет, мы увидимся скоро… Мам, прости, мама, у меня вторая линия, не отключайся пожалуйста… (нажимает что-то на телефоне) Алло, да, я слушаю. Что? Да, заказывал. Что? Не можете подняться? Проезд загородили? Да, сейчас выйду. Где вы стоите? У гастронома? А машина? Синяя шестерка БОЧ 305?! Сейчас буду… (нажимает что-то на телефоне) Алло, мам, прости, пожалуйста. Ко мне там подъехали по работе, надо спуститься, поговорить. Знаешь, тут все так суетно. Я понимаю, что выходной. А что делать?! В условиях постоянно меняющегося мира нужна мобильность, мама! Да, шучу я! Вот и без телефона, как без рук уже. Я тебе не ответил, а ты уже корвалол пить… Значит, до выходных?! Целую-целую! Пока-пока…

Выключил телефон, положил его на стол.

Вот так вот, мама. Получается, что кроме тебя и не нужен никому… Да пошли они все! Мама моя, мамочка. Я приеду, я обязательно приеду, только вот сейчас разгребусь с феншуйней этой всей и приеду. Ничего, ничего, все будет хорошо, мама! И видно,  что  он   улыбается растрескавшимися губами каким-то своим далеким мыслям…

Роется в карманах брюк, считает деньги. Накинул куртку, вышел…
Гудит на столе телефон. Играет музыка. Долго играет.                                          

Декабрь 2010 – май 2011

Владимир Зуев
ДЕТСКИЙ МИР

 

(монолог)

Квартира. В единственной комнате нет мебели, окно без штор. На полу, в центре комнаты, огромная куча детских игрушек. Танки, самолеты, корабли, солдаты, роботы, пистолеты, автоматы. Вокруг всего этого «добра» рассажены куклы без одежды и без волос. Среди кукол сидит игрушка доктор Айболит. В комнату входит женщина. В руках пакет и кукла в свадебном наряде. Женщина усаживает куклу на подоконник. Высыпает содержимое пакета на пол, это тоже игрушки. Танки, самолеты, автоматы, пистолеты. Садится на пол, рассматривает принесенные игрушки. Катает по полу танки. Берет в руки самолеты и устраивает им «воздушный бой». Увидела пистолет, взяла, целится в лампочку. Стреляет.  Ложится на пол. Долго смотрит в потолок. Встает, идет к подоконнику. Рассматривает себя в стекло, как в зеркало, поправляет волосы. Нашла на подоконнике помаду, красит губы. Закрыла форточку. Взяла куклу-невесту, через фату целует ее в лоб и усаживает на место. Смотрит на кучу игрушек, улыбается. Рассаживает раздетых кукол так, чтобы их круг стал шире. Усаживается на освободившееся место. Поочередно здоровается с куклами.

Здравствуйте. (пауза) Очень рада! (пауза) Здравствуйте вам. (пауза) И вы здесь?! (пауза) Как, простите? Ольга?! Очень приятно! (пауза) И вы чудно выглядите! (пауза) Спасибо, и вам того же! (пауза) Здравствуйте, доктор! Девочки, сегодня же мой день? Я не перепутала?! (пауза) Доктор, вы как нельзя кстати, сегодня моя очередь рассказывать свою историю! (пауза) Девочки, познакомьтесь… Это доктор. Или можно просто док, на американский манер?! Нет, наверно, лучше будет доктор. Как в детстве, «добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, приходи к нему лечиться…» Пусть будет, как в детстве… (пауза) Имя доктора слишком известно, для того чтобы произносить его в суе… И нам с вами, девочки, безумно повезло, что именно он, решил посетить нашу группу. Давайте поприветствуем доктора! (хлопает в ладоши) Спасибо, что нашли время. До вас, доктор, мы занимались самостоятельно. Всё как в кино, каждая из нас рассказывала свою историю, потом мы трындели чего-то по-женски… Вот собственно и всё! Так уж совпало, что сегодня моя очередь. Вам газом не пахнет? Нет пока? Ну и хорошо! Тогда начинаем. (пауза) У нас есть некоторые правила. Ну да, вы же сами всё знаете. Простите, что отнимаю время. Ну, сейчас же у всех, прям у всех, должен быть доктор свой! Согласитесь, так ведь оно! Простите, что именно вас выдумала. Просто я таким и представляла себе настоящего профессионала, профи! Да, вот именно таким! (пауза) А вы мне сразу понравились! Молодой, в очках такой, сразу видно – доктор! Ну, значит, я начинаю что ли? Кстати, кто хочет, может закрыть глаза. (пауза) Можно, я буду ходить? Мне так проще…

Молчание. Встала, ходит по комнате.

В тот день, я, значит, за новой партией игрушек пошла. Подождите, так это сегодня с утра что ли?! Ну, да! Надо же, какой день длинный… Воткнула наушники, врубила в плеер. Вызвала лифт. Еду. (пауза) Лифт останавливается. Двери открываются медленно. Знаете, доктор, есть лифты такие, едут быстро, а двери очень медленно открываются. Эстонские что ли они?! Значит, открываются двери медленно-медленно. Меня, кстати, это больше всего бесит в нашем лифте! Если едет быстро, так сделайте чтобы и двери так, вжик и всё! Ну, жду, стою, когда он откроется, чтобы протиснулась я. Протискиваюсь и охреневаю. Двое парней в куртках кожаных, накаченные такие, молодые, гроб несут. Открытый такой гроб, а в гробу бабушка. Бабулька с первого этажа. Лежит там, значит, такая… А парни несут, отстраненно так, как сундук старый. Бабушка тканью полупрозрачной прикрыта, Бах в наушниках… И знаете, какая мысль первая появилась?! А крышка где? Почему без крышки гроб?! Мне поплохело, доктор. Я наушнички вынула, подождала чуть-чуть и за ними иду. Выхожу из подъезда, стою на крыльце. Парни медленно идут, как положено в таких случаях. У подъезда «Газель», у нее три тетки в платках черных. Молчат все. Парни гроб в машину грузят, а я стою, не знаю, куда деть себя… Шапку сняла с головы и на них смотрю. Вот, доктор, рассказываю вам и мурашки прямо по коже. Вот потрогайте… (трогает себя) Чувствуете?! Гусиная кожа, в детстве так говорили… (пауза) Вот стою я такая, с кожей этой, и думаю себе чего-то… Сейчас вспомню, чего думала. У меня до этого дня, до сегодня в смысле, утро не начиналось никогда так! Подозреваю, что и у вас не случалось! Думаю, значит, себе такая, про крышку, про смерть… Это же не нормально – с утра и такие мысли! Обычно не об этом думаешь! Ну, про работу там, или про сны свои, есть ли пробки в городе, сколько в этом месяце зарплата выйдет. Когда, кого, и с чем поздравлять надо, и сколько на это всё денег уйдет… Да мало ли о чем с утра подумать можно! Ну не о смерти же, согласитесь! Вечером, там понятно дело! Новости смотришь по телику и вперёд! То там погибли, то там взорвались. Ай-яй-яй! Катастрофы, кораблекрушения, тайфуны, обвалы… Пиндык общий, одни словом! Я сочувствую, что так! Только все это меня не касается… (пауза) Доктор, вы меня останавливайте, я замечала за собой, увлекаюсь я… Шизоидный тип видимо… Простите, что сама себе диагнозы ставлю, но вас же не было раньше. (ударила себя по щеке) Не смотрите так, все нормально! Это как в анекдоте… Каждый мужчина мечтает, чтобы хоть раз в жизни, жена сказала ему: «Дорогой, врежь мне, пожалуйста, а то я чего-то разговорилась». Смешно, правда?! Вы мечтали, доктор?! Простите. Шутка! (пауза) Главное, что бабушка эта, ну бабуля с первого этажа, живая, когда была еще, напугала меня сильно. Я тогда в магазин с утра за творожком ходила перед работой… Мне еще во вторую смену надо было, Наташку подменить, муж у которой по пьянке голову расшиб… Зашла в подъезд, лифт вызвала. И дверь, значит, такая закрывается за мной… У нас лифты эстонские… Простите, я говорила уже, путаюсь в мыслях, нервничаю!  И вот, бабушка эта, в щелочку мне говорит чего-то. Я дверь ногой придержала, спрашиваю ее, чего мол?! А она мне: «Девушка, вы пиво пьете?». Я киваю машинально, а она говорит: «В магазин вот пошла за пивом, на вас купить? Выпьем вместе». Нет, ну нормально это в восемь утра про пиво и кто?! Бабушка, Божий цвет! Я ей говорю: «Пить то пью, но на работу мне надо». Она головой покачала и ушла. А я поехала, значит, как дура в лифте. Вот как это, доктор?! К чему это все?! Я тогда весь день думала про пиво это… С одной стороны, ну бабушка… Ну, пиво… Одиноко ей, понятно дело… А с другой?! Я весь день на взводе! Я вообще мнительная по натуре! Теперь вот ругаю себя… Надо было выпить с ней тогда, поговорить. Одинокая она была. Вы бы выпили, я знаю. Вы отзывчивый, чуткий такой. Одно слово – профи! (взяла в руки лысую куклу, гладит ее по голове) Девочки, вы простите, что я только к доктору обращаюсь.  Он профи, ну и мужчина, в конце концов! Я от скуки, доктор, стала на сайт знакомств писать. Зарегистрировалась там, посмотрела всё…Хотите расскажу? Это правда, важно! Послушайте… Там надо было вступление про себя написать и анкету заполнить. Я долго, значит, выдумывала,  чтобы не как у всех было, и насочиняла. Обычно же все ерунду разную про себя пишут. Я когда изучала там, что да как бабы пишут, нашла страничку одну. Там клуша одна сорокалетняя так меня удивила! Я её вступление заучила и теперь рассказываю всем, для смеху! (Усадила куклу в круг) Приготовьтесь! (ходит по комнате, кружится, танцует.) «Я —  снежинка. Снежинки – они кружатся». Это я уже рассказываю, док!  «Я не кружусь… А еще снежинки холодные. Я – не очень и не ко всем… Может быть, я и не снежинка вовсе!» Слово в слово, доктор, как у клуши! (пауза) «О себе. Состав снежинки: полбокала наглости, двадцать грамм кокетства, щепотка красоты и, как всегда – нет совести! Все остальное можно добавлять по вкусу». А еще она стишок засобачила, я его назвала «Контрольный выстрел»:

Молода, умна и не ворует…
Не подвержена курению, игле…
А еще… Ах как она танцует…
Как она танцует на столе…

Как вам?! Ну, бред же! Согласитесь, доктор! Смех, да и только! «Я снежинка!». «А может и не снежинка!». «А может, и не я вовсе!». Дура, короче! Я ей так и написала, доктор! «Кто же ты? Может дура?! Дура или снежинка, вот в чем засада! А еще, ах как она танцует! Как она танцует на столе!»  Пиндык, да?! То ли дело я! Долго, значит, думала, чуть мозг не изнасиловала! Вот послушайте, зацените…  «Класс  представительский. Год выпуска тысяча девятьсот, не скажу какой. Пробег… У девушки о возрасте не прилично спрашивать. Цвет – капучино. Рост – 178. Вес – 62. Фары серо-голубые. Эксплуатация бережная, гаражное хранение. Документы на руках. Кузов не битый, не ржавый, не гнилой. Тип топлива – мартини со льдом. Крыша на месте.  Суперсексуальная защита картера от «Дикой орхидеи», с технологическим отверстием для слива масла. Состояние идеальное. Требуется водитель экстра-класса, способный установить противоугонную систему». (пауза) Ну как? Вы бы захотели встретиться с такой женщиной? Жаль, что вы женаты и я ваша пациентка. А я видела в фильмах, что докторам нельзя с пациентками… Один вопрос, доктор, я в вашем вкусе?! (молчание) Понимаю, врачебная этика… Так вот, бабушку, значит, в «Газель» сгрузили, тетки в машину сели и уехали все. Так я одна осталась. Нет, еще таджики мимо ходили со стройки в магазин и обратно. Они, доктор, всю лапшу б/п у нас скупили.  Пиндык, просто! Я, значит, нарыла в сумочке влажные салфетки и стала вытирать ими руки. Потом лицо и губы. Было такое ощущение, что бабуля меня потрогала. Знаете ведь, как они это делают… По-стариковски так, за руку схватить тебя своею лапой сухой, шершавой, и давай шамкать: «У ты моя деточка!»  Вот смотрите, доктор, снова гусиная кожа, потрогайте. Вы не стесняйтесь, просто потрогайте и всё, как пациентку… (трогает себя) Я стояла возле подъезда и терла руки, лицо, губы. Даже хотела вернуться домой и помыться. Потом вдруг вспомнила, что когда в подъезде умирает кто-то, там запах такой… Ну такой, как вам объяснить, да вы знаете! Это из детства… Вот выходишь в подъезд, а там запах этот, въедливый такой, до тошноты, и понимаешь, что умер кто-то. Я всё детство думала, что это покойники так пахнут. Потом, когда уже в старших классах  училась, мне объяснил кто-то, что краской это пахнет от памятника. Памятники же в то время простые были, железные и красили их. Краска еще не высохла, а памятник уже в подъезде стоит, чтобы не утащили, а похороны завтра. Вот ты выходишь из квартиры, зажимаешь нос и бежишь на улицу. И потом тебе кажется, что пропахла вся насквозь смертью.  (пауза) И там, на улице, у подъезда, я вспомнила, что Машеньке моей годины. Именно сегодня! Забыла, представляете, доктор?! (пауза) Я постояла еще и пошла за игрушками. И деньги были последние. И бабушка до кучи усопла.  Короче, все к одному. Пиндык!

Взяла на руки куклу-невесту с подоконника, прижимает к груди, баюкает. Долго молчит.

Не хочу об этом пока. Правда, доктор! Давайте, я вам еще про сайт расскажу, для веселья?! (пауза) Значит, заполнила я раздел «О себе». Дальше анкета. Первая графа «С кем познакомлюсь»… Послушайте, доктор, это смешно, правда! С кем познакомлюсь – с мужчиной «от» и «до». Это, значит, про возраст у них! «Цель знакомства». Сами, не знают что ли?! И ответы у них заготовлены дебильные какие-то!  Я все выбрала – «дружба и общение», «переписка», «любовь и отношения», «создание семьи, дети». «Материальная поддержка», тут я выбрала «не нуждаюсь в спонсоре и не хочу им быть». Умора прям с ними! Я вам скажу адресок сайта, посмеетесь на досуге. Смешно и страшно, доктор, прям столько много одиноких в стране! Куда только правительство смотрит?! Придумали бы клубы какие для одиноких, тренинги, еще чего-нибудь такое! При таком количестве одиноких, откуда у нас возьмется демографическая бомба?! От сырости что ли?! А вот если нас всех свести вместе, мы бы так дали китайцам просраться! Они бы нервно сосали чупики в своей КНР, когда у нас бомба демографическая рванула бы! Ну, согласитесь! Одиноким людям чего еще надо?! Вы то понимаете, вы то профи! (пауза) Дальше о браке. «Состою в официальном браке» — «нет, не замужем». Потом про детей… А, дальше габариты! «Рост, вес» – понятно всё. «Профессия» — «медсестра». «Проживание» — «отдельная квартира (снимаю или свое)». «Знание языков» — «русский, английский в школе». Английский в школе! Я когда эту графу заполняла, вспомнила чего-то про школу… У нас классная, англичанкой была! И мы каждый урок пели «Солнечный круг» на английском языке! И пионерский отряд наш, носил гордое имя какого-то барда заграничного. Он против ядерной войны песни пел, на мотоцикле гонял! Потом утоп в озере! Нам классная сказала, что утопили! А я думаю, сам он! Или травки покурил, или выпил, а может всё сразу! У нас такие барды каждое лето пачками топнут! А он герой, он против ядерной войны! Вы меня останавливайте, доктор! (пауза) Дальше там еще смешная графа была – «волосы на голове». Вдумайтесь – «волосы на голове»! Я написала — «как и везде – темные». «Режим дня» — «жаворонок». «Что буду делать в свободный день» — выбрала всё, «буду читать дома, приглашу гостей, пойду в ночной клуб, поработаю». Пусть гадают, какая я! «Отношение к курению» — выбрала «курила в школе». «Меня возбуждает» — выбрала всё, «нижнее белье», «запахи», «джинсы», «темный цвет кожи». Не продумано у них там, от себя нельзя написать ничего. «Есть ли сексуальный опыт»?! Выбрала — «да, жили вместе» и всё! И без вариантов! (пауза) Мне на работе девки как-то рассказали про сайт этот, ну и я, значит, попробовать решила. Смешно же!  (вернула куклу на подоконник) Кто только не писал мне, доктор! И урки и чурки, маньяки, гаишники, военные, даже одна семейная пара писала. Мол, ищем женщину для и/о! Без в/п, с ч/ю и т.д. и т.п. Вот… А с одним мужчиной с сайта встретились даже. На их сленге, в реале! Ну, встретились. Ну, на машине покатались, потом целовались чего-то. И такая пауза возникла! Ну, вы знаете, вы же профи! Бывают такие паузы. Я смотрю на него, чего ты, целуй, давай! А он мне: «А ты где работаешь?». Я с дуру и залепила ему, с улыбкой: «В абортарии». Он смотрит на меня: «Где?». Я улыбаюсь, типа пойдем ко мне, и повторяю: «В абортарии. Это там где аборты делают!» Он отвернулся, закурил нервно, машину завел. А я на него пялюсь во все глаза, я же одна живу, пойдем!  Он докурил, сказал, что ему пора и уехал. И насовсем и с концами! Я потом звонила, узнать хотела чего это он так?! Не отвечал. Смску скинул как-то, типа того что, «мы не пара, и вообще, ты работаешь в страшном месте!». Пиндык! Прям в страшном месте, ага! Испугался прям он!  У нас, доктор, в больнице  с одной стороны вход в роддом, а с другой к нам, в абортарий. (молчание) Зря я вас выдумала, доктор. А с другой стороны, кому еще рассказать всё это? Дурам этим?! Да они это каждый вечер слышат! Ну, кому, если не вам! Если не вы, то кто, доктор?! Вы же Айболит! (бьет себя по щеке) Успокойся, истеричка! Не гундось, не жалуйся! (пауза) Простите, меня опять понесло! Я уже в норме почти… (пауза) Стояла я долго, пока салфетки не закончились, всё про Машеньку думала и про бабулю. Потом пошла в детский магазин. По дороге решила салфеток еще купить. Мне казалось, что всюду покойником пахнет, и запах этот в кожу впитался, в одежду. Магазин по пути один был, там всем банчат, от прокладок до мартини. Такой нормальный «Сельмаг». Стоит около кассы баба пьяная с ребенком, лет трех, мелочуху считает. Ребенок хнычет, чтобы она ему конфет купила, а она мелочью звенит. Ребенок ей: «Ну купи. Ну, купи мне!». А она: «Отвали!». Я чуть не зашибла ее прямо там, суку эту! Нет, доктор, я в порядке! Просто обидно! Наскребла она на пару «сисек» и ушли. Я стою у прилавка, кассирша на меня смотрит зло, бери уже, я типа курить хочу! Я конфет купила, догнала их. Подаю, значит, ребенку кулек, а мать матом на меня, вырвала пакет из рук и на асфальт. Тащит ребенка за руку, он вырывается, ревет. Потом за руку ее укусил и бежит ко мне. Сел на землю, мешок зубами разгрыз, ест, ревет. Я не знаю, что там дальше было, ушла я. Иду, не вижу ничего и вспоминаю… (села на пол, отодвинула кукол) Новогодний утренник был в детском саду. Я маленькая, как сейчас помню в костюме снежинки! Его проще всего сделать. Марли накупил и пиндык! Песенки спели, стишки прочитали, хороводы поводили. Подарки, значит, раздают всем. Дед Мороз до меня доходит, фамилию спрашивает, в листочек смотрит, долго так. Тут воспитка подошла, они чего-то пошептались, и он дальше подарки раздаёт. Кто свой кулек получил, жуются уже, радостные! А я стою, как дура и не понимаю, а чего я то без подарка?!  Потом уже мама мне чего-то объясняла дома, а я сидела на полу и ела конфеты. Мама купила! Подарок типа! Сижу, реву, слезы вытираю, и шоколад по щекам размазываю. И так обидно! До сих пор, когда бывает так жалко себя, реву в подушку и обида эта где-то в груди стоит… Все оттуда, доктор, из детства, да? Молчите, я сама… И он так сидел, вытирал слезы и шоколад размазывал. (пауза) Дошла я значит до «Детского мира». Чего ж я купила то?! (перебирает игрушки) Вроде танк вот этот купила. (берет в руки танк, катает его по полу) Мне один солдатик на сайт писал. Олегом его зовут. Молодой парень, на войне был. Красивый такой на фотке, только живет далеко. Мы с ним переписывались долго. Чего-то тянуло нас… С работы приду и на сайт сразу, есть что от него?! Так вот, он мне случай один рассказывал, как они с войны ехали. Поезд шел медленно, на каждой станции стоял долго. В вагоне, кроме парней, одни товарки ехали, с сумками такими огромными — «мечта оккупанта». Знаете, доктор, большие такие сумки, клетчатые. Товарки с сумками и мальчики с войны. Так вот, Олег с другом водки на станции одной купили. Ехать устали уже, да и всё чего-то не то вокруг. В вагоне не выпить, за ними «шакалы» смотрели, чтобы не натворили чего. Едут они, значит, едут, а танки их, целые которые остались, на платформах в этом же составе. И вот парни придумали в танк пересесть, чтобы выпить уже. И пересели. Едут, пьют, ревут, песни орут, матерятся. На улице холодина, а курить хочется. В танке не закуришь, место мало, задохнешься. Люк открыть, замерзнешь. Знаете, доктор, что они придумали? Они затвор открыли, правда, я так и поняла, что это. Ну и стали курить в трубу эту, из которой танк стреляет. Курят и смеются, радуются как дети. Представляют себе, как народ на станциях видит танк на платформе, а из трубы дым валит. Едет по России курящий танк. Представили?! Пиндык, да! А вы служили, доктор?! Простите, ерунду спросила! Да и не важно, так ведь?! (пауза) Мы с ним переписывались месяца три, а потом он обратно на войну уехал. Не смог тут. А я, гляжу на танк, на игрушку эту, и его вспоминаю… А могло бы у нас получиться с ним. Могло бы… (пауза) А чего вы меня останавливайте, доктор, я же сама не могу, я же говорила вам! (молчание) Можно еще один вопрос? Не важно, все равно спрошу! Вот вы счастливы в браке? Только не напрягайтесь сильно, я у всех спрашиваю. Сама вот в браке не состояла, и мне интересно, как это? Ну, что это, вообще? Ячейка общества?! Ячейка, да? Гнездо? Да не тужьтесь вы так, а то родите мне тут! Сама все знаю! Все вокруг несчастные… И вы, и я и бабулька с первого этажа, Царствие ей небесное! Ну, удивите меня! Давайте, ну?! Пиндык! Не удивили! (достает из кучи игрушек пистолет) Застрелитесь, доктор! Это по-мужски будет! Чего себя и других обманывать! Ну, же! Пистолет «Макаров» — почувствуй себя мужчиной! Нет?! Слабо?! Тогда я… (прикладывает к голове пистолет) Бабах! (падает на пол, смеется) Не грусти, Айболит! Это я шучу, это не по настоящему я! Как дети говорят, понарошку! Понарошку, слышите вы?! Ясно вам?! Врежьте мне, доктор, а то я разговорилась что-то. Детский мир, значит… Там китаец один работает, Иван. Вот он то мне на остатки денег, и продал пистолет этот и еще игрушек. (разгребает игрушки) Смотрит этот Иван на меня своими китайскими глазами и говорит по-русски: «А сиво ви, Лена, сегодня грусний такой? Слусилось сиво у вас? Хотите, Лена, я нивесту вам подарю… Красивий нивеста!». И куклу-невесту мне дарит и улыбается, а глаза грустные у него, как у собаки чау-чау. (изображает китайца) Я так с ней и шла через весь район, как свадебная машина. Как катафалк свадебный шла. Долго-долго. В гаражах пацаны-дебилы обматерили. Я иду, реву духовым оркестром. Дошла до домов двухэтажных, которые в землю вросли уже и окна у них по пояс. Посадила куклу на подоконник, смотрю на нее, плачу. Понимаю, что никогда не надену платье такое, фату такую! Я очень любила в накидушках тюлевые перед зеркалом воображать! Помните, доктор, накидушки такие?!  Или встать за штору тюлевую и представлять, как невесты мир через фату видят! Могла часами так. Пиндык, да?! Да не важно. Я стою, она сидит, невеста моя китайская! Я долго там стояла, пока занавеску мужик пузатый не отдернул. Курить пошел на кухню, в майке такой, в трусах. Стоит, козел, живот чешет и на меня пялится. Маячит мне, чего стоишь тут, дура, не видишь, хозяин курить вышел! Я ему кричу: «Пошел в жопу, утырок! Иди, в говне своем ковыряйся! Сыну лещей выдай за порнуху! Жене за то, что толстая! Теще – просто так! Только меня, сука, не тронь!». Он смеется, а лицо расплывается, бесформенным таким становится! Ему, правда, плевать, доктор! У него броня в три пачки маргарина! Вы же понимаете, вы же профи! Я схватила куклу, пакет свой и каменюку ему в стекло! Так тебе, мудло! И убежала… И спокойно стало, отлегло вроде.

Долго молчит. Легла на спину, в руке самолетик, играется с ним.

Летят самолеты, привет Мальчишу! Плывут пароходы, привет Мальчишу! А мальчишу похер, мальчиш мертвый уже! В земле мальчиш. Лежит себе и думает, чего ж я жил то?! Чего сделать успел?! Кого любил, кого нежил?! Чего это было-то вообще? Родился, садик, школа, армия и вот я тут. Тута, туточки! Вы успеваете за моей мыслью?! У меня всё точно также. Родилась три сто. Ясли с ветрянкой. Детский сад с перловкой. Школа с бардом — антивоенщиком. Медулище с мальчиками — озаботками. Потом работа с людьми! Чего за хрень, доктор?! Кем так запрограммировано?! Чего мы как зомби какие, а?! Неужели не бывает иначе? Улыбаетесь! Думаете у вас не так?! (перевернулась на живот, одной рукой катает по полу танк, другой держит самолетик) Ту – 134 самый быстрый самолет! А у нас еще быстрее, у нас истребитель, самый быстрый в мире! И еще у нас самые поездатые поезда! И самые гуманные врачи! Знаете, доктор, какие у нас врачи?! Простите, забываю всё время, что вы профи! Я вот все думала, чего это я в медулище поперлась?! Не смотрите так, не лекарство от рака хотела придумать, не про меня это! Просто интересно было, как человек изнутри устроен. В школе, на биологии, не то, знаете! Там же только пестики и тычинки! Кстати, «половой вопрос», вам тоже на дом давали для изучения?! Нам когда учебники выдали, самый интересный был «Физиология и анатомия человека». Все, я уверена, все, как один, прибежали домой и давай изучать «половой вопрос»! А когда училка отправила всех домой тему эту изучать, весь класс ржал, как ненормальный! Чего изучать то, всё уже «на зубок»! А вы с девочками играли «в доктора»?! Нет?! Ну, между нами! Да ладно! Мы вот играли, еще в садике, за верандой! Ну, остановите меня уже, не отражаете, что понесло, нет?! Короче не впечатлила меня, Биология! А вот в медулище, в морге, на вскрытии – это да! Когда снаружи пустота… Нет ничего, ну ничегошеньки, вы же профи, вы же понимаете о чем я!  Вот тогда хочется внутрь заглянуть, там поискать. Может внутри это есть, может там не пусто?! Да не напрягайтесь вы, сидите на попе ровно,  я же о своем, о женском! Короче, не нашла! Нету! Ну, медулище и зашибись. Образование – сила! Потом акушеркой в абортарий устроили. А чего, кто-то должен эту работу работать! (пауза) У меня тут мысли есть интересные, послушайте, поразмышляйте! Вот мужики говорят, на войне были, и гордятся этим. А женщины?! Нам чем гордиться?! Я бы вот, каждой женщине по «Ордену Мужества», так же как мужикам настоящим, тем, кто заслужил, выдавала! Только орденов бы не хватило на всех! Вы только до конца дослушайте, доктор, не кривитесь! У нас каждая баба, либо родила, либо аборт сделала. Да чаще и то и другое, да не по разу! Вас, мальчиков,  надо на экскурсии туда водить! У нас здание для этого вообще подходящее! С одного входа рожают, с другого гробят… Прям, два в одном! Вот есть же «совместные роды»! Да, зашибись  придумали, прям слов нет! А я бы еще и «совместные аборты» замутила на государственном уровне! Только, ни один мужик, не сунется туда! Даже к гадалке не ходи! Слышь, Айболит, а давайте бизнес замутим! Сейчас же все экстриму хотят! Нервишки пощекотать ох как тянет! «Совместные аборты» — лучший досуг для настоящих мужчин!». А что, слава – мне, деньги пополам! Опять же клиенты вам! Курс реабилитации после «совместных абортов», лицензия, полная анонимность, выезд на дом. Нет?! Не канает?! Не ваш профиль?! Тема не ваша?! Зря, заработали бы. Противно?! А вы застрелитесь, доктор! Почувствуйте себя мужчиной! (встала, ходит по комнате) Я, когда пришла туда, в абортарий, не врубалась ни во что, честно. Аборты и аборты. Мало ли, почему женщина пришла. Она же думала перед этим, мучалась наверно! Я не осуждала. Как говорят американцы, я просто делаю свою работу, ничего личного. Делала, значит, свою работу… У начальства на хорошем счету, девчонок выручала, подменяла если надо им. (пауза) Я как-то книгу купила, роман какой-то. Дома открыла его перед сном, а страницы сыплются, склеили плохо. Я собирать их давай. Лист беру, смотрю страницу и читаю машинально про что там. И представляю себе картину такую… Типография, и тетки эти книги складывают по странице и пофигу им, что за книга это! Не читают, и правильно! Можно же чекануться, если читать еще, а складывать когда! Так и я, доктор! И как-то две смены подряд отпахала как-то, спать завалилась и сон вижу. Я расскажу, а вы еще пару страниц в диагноз мой впишите. (пауза) Снится мне, что я на станции, около состава железнодорожного. Состав странный. Пассажирские вагоны, платформы с военной техникой, теплушки, как в кино про войну, игрушечные вагончики. Осень, слякоть, холодно так. А я в одной ночнушке, босая. В одной руке фонарь, в другой флажок.  Я вдаль смотрю, на семафор, жду, когда зеленый зажгут, мне состав этот надо отправить. И тут ко мне мальчик маленький подходит, младенец почти, на нем из одежды только жилетка, как у путейщиков, оранжевая. Смотрит в глаза мне и говорит: «Тетя, отгадай загадку! Что проще разгрузить, вагон сена или вагон младенцев?!». Я молчу, сообразить пытаюсь, что тут вообще! А он мне: «Вагон младенцев, тетя, они на вилы лучше накалываются». Засмеялся и убежал. Я стою, у состава, дышать не могу. Пиндык полный! Фонарем шарю по сторонам, ищу малыша этого! А сама даже реветь не могу, перехватило в груди всё. И тут состав тронулся. Скорость набирает. Я рукой машу, как на фронт провожаю… И проснулась. (выбрала в куче игрушку солдатика) Понимаете, доктор, они лучше на вилы накалываются! Вы сны не толкуете, нет?! Вы же профи! Объясните мне! (молчание) Да идите вы в жопу, я сама вам все расскажу сейчас! (бросила солдатика, взяла куклу, гладит ее по голове) У меня один раз 8 марта бзик случился! Выпила я в одну голову пузырь шампанского, и веселиться решила! Думаю, выйду сейчас на дорогу и машины тормозить буду. Вышла, торможу. Останавливается иномарка с хачиком, хачимобиль, короче! Куда, мол?! А я ему загоняю, что еду автостопом в Австралию и спрашиваю, куда он меня реально подвести может! Что с ним было, док! Это кино и немцы! Он в такой ступор ушел! Мычит, тужится, слова вспоминает. Потом по газам и свалил! Я так часа два развлекалась, пока шампанское не отпустило! И ни одна тварь с 8 марта не поздравила! Все мычали, пальцем у виска крутили! Даже по городу не предложили проехаться! Да, Австралия, сука, далеко! Вот вы бы подвезли девушку, которая 8 марта поехала в Австралию?! Ну, вы то хоть не мычите! Пистолет?! Застрелитесь, нет?! Да куда вам! Вас не хватит на «совместный аборт»! Доктор, а от вас женщины делали аборты?! Конечно, нет! Я так и думала! Зря спросила, короче! Вы же профи! Так и думала! (молчание)  А вот теперь, Айболит, заткнись и слушай! Решила я как-то, что пора забеременеть. А от кого?! Я же страшненькая, правда?! Вот вы бы стали со мной?! Да не делайте вы такую рожу умную, не идет вам! Знаю, что не стали бы! В школе на меня вообще никто не смотрел! Я на выпускном, пацану одному из класса бутылку водки принесла, а он напился и не стал меня пердолить! У вас так это называлось?! В медулище я принципиально всех рассылала! Короче, забеременела я от нашего водителя Димы. Ему тогда с похмелья было, я спирту налила ему, и случилось у нас с ним! Три месяца ходила каждый день в церковь, готовилась! Даже молитвы выучила. Отче наш, еже еси на небеси… Машеньке своей песни пела, стихи рассказывала. (молчание) Потом пришла к нам в абортарий, не как на работу, нет… Как пациентка пришла. Тихо, не перебивать! Мне надо было понять, как это?! Снаружи нет ничего, а внутри, где-то глубоко там, есть! Живое! Я впервые чувствовала это! Есть оно! Мне не пусто было впервые в жизни! И мне надо было ЭТО убить, потому что я пять лет, убивала ЭТО в других. И еще, мне надо было убить, для того, чтобы понять, что есть, есть ЭТО, в принципе, в природе! Существует! (пауза) Я же пять лет делала свою работу, ничего личного! Да сидите на попе ровнее, всё в порядке! Пришла, значит, и сделала. Я не буду вам мозг подробностями разрушать! Вам «Орден Мужества» не дадут за это. Просто сделала и все! Просто, понимаешь, нет, профессионал твою мать! И потеряла! И снова пусто стало. То, что снаружи пусто,  я с детства привыкла. А то, что внутри умерло, вот это пиндык! Чего ты смотришь так, как будто понимаешь?! Ладно, проехали, замяли! (долгое молчание) Знаете, когда я про смерть в первый раз задумалась?! Когда Брежнев умер. Пришли мы в школу с утра. Нас учителя у дверей встречают и всех в актовый зал. Мы не понимаем ни чего, но ощущение жуткое внутри, словно третья мировая началась! Нас расставили по классам. На сцене огромный портрет Ильича с лентой черной. И директриса, значит такая, в черном костюме вышла и сообщила нам, что умер Леонид Ильич Брежнев. Что мы идем домой и смотрим похороны вождя по телевизору. Нормально это, Айболит?! Мой одноклассник, Валерка, вышел и сказал: «Хай Гитлер!». У него от страха видимо перемкнуло чего-то в башке, и он так вот сделал. Все и охренели разом! Тут вождь умер, горе в стране, а он: «Хай Гитлер». Нас тут же вывели из зала, и мы по домам все. Валерку потом на второй год оставили. Я пришла домой, включила телевизор, а там похороны. Все смотрели, весь класс, вся школа, вся страна, сука смотрела. Как сейчас помню, гроб уронили. Тишина и стук глухой. Ну вот, опять гусиная кожа. Вы не стесняйтесь, потрогайте… Потом уже проще было хоронить. Только запах этот не переношу. Хорошо, что сейчас в подъездах памятники не ставят. Не пахнет, и не знаешь, что умер кто-то.

Долгое молчание. Взяла в руки куклу-невесту, баюкает.

Я не долго в больнице была. Кровотечение прекратилось и домой. Пришла. Села, значит, за стол. Два зеркала поставила напротив друг-друга. Свечи зажгла. Я не соображала, чего делаю. Это все само как-то происходило.  Долго смотрела в коридор этот зеркальный. И пустота стала меня обволакивать, укутывать.  А я сижу и у нее, у Машеньки моей, мертвой, прощения прошу. Машенька, прости меня, прости, прости, прости, если сможешь. Долго говорила, на автопилоте. Вдруг картинка какая-то появилась. Далеко-далеко. Потом ближе, еще ближе. День. Лето. Детская площадка. Мужчина качает на качелях девочку. Девочка смеется. Мужчина тоже смеется и качает все сильнее. Мужчину окликнул кто-то. Он разговаривает с кем-то, смеется. Что-то говорит девочке, прекращает качать и уходит. Девочка остается одна, ей страшно, она плачет, хочет остановить качели, но они продолжают качаться, словно их раскачивает кто-то. Потом новая картинка. Праздник какой-то семейный. Все смеются, едят, пьют, а девочка сидит в углу комнаты на кресле. В руках у девочки кукла. Девочка говорит с куклой, потому что, те, кто за столом, не обращают на неё внимания. Они смеются, пьют, едят. Девочка сползает на пол, залазит под стол. Вокруг нее взрослые ноги, мужские и женские. Чьи-то руки трогают чьи-то ноги. Девочка зажмуривается, прижимает к груди куклу и кричит. Девочку закрывают в кладовке. Снова темно. Та же девочка, только немного старше, смотрит, как женщина разбивает бутылку об голову мужчины. Мужчина кричит, у него течет кровь, он хватает женщину за волосы, бьет ее и смеется. Женщина умоляюще смотрит на девочку, что-то кричит ей. Девочка убегает, прячется. И снова темно. Новая картинка. Я вижу себя. Я в свадебном платье. На голове венок из ромашек белых и фата настоящая. Рядом стоит малыш в жилетке путейщика, улыбается, смеется, держится ручкой за мое платье. Вокруг нас малыши с цветами в таких же жилетках, . Дети смеются, кричат: «Ма-ма, ма-ма». Такое ощущение, что кричат «го-рька, го-рька». Я беру своего малыша на руки, целую в лоб и несу куда-то, качаю, песню пою. Потом я долго бегу куда-то в темноте. Дверь. Вхожу. Церковь. Батюшка с серьезным лицом. А вместо вечных бабушек, младенцы. Смотрят на меня, а я в глазах их читаю: «Пришла тут грехи замаливать, проститутка такая!». Я хочу поставить свечу, а рука не слушается. Я снова бегу. И снова темнота. Передо мной худое больное лицо с воспаленными глазами, а за спиной кафельные стены. Я хочу убить изображение, срываю со стены зеркало, швыряю на пол. Я  упираюсь спиной в стену, кричу, сползаю вниз. Я хочу разбить картинки эти, швыряю зеркала на пол, сползаю со стула, режусь осколками. Очнулась на полу, вся в крови. (усадила куклу в круг) Ну, херово тебе, Айболит?! Какой диагноз, будем ставить?! Банько из сказки Морозко?!

Отрывает от подола платья ткань ленточками. Ленты вешает на шею.  

А потом я познакомилась по Интернету с Олегом, помните, это тот, который с другом в танке курил. Летят самолеты, привет Мальчишу! Плывут пароходы, привет Мальчишу! А мальчишу похер, мальчиш мертвый уже! В земле мальчиш. Лежит себе и думает, чего ж я жил?! Чего сделать успел?! Кого любил, кого нежил?! И я поняла, доктор, что из нашей больницы одни в рай попадаю, а другие за муж, на панель, в тюрягу, на войну или еще куда… Куда угодно, только не в рай! Я как-то со скуки прикинула, у нас каждый день по несколько Бесланов случается! Да, конечно, террористы, звери, ублюдки, скоты, убийцы! А еще, мы и сами можем! Ладно, сидите ровно, не напрягайтесь! Это не мораль, нет. Как вы говорите, не мой формат про мораль! Это просто наблюдения. Когда пусто, чего еще делать? Не суетитесь, не долго осталось! И вообще, вмажьте мне доктор, а то я что-то разговорилась!

Смеется. Потом долго молчит. Ходит по кругу, поочередно привязывает ленточки  к куклам. Кому к руке, кому к ноге, кому вокруг шеи. Развешивает по стенам на гвозди.

Пиндык, чуть не забыла самое главное вам сказать! Про игрушки! Вы же меня банашечку  такую слушаете и думаете себе, а чего она игрушки то скупала, с какого перепугу, в чем фикус-пикус?! Это я вам на сладенькое припасла! Мне Олег, перед тем, как на войну уехать, написал: «Знаешь, Лена, почему люди воюют? Потому что им родители игрушки такие покупают. Пистолетики, автоматики, танчики, самолетики, солдатиков. Во что играют, тем и живут потом…». И уехал. И не писал больше. И я подумала, что вот оно, реальное дело! Сколько было денег, все тратила. Я ж после Машеньки, не ходила уже на работу. Потом вещи продавать стала. Сегодня вот последнюю мелочуху сдала! Воткнула наушники, врубила в плеер. Вызвала лифт. Еду. (пауза) Лифт останавливается. Двери открываются медленно. Знаете, док, лифты такие есть, едут быстро, а двери очень медленно открываются. Эстонские что ли они?! Значит, открываются двери медленно-медленно. Меня, кстати, это больше всего бесит в нашем лифте! Если едет быстро, так сделайте чтобы и двери так, вжик и всё! Ну жду, стою, когда он откроется, чтобы протиснулась я. Протискиваюсь и охреневаю. Двое парней в куртках кожаных, накаченные такие, молодые… Гроб несут. Гроб открытый, а в гробу бабушка. Бабулька с первого этажа. Лежит там, значит, такая… А парни несут, отстраненно так, как сундук старый. Бабушка тканью полупрозрачной прикрыта, Бах в наушниках… Мне поплохело, док. Я наушнички вынула, подождала чуть-чуть и за ними иду. Выхожу из подъезда, стою на крыльце. Парни медленно идут, как положено в таких случаях. У подъезда «Газель», у нее три тетки в платках черных. Молчат все. Парни гроб в машину грузят, а я стою, не знаю, куда деть себя… Шапку сняла с головы и на них смотрю. Вот, доктор, рассказываю вам и мурашки прямо по коже. Вот потрогайте… (трогает себя) Чувствуете?! Гусиная кожа, в детстве так говорили… (пауза) Вот стою я такая, с кожей этой, и думаю себе чего-то… Сейчас вспомню, чего думала. На самом деле это важно, доктор.  У меня до этого дня утро не начиналось никогда так! Думаю, что и у вас так не начиналось! Думаю, значит, себе такая, что про смерть… Это же не нормальные утренние мысли! Обычно не об этом думаешь! Ну, про работу там, или про сны свои. Есть ли пробки в городе?! Сколько в этом месяце начислят. Когда, кого, и с чем поздравлять надо. И сколько на это удовольствие денег уйдет! Да мало ли о чем с утра подумать можно! Только не о смерти, док! Вечером, там понятно дело! Новости смотришь по телику и вперёд! То там погибли, то там взорвались. Ай-яй-яй! Катастрофы, кораблекрушения, тайфуны, обвалы… Пиндык общий, одни словом! Жалко, что так! Только все это меня не касается. Да и вас тоже.  Я еще одну важную вещь вам не сказала… Вы умрете сегодня!

Вытаскивает из кучи игрушек две сабли, делает из них крест, связывает их веревкой между собой. Игрушку Айболита привязывает к кресту, получается распятие. Целует доктора в лоб, весит распятие на стену.

По-мужски вы не захотели, теперь извиняйте! Я ж предлагала вам застрелиться! Не чувствуете?! Не замечаете? Ну же, вы же профи! Не удушливо вам, нет? А мне уже… Дышать тяжело, как во сне в том, про младенцев, сено и вилы. Я лягу, если вы не против. Да вот сюда, прямо в кучу эту… (разгребает игрушки, ложится, складывает их на себя, зарывается в них) Как в детстве… как будто я в магазине детском. А где невеста моя китайская?! Иди сюда! (берет куклу-невесту, прижимает к себе, поет колыбельную) Сейчас мы полетим с тобой. Держись крепче! Сейчас нас Мальчиш подхватит, и понесут над больницей нашей, над мамой и папой, домами, церквями, яслями, школами, над всей хернёй этой. Полетим сейчас. Доктор, вот скажите, а вы бы выпили пива?! Вот если бы к вам бабушка с утра подошла?! Да ладно, можете не отвечать! Пистолет?! Шутка! У вас еще есть не много времени! Вы же с нами полетите, доктор! Простите, что затеяла это всё! Просто сейчас у всех, прям у всех, должен быть доктор свой! Ну, согласитесь, так ведь оно?! Простите, что именно вас выдумала. Просто я таким и представляла себе настоящего профессионала! Да, именно таким! А вы мне сразу понравились! Сразу, как только выдумала! Молодой, в очках такой, сразу видно – профи! Посидите с нами немного. Пожалуйста! А вдруг чудо случится и вы останетесь! Если так, то у меня к вам просьба малюхотная есть. Вы уходить будете когда, газ закройте, пожалуйста. И игрушки эти отдайте в детский дом. Я ж не совсем дура, понимаю, что всё равно дети в войну играть будут… Потом, как мой Олег, нас с Машенькой защищать пойдут. Отнесите, доктор… (пауза) Ну, всё! Давай, Машенька, закрывай глазки! Мама уже закрыла, и ты закрывай! Сейчас, полетим…

Поет колыбельную. Темнота.

Конец.

Владимир Зуев

МАМОЧКИ

 

Фотографии. Письма.

У каждой матери свои письма и свои фотографии.

…Вот тут Сереженьке годик.

…Вот мы с Колей в садик пошли.

…Вот мы с Ванюшкой пионерами стали.

…А вот и Витин выпускной школьный.

…Это мы с Андрюшей перед присягой.

1.

Подвал обычного дома. Хитросплетение труб. Около входа горит костер. Около стен лежаки из досок, коробок, тряпок. На них сидят женщины. Одна раскладывает карты. Вторая водит волосом с колечком над картой. Третья жжет бумагу и смотрит на пепел. Вдалеке слышны взрывы и выстрелы.

Дверь подвала распахнулась, женщины вжались в лежаки. В подвал входит немолодая женщина с букетом полевых цветов. Женщина улыбается, садится на корточки около огня. Женщины долго смотрят на нее и снова гадают.

МЛАДШЕНЬКАЯ (складывает карты в коробочку). Бабы, я сейчас со стороны на нас глянула… Психпалата. Одна лучше другой. А самая двинутая у нас Верка… (Молчание.) Верка, ты же знаешь, что обстрел сейчас, куда ходила? У нас весь подвал уже в твоих гербариях. Ты сына найди, а цветочков мы нарвем уже… (Села возле костра.) Зачем плачешь?

ВЕРА. Я вчера под голову карту положила спецом, чтобы приснилось мне место. Мне мамка одна еще год назад про такое рассказывала. Она своего так искала. Потом еще убило ее. (Пауза.) И Колю своего увидела. Он меня зовет, рукой манит и по карте моей босой шлепает, и следы остаются мокрые. Потом остановился и лег. Мертвый, видно, он…

СТАРШЕНЬКАЯ. Дура ты, Верка! Пока сама не увидишь, не болтай такое… У меня уже 3 года прошло, и говорят все, что погиб, а я сердцем знаю, что живой. (Надела кольцо на палец.) Место увидела? Да не тяни ты душу…

Женщины отложили гадания. Замерли, слушают.

ВЕРА. Он веселый такой, смеется все. И рукой мне машет. (Заплакала.) Я как проснулась, карту глянула и смотрю, что тут рядом совсем, и пошла вот. Вы спали, и не далеко тут…

МЛАДШЕНЬКАЯ. И что?

ВЕРА. Я шла, потом стрелять стали, я поползла маленько, потом рядом совсем взрыв был.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Место нашла?

СТАРШЕНЬКАЯ. Не видишь, что не слышит она, оглушило или контузило. Есть выпить у нас? (Пауза.) Ты отдай цветочки, я их в водичку поставлю. (Забирает цветы, кладет за спиной, прижимает к себе Веру.) Поплачь давай. Завтра сходим вдвоем. Возьмешь меня? Бабы, ну чего пялитесь? Давайте, собирайте, у кого чего есть. Завтра утром один человек обещал три могилы продать.

ВЕРА. Веснушек на лице много-много. Он же рыженький у меня. (Достала из кармана пальто мешочек, вынула письма и фотографии, смотрит, улыбается.) Завтра уже найду, сегодня сил нет. Солдатик один мне рассказывал, будто Колю он здесь видел и сон был…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Выпей, Вера, от сердца отляжет. (Протягивает кружку.) Бери, Розка сегодня целую канистру приволокла. В соседнем доме нашла, и кастрюльку еще, и книжки две. Выпей, а завтра пойдем снова…

Вера пьет, плачет, уходит на свою лежанку. Ворошит вещи. Нашла карту, смотрит на женщин. Прячет карту под одежду, ложится.

Женщины долго молчат, по очереди выпивают, смотрят на огонь.

РОЗА. Может, и мне карту попробовать? Если мамки говорят, может, и правда?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Чего нагадала?

РОЗА. Нельзя про это говорить, а то не сбудется.

СТАРШЕНЬКАЯ. И так не сбудется.

РОЗА. А сама гадаешь зачем? Все волосы себе вырвала!

МЛАДШЕНЬКАЯ. А ты чужое не считай! Чем в обстрел заниматься? Письма читать — только уревешься вся. А в гадании каждый раз по-новому выйдет.

РОЗА. Может, уснула она уже?

СТАРШЕНЬКАЯ. Розка, забудь про карту. Пусть баба выспится. Видишь, не в себе. Может, и правда найдет. Я когда в лаборатории жила полгода, столько судеб наслушалась. Одна мать из Москвы шифры мальчиков под голову на ночь клала. И увидела номерок свой. Правда, там хоронить нечего было, на мине подорвался… Но опознала. У него на правой ручке с детства шрамик большой остался. Ожегся чем-то. Вот по нему и опознала. Год там жила. Полы мыла, стирала. Нашла и домой увезла. Приехала, а муж умер. Месяц их не дождался. Всяко бывает. (Выпила.) А ко мне мальчик все один приходил. Не мой, правда… Придет и говорит: “Заберите меня… Всех, кто рядом, забрали уже, а я остался. Плохо тут, мамочка…” И каждую ночь так… Я реву, а сама думаю, как я тебя возьму, тебя же твоя мамка ищет. Вдруг она сюда приедет, а тебя нет здесь. Все с этой войной перепутали. (Пауза.) Одна семья увезла так сына. Схоронили, а через полгодика к ним настоящие родители приехали. Хотели забрать. А потом порешили, что вместе на одну могилку ходить будут. Все они дети. (Пауза.) А мальчик этот из лаборатории приходил потом, нашли его.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Старшенькая, а помнишь Светку-покойницу? Увезли косточки, похоронили. А она не верит, что это ее сын! Не чувствует свое. Муж решил, что тронулась она, вскрывать могилку не разрешил, и она снова сюда…

Взрыв рядом с домом. Женщины легли на пол. Долго лежат, не шевелятся.

СТАРШЕНЬКАЯ. Давайте спать уже. Завтра рано пойдем, а идти много.

2.

Три небольшие ямки. В ямках лежат солдатики.

ПЕРВЫЙ. Парни, есть курить?

ВТОРОЙ. Может, тебе еще и водочки?

ПЕРВЫЙ. Я про курево говорю.

ТРЕТИЙ. Нету.

ВТОРОЙ. Серый, он не врубается, прикинь?! Ты откуда, земеля?

ПЕРВЫЙ. Оттуда. (Показывает рукой вверх.)

ВТОРОЙ. И мы оттуда? Прикинь, зёма! (Смеется.) Жил-то где?

ПЕРВЫЙ. В Перми.

ТРЕТИЙ. А я в Самаре. Я Серега, если что… Можно Серый.

ВТОРОЙ. А я, земеля, из Челябы. Так что мы с тобой с Уралу оба.

ПЕРВЫЙ. Жаль, что курева нет.

ВТОРОЙ. А ты чем курить-то собрался? Ногами? (Смеется.) Хваталки-то оторвало тебе. Прикинь, Серый, хваталки зёме оторвало, а он туда же, курить.

ТРЕТИЙ. Хотеть не вредно. Тебя как звать?

ПЕРВЫЙ. Мне бэтээром по рукам проехали…

ВТОРОЙ. Нам по фигу! Зовут тебя как? На что откликаешься? Меня Андрюха.

ПЕРВЫЙ. Коля я.

ВТОРОЙ. Я как тебя увидал, сразу понял, что Коля. У нас в классе был один рыжий, тоже Коля. Почему все рыжие — Коли?

ВТОРОЙ. А вы откуда взялись?

ТРЕТИЙ. А тебе одному прикольней лежать? Взялись и взялись. Надо вообще осматриваться и народ подтягивать. Знаешь, сколько тут наших!

ВТОРОЙ. Серый у нас сержантом помер, вот и командует. Мечтает тут армию собрать… (Смеется.) Серый, мы куда рыжего припишем? Давай в пехоту, ноги-то есть у него. Колян, пойдешь в пехоту?

ПЕРВЫЙ. Я мотострелком был…

ВТОРОЙ. Вот именно, что был. А теперь ты трупак безрукий, поэтому пойдешь в пехоту. Я тебе как военный комиссар говорю!

ТРЕТИЙ. Осади, Андрюха. (Пауза.) Короче так, Коля. Раз уж мы здесь оказались, надо делать что-то. Врубаешься? Короче говоря, тебя еще не комиссовали.

ПЕРВЫЙ. А как мы отсюда выберемся? Мы же закопанные.

ТРЕТИЙ. А мозги тебе на что? Напряги, пораскинь, боец. Ты смотри в землю и увидишь наших. Увидел, переползай к нему, агитируй. Соберем армию и дадим всем просраться… Могилы, они и в Африке могилы. А земля — и в Африке земля. Я поначалу не просекал, а потом один лейтеха научил. Смотри и ползи. Вот смысл теперь.

ВТОРОЙ. Я когда первый раз Серегу увидел, не меньше тебя офигел, а потом и сам придрочился.

ПЕРВЫЙ. Я не поползу никуда, меня найдут скоро, и я домой поеду.

ВТОРОЙ. Как же, найдут тебя. Кто, кроме нас, знает, что ты здесь? А одному беспонт лежать. Я целый год так валялся.

ТРЕТИЙ. Мне лейтеха сказал, что пока ты не заслужил, не найдут тебя, и в земле будешь! Действовать надо, чтобы заслужить!

ПЕРВЫЙ. А чего делать-то? Мы же закопанные?

ВТОРОЙ. У рыжих и с мозгами беда до кучи. Я вот вчера даже девчонку местную отшпилил. Ты забудь про труп свой. Мозги – вот сила! Представь, и ништяк все будет!

ПЕРВЫЙ. Значит, и покурить так можно?

ВТОРОЙ. Дошло наконец! Ну, зема, ты и даун! Всё можно! Теперь уже точно всё!!!

ТРЕТИЙ. Тихо вы, разорались. Идут к нам. (Молчат, прислушиваются.)

ПЕРВЫЙ. Меня найти должны… (Плачет.) Мамочка, я здесь, мамочка!

ВТОРОЙ. Я здесь, мамочка! Мамочка!

ТРЕТИЙ. Забери уже меня, мамочка! Мамочка, моя, мамочка.

Мамочка! Мамочка! Мамочка! Мамочки! Мамочка! Мамочки! Мамочка!

3.

Три груды камней. Около них — Младшенькая, Старшенькая и Роза. Женщины разбирают камни, копают землю. Вера ходит вокруг с букетом цветов, улыбается.

ВЕРА. Сон в руку. Хорошо, что цветов вчера успела нарвать. Сегодня вот нету их. Стреляли всю ночь, они испугались и попрятались. Они пугливые. Тут все цветы некрасивые, прям как новорожденные. Один Коля у меня красивый родился. Мне акушерочка его показывает, а я глаза боюсь открыть. Думаю, что некрасивый он.

РОЗА. Вера, уймись ты. Иди помогай уже. Быстрее выкопаем, пока нет никого.

ВЕРА. А я и сейчас боюсь смотреть, вдруг он там некрасивый лежит.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Если твой окажется, любого заберешь.

СТАРШЕНЬКАЯ. Я и чужих много забирала. Потом мамки появлялись и увозили по домам. Сколько копала-перекопала. Мне бы своего…

ВЕРА. Коля и там красивый должен быть. А все равно страшно.

РОЗА. А почему ее Вера-мина называют?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Она еще в начале войны тут бродила. Мы ее встретили, когда она с собой мину противопехотную таскала. Кричала, что подорвется, если тронет кто!

СТАРШЕНЬКАЯ. А у меня поначалу пистолет был. Страшнехонько было, а теперь… Кому мы тут нужны?! Сама рассуди!

РОЗА. У меня показалось что-то…

Все собрались у Розиной ямки. Роза разгребает руками землю, вынимает солдатский ремень. Женщины тянут руки, плачут, выхватывают ремень друг у друга.

СТАРШЕНЬКАЯ. Да не хватайте вы… Внутри смотрите, может, там написано что.

РОЗА. Пусть она руки уберет, я же в своей могилке нашла. (Читает.) Добро пожаловать в ад. Всё.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Они все такое писали, у меня даже фотокарточка такая есть. Андрюша стоит на фоне дома, а на нем так написано…

РОЗА. Давайте дальше копать.

Роют руками землю, выбрасывают камни.

ВЕРА. Ройте, ройте, ищите своих, а мой жив-живехонек! Нет его в земле.

РОЗА (села, плачет). И мой живой, зачем копаю-то? Я с вами совсем чеканулась. Мой-то год всего как пропал, чего мне землю рыть.

СТАРШЕНЬКАЯ. Тихо, копай и не стони. Твой, мой, заладили тут! Все тут наши! Рой, я сказала! Не дай Бог, придет кто…

МЛАДШЕНЬКАЯ. У меня, похоже, нет ничего. Камень сплошь идет.

СТАРШЕНЬКАЯ. Иди Розке помогай, раз так… Эта тоже пустая… (Села, плачет.) Да сколько их будет, Господи? Я уж помру скоро…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я помру тебе! Это ты здесь старшенькая, потому что пришла раньше, а по возрасту не городи тут…

РОЗА. Обманули нас… Нет тут никого, камень.

Сидят, молчат.

СТАРШЕНЬКАЯ. Надо это место на карте пометить, чтобы другие не попались. Верка, дай карту. (Пауза.) А Верка-то где?

Оглядываются по сторонам.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Придет она, цветов новых нарвет и придет.

СТАРШЕНЬКАЯ. Пусто как-то стало. Каждую могилку пустую вскрываю и хоть в петлю. За что нам так, а? Я тут три года уже брожу. И пусто все…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Все равно найдем.

РОЗА. А мой жив! Я, дура, дома должна ждать, а не здесь ползать. Жив он, и всё! Днем, главное, уверена, что жив, а к ночи как затмение прям…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Это у всех так.

СТАРШЕНЬКАЯ. Веру дождемся и обратно пойдем. (Пауза.) Надо же, три года брожу, брожу здесь, а не привыкну никак. (Молчание.) Будь ты проклят, гад!

МЛАДШЕНЬКАЯ. Будь ты проклят!

РОЗА. Будь ты проклят!

Женщины уходят.

Вера посреди огромной поляны маков. Она ладонью задевает макушки цветов и улыбается. Присела на корточки, достала карту и карандаш. Отыскала место, поставила крестик. Рвет охапками маки. Цветы сыплются из рук. Сняла плащ, складывает в него цветы. Взяла плащ на руки, как ребенка, улыбается. Закрыла глаза, поет колыбельную, убаюкивает. Идет по полю. Взрыв.

4.

Тот же подвал. Горит костер. На лежанках сидят Роза, Младшенькая и Старшенькая. Одна раскладывает карты. Вторая водит ладонью над фотографией. Третья жжет бумагу и смотрит на огонь. У Вериной лежанки стоят цветы в банке. Женщины молчат.

РОЗА. Совсем мы дурные стали. Погадаем, поплачем, поищем, и айда все сначала. (Пауза.) Вот и Веры уже нет, а у нас все так же. (Молчание.) Хоть бы что-нибудь изменилось.

СТАРШЕНЬКАЯ. Домой поезжай…

РОЗА. Зачем?

МЛАДШЕНЬКАЯ. А здесь что? (Пауза.) Ты меня прости, Розка… Зря ты сюда приехала, тебе бы в лабораторию сначала. Если там нет, значит, здесь. Только ты там не выдюжишь. Я через неделю там побелела, а мужа с инсультом домой свезла. Каждый вечер спирт с мамками пили, чтобы не рехнуться. Мы под собственный плач детей складывали для погребения, а они черепа в лаборатории хотели оставить!

СТАРШЕНЬКАЯ. Ты чего зашлась-то?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я вам так вот скажу. Мне врач один за колечко мамино записал кино тамошнее на кассету. Она у меня лежит пока, вот если живая буду, обязательно погонам ее поставлю. Сама сяду рядом и погляжу, как они по трезвянке на это посмотрят.

СТАРШЕНЬКАЯ. Уймись, Младшенькая! Чего зашлась, спрашиваю?

РОЗА. Жизни меня учит! А я, знаешь, не меньше твоего нагляделась! И больницы, и военкоматы… Да ну тебя. Завелась, и айда! Гадание не сошлось? Мертвым твой вышел?

СТАРШЕНЬКАЯ. Заткнитесь, Розка! Веру только схоронили, а вы орете. Лучше вспомните, кому про нее домой сообщить…

РОЗА. Надо кулечек ее с письмами поглядеть… Я возьму?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Бери, можно теперь…

СТАРШЕНЬКАЯ. Давай, неси, Розка, у меня уже ноги не ходят. В такую даль сегодня ходили…

Роза взяла с пустой лежанки мешок. Садятся рядом со Старшенькой. Разбирают письма, фотографии. Молчат.

СТАРШЕНЬКАЯ. Письма без адресов все. Там где “куда” – “домой”, там где “кому” – “маме”. Нет тут адреса.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Им вообще поначалу писать запрещали. Они писали и прятали. Она вот нашла, видно. В части лежали, поди… (Пауза.) Смотри, он и правда рыженький. Как на Веру похож, копия она…

РОЗА. А мой — на отца, ничего от меня, кроме характера.

СТАРШЕНЬКАЯ. Куда сообщить-то? Нигде адреса нет…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Может, к воякам пойти, у них там журналисты бывают…

РОЗА. Далеко идти надо…

СТАРШЕНЬКАЯ. Не переломимся, сходим. Младшенькая, ты Веру на карте пометила? Надо перерисовать место для родственников. И отдать воякам. А вдруг ее искать будут, всяко бывает.

Долго молчат, рассматривают фотографии и письма.

СТАРШЕНЬКАЯ. Зря с Верой не положили…

РОЗА. Я вот все думаю, зачем мы тут? Ходим, ищем… А если не найдем?

МЛАДШЕНЬКАЯ. А тут сыночка мой ходил, или ходит и дышит этим воздухом чужим, и я им дышу и ищу…

СТАРШЕНЬКАЯ. Дома быстрее с ума сойдешь, а тут кажется, что рядом он где-то живой или в земле. Если в земле, забрать его, тут земля тяжелая…

Три небольшие ямки рядом. В этих ямках сидят солдатики.

ПЕРВЫЙ. Только, парни, без обид.

ВТОРОЙ. Валяй, герой – кверху дырой! Че мы, не понимаем, что ли.

ПЕРВЫЙ. Мы не виделись давно…

ТРЕТИЙ. Хорош базарить! Ты понял, как переползать? Давай, вперед, только недолго…

ПЕРВЫЙ. Ну, я пошел?

ВТОРОЙ. Давай, удачи.

ТРЕТИЙ. Слышь, ты не забудь, что дела у нас еще…

Коля кивает и исчезает.

ВТОРОЙ. А меня-то когда найдут?

ТРЕТИЙ. Не ной, случайность это. Там минное поле было…

Две небольшие ямки рядом. В одной ямке Коля, в другой — Вера.

ВЕРА. Знаешь, сына, чего вспомнила? Мы с тобой утром перед военкоматом чай пили?

КОЛЯ. Ну… Это ты про то, что я ложкой о кружку бухал? Теперь не буду…

ВЕРА. Нет, я смотрю на кружку, как ты сахар размешиваешь… В глаза тебе смотреть боюсь… И впервые в жизни замечаю, что ты сахар против часовой стрелки мешаешь.

КОЛЯ. А как надо?

ВЕРА. Вот ты так мне и сказал. А я, оказывается, забыла вовсе, что ты левша у меня переученный… Время ты остановить тогда хотел.

КОЛЯ. В смысле?

ВЕРА. Выдумываю я все.

КОЛЯ. Мама, тебе больно было?

ВЕРА. Так же, как тебе. А вот папка наш легко умер, во сне. Он хороший был. От плохих людей хороших детей не бывает.

КОЛЯ. Мы навсегда вместе теперь?

ВЕРА. Я уже несколько дней знала, что скоро уже, а мамки не верили. Я счастливая у тебя, да?! Сильно постарела? (Роется в карманах.) Ой, дура я совсем стала, фотографии и письма твои там оставила.

КОЛЯ. Я знал, что найдешь. Нам не разрешали, а я писал. Ты давно тут?

ВЕРА (трогает пустые рукава сына). А я варежки и носочки тебе связала, правда, потеряла потом в бомбежку.

КОЛЯ. Тут варежки не нужны, и комары совсем мелкие, и земля тяжелая. Мама, мамка, мамочка моя, я уже не верил совсем… (Хочет обнять мать.) Кроме меня здесь еще ребята есть, ждут, когда срок придет. Один тоже с Урала. А я везучий, хоть и рыжий. Меня первого нашли! Эй, парни, я говорил, что меня скоро найдут…

Низко над землей пролетает самолет, Вера собой закрывает сына. Темнота.

5.

Тот же подвал. Горит костер. Около него Роза, Младшенькая, Старшенькая и журналистка с микрофоном. У Вериной лежанки мужчина с видеокамерой.

ЖУРНАЛИСТКА. Дэн, ты все записал? Перекури пока. Посидим немного, снаружи стихнет, и стендап у подвала запишем. (Закуривает.) Вот это бомба будет, мамочки! Нам вас сам Бог послал! А то нас военные не пускают никуда… Значит, вы тут так и живете. Трое вас всего, что ли?

СТАРШЕНЬКАЯ. Много поначалу было. Кто уехал, кто в лаборатории, пропали многие. Вера вот погибла. Мы вам про нее рассказали…

РОЗА. А это точно покажут?

ЖУРНАЛИСТКА. Конечно, покажут. Приедем, Дэн все смонтирует, и покажут. Дэн, иди сюда, тут тепло.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Можем спиртом вас угостить, у нас Роза добытчица. Только еды у нас мало.

СТАРШЕНЬКАЯ. Письма предадите домой? А то отсюда не дойдут, видно.

ДЭН. Отправим, о чем слог. Спирт, говорите! Я не откажусь. Лёля, давай консервы.

Пьют по очереди, едят.

ЖУРНАЛИСТКА. А если честно, не для камеры. Верите в то, что найдете?

СТАРШЕНЬКАЯ. А зачем мы тогда здесь? Здесь хоть какая-то надежда. А дома ни работы, ни семьи.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я дома два раза в петлю хотела, а потом карточки посмотрю, поплачу, продам что-нибудь и снова сюда. А теперь муж в земле, я здесь и кочую.

РОЗА. Жаль, я про нашего военкома в камеру не наговорила. Сволочь он! Год меня уговаривал не ездить, говорил, вами занимаются…

ДЭН. И находят?

СТАРШЕНЬКАЯ. По-всякому. Если в плену, обмена ждут или выкупа. А если в лаборатории нет и в списках пленных не значится, ходят, как мы, ищут обрывки…

ЖУРНАЛИСТКА. Не страшно?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Дома хуже. Мы со Старшенькой тут уже почти все истоптали. Пока поищем еще. А вообще, мамки-то только по надежде и делятся…

ДЭН. В смысле?

СТАРШЕНЬКАЯ. У кого сколько надежды осталось найти. И каким найти…

РОЗА. Про Веру мало сказали. Мы даже фамилии ее не спрашивали.

Помолчали, выпили.

РОЗА. Надо было фотографии в камеру показать, может, узнал бы кто! Айда, запишем!

ДЭН. Батареи сели, а так бы с радостью.

РОЗА. А вы еще чего-то писать собирались?

ЖУРНАЛИСТКА. Теперь уже пытались. Жаль, такой стендап пропал. Я все думаю, как нам фильм назвать. Может, вы чего подскажете? Что-нибудь из разряда “Пропавшие и живые” или “Между жизнью и смертью”, “На краю отчаянья”.

СТАРШЕНЬКАЯ. Похоже, стихло там.

ДЭН. Да, постреливают уже вяло. Ладно, пора нам. Спасибо за материал.

ЖУРНАЛИСТКА. Мамочки, это будет бомба, мы вам обещаем. Свидимся, спишемся. Пока вам, удачи. (Идут к выходу.)

РОЗА. Письма, письма возьмите. Вы же обещали.

ДЭН. Доставим по адресату, не переживайте.

Уходят. Женщины молча пьют из кружки, смотрят на огонь.

СТАРШЕНЬКАЯ. Материал…

РОЗА. Что?

СТАРШЕНЬКАЯ. Лучше бы не приходили вовсе. Исцарапали только все внутри.

МЛАДШЕНЬКАЯ. А ты как хотела? Сами позвали…

РОЗА. Вы чего, а? Это же такой шанс нам! Вся страна увидит! А вдруг кто чего знает, напишут нам, и найдем… Айда, на воздух, подышим, там уже не стреляют почти.

СТАРШЕНЬКАЯ. Вы идите, а я погадаю еще.

Младшенькая и Роза выходят. Старшенькая достает фотографию, смотрит на нее.

СТАРШЕНЬКАЯ. Будьте вы прокляты все. Гады! Гады! Гады! (Пауза.) За что так, а?! Когда конец уже?! Тошно жить так, Господи! Забери меня скорей. Сына прибрал же, и меня давай… Не могу, сил нету совсем. (Пауза.) Верка знала, что мины там, и пошла… Все жилы уже вытянули из меня…

Входят Младшенькая и Роза.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Пойдем, надо двух мальчиков похоронить. Около соседнего дома лежат.

СТАРШЕНЬКАЯ. Наши?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Чужие. Чего им лежать?! Пойдем…

Старшенькая прячет фотографию, вытирает лицо.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Да и так красавица. Пойдем, пока не стемнело.

Уходят.

Дэн и Лёля пишут стэндап.

ЛЁЛЯ. Мы находимся на войне, в самом центре событий… Мы на войне… что за фуфло я говорю? Это все спирт этот! Слушай, они меня так грузанули. Ты заметил, как у них крыши снесло? Да не пиши ты это…

ДЭН. Лёля, а почему у нас детей нет?

ЛЁЛЯ. Я тебе про работу в принципе говорю, если ты не заметил?!

ДЭН. Ты ответь мне, и всё…

ЛЁЛЯ. Что всё? Какие дети, Дэн! Надо карьеру делать! Маза такая, материалу завались просто. Ты не хочешь красиво жить? Ты всю жизнь в этом говне хочешь?

ДЭН. Я детей хочу…

ЛЁЛЯ. Чтобы однажды я, как они, пошла?! (Пауза.) Зачем их в такую срань приводить? Чего тут есть такого, ради чего стоило бы их рожать?! Я сейчас настраиваюсь, быстро пишем и уходим. Я не могу здесь уже… (Села на корточки, плачет.) Это всё бабы эти чокнутые! Прямо под кожу залезли со своими страшилками. Коленька, Сереженька, Витенька… Растили, ночами не спали, а потом какие-то мудаки бац и в войнушку решили сыграть. И всё!!!!

ДЭН. А мы бы не отпустили своего, если сын… Я бы миллион способов придумал! Мой сын, захотел — и не отпустил!

ЛЁЛЯ. Ты видел глаза их? Мало тебе? А мне под завязочку, по самое не хочу! Если бы не спирт, я бы прямо там сдохла… И ничего сделать для них нельзя! Они ТАМ уже одной ногой…

ДЭН. Лёля, поехали домой. Хватит нам за материалом бегать…

ЛЁЛЯ. Все, я уже в порядке. Давай, пишем стендап и уходим. Кстати, включи свет, а то меня в кадре не видно будет.

Дэн включает фонарь на камере. Лёля смотрит в зеркальце, вытирает слезы.

ЛЁЛЯ. Мы находимся на войне. Здесь каждый день гибнут мужья, отцы, сыновья. Сегодня нам посчастливилось пообщаться…

Выстрел. Свет потух. Дэн удивленно смотрит на камеру, падает. Лёля бежит к нему, кричит.

6.

Тот же подвал. Горит костер. Около него Роза, Младшенькая, Старшенькая и ЛЁЛЯ. Около входа лежит тело Дэна.

РОЗА. Это снайпер его. Свет включили, он и айда стрелять.

СТАРШЕНЬКАЯ. Помолчи, Розка, налей лучше. (Лёле.) Выпей еще и поспи. Тебе согреться надо. Ты там, поди, часа два пролежала. Мы пока мальчиков хоронили, потом тебя услышали. (Подает кружку.) Давай, не кочевряжься.

Лёля пьет, кашляет.

Завтра с утра к воякам пойдем, они его заберут. У вас дети есть?

Леля кричит, плачет.

Младшенькая, давай ее на Верину постель положим, поспать ей надо.

Берут Лёлю под руки, ведут к пустому лежаку. Леля уткнулась лицом в стену.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Зря мы их позвали. Она нам всю жизнь теперь не простит…

РОЗА. Кто бы знал, что так? Да и он хорош, фонарь включил.

СТАРШЕНЬКАЯ. Завтра с утра вдвоем идите к воякам, а я с ней здесь останусь. Спать надо уже. Туши костер.

РОЗА. А она как?

СТАРШЕНЬКАЯ. Уснет скоро. Я пригляжу, ложитесь давайте.

Ложатся. Роза тушит костер. Темно. Плач.

Около журналиста трое парней и женщина. Это Андрей, Сергей, Коля и Вера. Андрей с Сергеем ходят по подвалу, всматриваются в лица.

ВЕРА. Вот тут они все!

СЕРГЕЙ. Точно, вот моя мама спит.

АНДЕЙ. И моя… Тише вы там…

КОЛЯ. Вообще молчим.

ВЕРА. Не слышат они нас. Я когда с ними была, не слышала ничего, чувствовала только. Болело внутри что-то. Вы поглядите, а они пусть спят, им завтра с утра дел много…

СЕРГЕЙ. Мама постарела совсем…

АНДЕЙ. И моя седая уже. Похудела сильно… Она каждый год ко дню рождения худела. У нее не получалось, а она злилась и не ела ничего. (Встал около Лёли.) Тут еще молодуха какая-то…

ДЭН. Отвали, это моя жена.

АНДРЕЙ. Очухался, Кутузов! (Идет к Дэну.) Тебя звать как?

ДЭН. Денис я.

АНДРЕЙ. Был то есть. Ну, ты красавец, конечно! Кто тут затемно со светом снимает?!

КОЛЯ. Хорош, парни, дайте чуваку отойти, его убили только что. Пусть полежит, отдохнет, освоится. Вы меня так напрягли попервянке.

СЕРГЕЙ. Тихо, не орите! Пусть мамки поспят.

ВЕРА. Не услышат они.

ДЭН. Лёля…

КОЛЯ. Красивая она у тебя…

ДЭН. Лёля, ты слышишь?!

СЕРГЕЙ. Завалите хлебало, обрубки! Я тут командую.

АНДРЕЙ. Началось! Вот она, мамка моя, нашел я её, и пошел ты теперь… Я так нормально подмучу, чтобы нашли меня уже…

Молчание.

СЕРГЕЙ. Сука, ты же на гранате лежишь, ты что, падла, хочешь?

АНДРЕЙ. Рыжий с мамкой теперь, а я?! Давай, подскажи мне еще варианты, командир, в рот компот!

СЕРГЕЙ. Забрать хочешь? Не жалко?!

АНДРЕЙ. А ты не хочешь?

СЕРГЕЙ. Я — нет!

АНДРЕЙ. А почему?

СЕРГЕЙ. Пусть думает, что живой я. Я до армии знаешь как исполнял! Крови ей попортил нехило… Пусть надеется.

АНДРЕЙ. А я не хочу больше здесь. Домой хочу. Достало тут всё…

СЕРГЕЙ. Ты остаешься, понятно? Кто со мной, других искать?! (Пауза.) Кто еще остается?

КОЛЯ. Мы с мамой остаемся… Куда уже нам?

СЕРГЕЙ. А ты, журналист? Чего тебе тут вымораживать? Пойдем, поползаем! Ты кино сделаешь, девка твоя деньги получит…

ДЭН. У меня камера там осталась, где мы записывали…

СЕРГЕЙ. Не надо, Дэн! Сразу привыкай. Скажи: “Там, где меня убили”. Скажи.

ДЭН. Там она лежит. Если забрать камеру, я не против.

АНДРЕЙ. Не обижайся, Серый! Мне правда всё поперек горла.

СЕРГЕЙ. Не гробь мамку свою. С Коляном случайность вышла, поверь мне. (Пауза.) Пошли, журналист.

Сергей и Дэн исчезают. Андрей сидит в изголовье Младшенькой. Коля с Верой у костра. Тихо. Слышно, как плачет Лёля.

7.

Тот же подвал. Горит костер. Около него Роза, Младшенькая, Старшенькая. В углу Вера с Колей и Андрей.

СТАРШЕНЬКАЯ. Было уже такое. Трупы уносили, а потом выкуп требовали. Искать надо, а если не найдем, ждать письма или человека.

РОЗА. Про такое не слыхала еще… А где они хранить его будут?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Эти найдут, где! Им было бы что продать!

Молчание.

СТАРШЕНЬКАЯ. А девочка куда делась? Может, она его унесла?

РОЗА. Он же здоровый такой…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я мешки с гуманитаркой таскала, и ничего…

СТАРШЕНЬКАЯ. Идти надо.

РОЗА. Она пришла в себя и айда к военным. Мы с Младшенькой сходим, а ты тут жди, вдруг вернется.

СТАРШЕНЬКАЯ. Сходите? Только побыстрее, ладно?

Роза и Младшенькая собираются и уходят. Старшенькая раскладывает письма и фотографии. Читает письма.

ВЕРА. И вот так каждый Божий день мы тут… Поищем, поплачем. Почитаем, поплачем.

АНДРЕЙ. Я пойду за мамкой. Чего они вдвоем?!

КОЛЯ. Мам, ну ты-то не плачь уже! Хватит тебе…

ВЕРА. Ты заболел когда под Новый год… Годик тебе всего-то был. И дышишь ротиком. Нос заложило. Плачешь все. А у меня ни капелек в нос, ничего нет под рукой. Я ртом тебе сопельки вытягивала. (Пауза.) И успокоился ты, перестал плакать. Заснул, заулыбался.

КОЛЯ. Зачем ты, я бы и так выздоровел.

ВЕРА. Конечно…

КОЛЯ. Чего с ними со всеми будет дальше?

ВЕРА. А кто знает?!

КОЛЯ. Мама, а ты знала, что там мины?

ВЕРА. Мне же сон сначала был, а потом я как маки увидела, так и забыла про все. Ты бы видел, какое там поле. Все красным-красно, до горизонта аж… Я шла, шла, а потом взрыв, и тебя увидела сразу.

Молчание.

СТАРШЕНЬКАЯ (читает письмо).

СТАРШЕНЬКАЯ (читает письмо). «Мам, помнишь в подполе кто-то полки все оборвал и банки с заготовками разбил. Не ругайся сильно, это я нечаянно. Я самогонку искал. У нас вечер в школе намечался. Свет тогда вырубили, и я со спичками туда полез. Пальцы обжег и рукой вдарил по полкам. (пауза) Я так много хочу сказать тебе, мама. Я только здесь понял, как мы мало говорили с тобой. Ты в школе всегда, а вечером тетради проверяешь. Я тебя знаешь,  как ревновал к ученикам твоим. Одного побил даже после спектакля вашего. Помнишь, вы отрывки с ними делала из «Героя нашего времени». Досталось тогда этому герою. Теперь, поди, в кино играет в Москве. (пауза) Мне сон один часто снится. Я на площади, в городе каком-то. Стою один, в форме парадной. Холодно очень, а я по стойке смирно стою и жду кого-то. Тишина и вдруг, «Прощание славянки» звучит. Я кричу «Ура!!!!!!» и просыпаюсь… Ты прости, что я тебе ерунду всякую пишу. Мне больше некому писать, мама. (пауза) А здесь красиво. У нас наверно снег еще, а здесь уже цветы вовсю. Вчера выдали новую форму. Деды говорят, что это к поездке. Значит, куда-то отправят. Хоть мир посмотрю. Как там дружбаны мои?! Витек поступил на архитектора? Всё, пора на дежурство. Целую. Мам, ты главное не плачь, мне один год перезимовать и домой. Пока. Твой Сергей».

КОЛЯ. Мам, а помнишь, у нас деньги пропали с полочки? Это я стащил. Мне Светка из параллели очень нравилась… И я ей на 8 Марта цветов купил много. А она на выпускном с Толяном целовалась. Прости, что теперь только говорю. (Пауза.) Не знаешь, как она там?!

ВЕРА. Звонила пару раз, спрашивала, где да как. Это до войны еще…

КОЛЯ. Я бы хотел сейчас на нее поглядеть! Она, поди, похорошела совсем. (Пауза.) Мам, а почему она вслух письмо читала?

ВЕРА. Чтобы с выражением было. Читаешь вслух когда, видишь, как сын письмо писал. Я вот видела, как ты ротик открываешь и проговариваешь, что пишешь. А она свое видит. Это при людях про себя читаешь, а одна — вслух всегда.

КОЛЯ. Интересно. Я никогда бы не подумал, что важно это…

ВЕРА. Я первый год вещи твои с собой носила. На ночь уткнусь лицом в твой свитерок вязаный…

КОЛЯ. Это с воротом который? Я еще прожег его сигаретой…

ВЕРА. Разревусь, к утру хоть выжимай его. А потом в бомбежку одну из подвала убегали с мамками и забыла его. Все всё побросали там. Утром вернулись, а дом разбомбили, и сгорело всё…

Старшенькая легла. Лицом уткнулась в разложенные письма. Читает молитву. Вера и Коля сели рядом. Вера гладит Старшенькую по голове. Коля смотрит на пустые рукава. Старшенькая подняла голову, смотрит сквозь Веру и Колю. Вскочила, выбежала из подвала.

8.

Тот же подвал. Около костра Младшенькая и Старшенькая.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Насилу уговорили ее от тела оторваться. Она вцепилась в него и блажит. Вояки стоят кругом, ничего сделать не могут. А Розка в штаб пошла сразу. Прибегает оттуда, кричит. Списки на обмен в штабе новые. И ее Ваня там. В плену он. Вот осталась обмена ждать. (Пауза.) Мы-то куда теперь?!

СТАРШЕНЬКАЯ. А наших в списках не было?

Молчание.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Вот и вдвоем мы. Совсем тоскливо теперь. Розка хоть и дурная, а все веселей. Трое — не двое. Правильно говорят.

СТАРШЕНЬКАЯ. Мне почудилось, будто Вера приходила. Я почитала, поплакала. Лицом в письма уткнулась, и как будто по волосам кто-то легонько гладит. И нет никого. А Вера, когда живая была, все время волосы мои теребила. (Пауза.) Ты про Андрея что-то узнала?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Помнишь, я в прошлом году его ксероксы всем раздавала, которые полковник нам с фотографий делал? Один солдатик, он теперь тут по контракту служит, видел Андрюшу. Говорит, что они несли его. Тяжелый был, в грудь раненый. Оставили у медпалатки. Бой сильный был.

СТАРШЕНЬКАЯ. Так живой он?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Не знаю. Он на карте место показал, где палатка была. Пойду завтра.

СТАРШЕНЬКАЯ. Вместе сходим.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Нет, я одна пойду. Не ходи со мной, не надо.

СТАРШЕНЬКАЯ. Всю войну вместе, а теперь не ходи!

Молчание.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я сама должна. Вынашивала сама, рожала сама. И теперь сама. Прости, Маша.

СТАРШЕНЬКАЯ. Маша. Я имя свое так давно не слышала. Всё так. Всё так. Одна оставаться боюсь. Такой страх, будто пришла сюда только что. Будто случится что-то, а я одна… Ты же как сестра мне. Не уходи.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Ты бы не пошла, скажешь! Пошла бы. Устала я. До седины устала. Поспим ночку, а утром схожу. Недалеко по карте.

СТАРШЕНЬКАЯ. Не поверишь, как я Вере обрадовалась. Как мама в детстве, гладит меня по волосам. В комочек сжаться хочется, потому что мама рядом.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Кажется, всё уже повидали, а не могу Андрюшу мертвым представить. Сколько уже смерти видела, а не могу. Ты можешь?

СТАРШЕНЬКАЯ. Во сне один раз видела. Но он живой всегда, и всё тут…

МЛАДШЕНЬКАЯ. На вот колечко. Это девочка отдала, журналистка. Сказала, что ей больше не за чем.

СТАРШЕНЬКАЯ. Гадать разве что… И как она донесла его, хрупкая такая?!

МЛАДШЕНЬКАЯ. В церковь надо бы. Жаль, тут нет. А к воякам батюшка только через неделю прилетит.

СТАРШЕНЬКАЯ. Вот и сходим, я давно собираюсь.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я крестик свой где-то потеряла. Сегодня только заметила. Плохой знак. Мы с Андрюшей вместе покупали, когда крестили его. Потеряла где-то. Нитка совсем ветхая была.

СТАРШЕНЬКАЯ. У батюшки будут, поди, он же мальчиков крестит…

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я тебя попросить хочу… Расскажи мне притчу про черное и белое. Помнишь?

СТАРШЕНЬКАЯ. Да сто раз уже рассказывала… Зачем тебе?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Красиво…

СТАРШЕНЬКАЯ. Жила-была женщина. Счастье было. Дом был. Муж был. Сын был. Потом война пришла. Сын пропал. Муж умер. Она ищет, ищет сына. Нет его нигде. Она умаялась совсем и говорит Богу: “Бог, почему так бывает? У меня было всё, а теперь пустота одна”. А Бог ей отвечает: “Видишь, белая полоса. Следом — черная. На белой две пары следов. На черной — одна”. Женщина спрашивает: “Чьи это следы, Господи?” Бог говорит: “Когда белая полоса, я с тобой рядом иду”. Женщина подумала и закричала: “А в горе я одна иду?!” А Бог ей отвечает: “Дурочка, я же тебя на руках несу!”

Молчание.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я же тебя на руках несу… Надо у тебя переписать под диктовку… Мало ли, расскажу кому, когда невмоготу будет. Сто раз уже собиралась, все не срок был. Сейчас запишу.

Старшенькая диктует, Младшенькая пишет.

9.

В подвале у огня сидят Сергей, Дэн и Андрей. Пьют, Дэн курит. Женщины спят.

СЕРГЕЙ. Значит, домой завтра.

ДЭН. Лёльку со мной самолетом отправляют. У нас командировка закончилась, да и меня тут того…

АНДРЕЙ. Ну, скажи ты по-людски: “Убили!” Давай: “У-би-ли”.

ДЭН. Да хрен с тобой. Убили, не убили, один хрен дохлый!

СЕРГЕЙ. Фильм-то будет?

ДЭН. Не знаю, как Лёлька…

АНДРЕЙ. Да отойдет, поди. Не сразу, конечно.

СЕРГЕЙ. Хорошее кино вышло бы! Поучительно-познавательное. Ну и правильно, что летите. Чего вам тут, штатским. Это мы — вояки!

ДЭН. Я всё не врублюсь, как ты воевать собираешься?! Армию собрал.

СЕРГЕЙ. Мысленно! Мысль – это сила! Если сильно захотеть чего-то, так и будет! Когда тело есть, тогда мозгами не особо напрягаться приходится. Протянул руку и взял. Поэтому силы в мозгах нет! А без тела попробуй возьми! Вот и мозг тут пахать начинает! Трудно поначалу, а что делать?!

АНДРЕЙ. Я даже бабу одну отшпилил, по его методу.

СЕРГЕЙ. Ты не слушай его, у него по этому делу крышку сильно рвет.

АНДРЕЙ. Конечно, если заживо ни одно тело не приголубил.

СЕРГЕЙ. А чего краснеешь-то? Велика беда! Зато сейчас любую можешь.

ДЭН. Давайте за вас, парни! (Пьют по очереди.)

АНДРЕЙ. У меня мамка завтра снова меня искать пойдет. А я же на гранате лежу. Как бы отвадить ее?!

СЕРГЕЙ. Ты приснись ей и скажи, что ты не там лежишь. Я вот своей все время говорю, что живой. В плену, мол.

АНДРЕЙ. Не поверит. Ей контрактник, козел, даже на карте показал, где госпиталь полевой был. А потом наших разбили и меня прикопали там.

ДЭН. Мы пока интервью брали, я такого наслушался. Волосы дыбом встают. Они столько за вас хапнули! Я бы на их месте давно бы в дурке лежал.

СЕРГЕЙ. Моя одна если останется, пропадет тут. Они как сестры с твоей.

АНДРЕЙ. А мы с тобой уже как братья давно.

СЕРГЕЙ. Так что ты настраивайся, придумывай, что врать будешь.

АНДРЕЙ. С этим проблемы у меня. Не умею я, как ты, речи толкать. (Пауза.) Она знает, что я мертвый уже. Давно знает.

ДЭН. А вы как дальше?

СЕРГЕЙ. Посмотрим. Надо в мозги к политикам замазаться. Представь, что мы к тебе, живому, всей своей мертвой армейкой в сон завалимся. Во всей красе! И так каждую ночь! И мрачно шептать станем: “Выводи, сука, войска! Или добей тут всех к ебене матери!” Таким вот образом мозг им нарушить всем.

АНДРЕЙ. Чтобы знали, что на войне – это тебе не на бабе!

СЕРГЕЙ. Ты-то откуда знаешь, как оно на бабе? Так вот я вижу войну нашу. Кстати, можешь поучаствовать. Заживо не успел, сейчас шанс не упускай. Ты у нас парень видный.

ДЭН (прикрыл ладонью глаз). Мне теперь всю жизнь про глаз напоминать будут? Хватит, парни.

АНДРЕЙ. Да чего тут страшного, Кутузов! Не обижайся, свои все.

Младшенькая тихонько встала. Рассматривает карту. Перебрала и перечитала письма. Долго рассматривала фотографию. Сложила все аккуратно в мешочек, положила на лежак. Села около Старшенькой. На расстоянии гладит ее по волосам. Встала, перекрестила Старшенькую. Вышла из подвала.

АНДРЕЙ. Серый, чего делать?! Мы проболтали с вами, не успел я… Что теперь? Да не молчи ты, урод! Кто у нас главный?!

СЕРГЕЙ. Пойдем следом, может, придумаем чего. Ты идешь, Дэн?

ДЭН. Парни, у меня самолет через час. Не в обиду, а!

СЕРГЕЙ. Давай, удачи тебе. Сделай кино, если сможешь.

Сергей и Андрей уходят. Дэн выпил, покурил. Оглядел подвал, присел около Старшенькой, гладит ее по волосам. Перекрестил и ушел.

Младшенькая около небольшой ямки. Она руками копает землю. Около нее стоят Андрей и Сергей.

АНДРЕЙ. Ну, придумай уже! Мама, мамочка, не копай здесь! Гнида, контрактник. За яйца тебя, суку, вздерну. Мамочка! Родная моя, не надо. Не надо тут!

СЕРГЕЙ. Без толку всё. Не слышит. Он так решила, с мамкой моей прощалась вчера. Письма твои оставила. Может, легче ей будет. Вымотались они совсем.

АНДРЕЙ. Мама, мамочка, мамка, я живой, в плену я! Уходи отсюда! Меня когда прикапывали, гранату под меня положили, чтобы не поглумился никто. Уходи, мама.

Андрей пытается оттолкнуть маму от ямы. Кричит, плачет. Сергей отвернулся, смотрит в небо. Зажмурился. Присел, сжался в комок, руками голову обхватил. Андрей пинает Сергея, кричит. Упал на землю. Оба кричат.

Мамочка! Мамочка! Мамочка! Мамочки! Мамочка! Мамочки! Мамочка!

Младшенькая будто услышала их, смотрит в небо, плачет.

10.

Длинный деревянный стол в поле. Вдоль стола с двух сторон лавки. На столе самовары, стаканы. С одной стороны стола сидит Старшенькая. С другой Вера, Коля, Сергей, Андрей, Младшенькая, Дэн и много-много парней в военной форме.

СТАРШЕНЬКАЯ. Вот и белая полоса случилась, да, Младшенькая?

МЛАДШЕНЬКАЯ. Гляжу на Андрюшку, не нарадуюсь прям. Я же его таким возмужалым и не видела. Мне тут лучше, Маша.

СТАРШЕНЬКАЯ. Сережка, садись рядом со мной. Я так без тебя устала, сыночка.

СЕРГЕЙ. Мам, я на своем месте должен сидеть. Это заведено кем-то так. Не могу я на твою сторону.

СТАРШЕНЬКАЯ. А зачем мне во снах врал, что живой?! Я еще в детстве тебя за вранье сильно наказывала.

АНДРЕЙ. Тетя Маша, он же как лучше хотел.

МЛАДШЕНЬКАЯ. А ты не заступайся. Ишь ты, народный заступник!

ВЕРА. Не ругайтесь. Праздник сегодня!

СТАРШЕНЬКАЯ. Какой, Вера, праздник? Церковный?

СЕРГЕЙ. С днем рожденья, мамочка. Ты с этой войной про себя забыла совсем. Здоровья тебе пожелаю и прошу, поезжай домой уже.

Все взяли стаканы, кричат: “С днем рожденья! С днем рожденья! С днем рожденья!”

СТАРШЕНЬКАЯ. А как я без тебя домой уеду?

КОЛЯ. А война кончится когда, вернетесь и заберете его!

СТАРШЕНЬКАЯ. Да когда ж она кончится?! Я не доживу уже. Мне бы тебя похоронить, и душа на месте. Вот Младшенькая позже меня пришла, а уже успокоилась. Светится вся прямо. А я знала, что ты прощаешься со мной тогда… Письма твои прибрала, вместе со своими храню.

МЛАДШЕНЬКАЯ. Я знаешь о чем тебя попрошу. Кассетку мою из лаборатории отвези по адресу, пусть поглядят, что натворили.

СТАРШЕНЬКАЯ. Жива буду, передам. (Пауза.) Значит, Сережка, в земле ты у меня лежишь.

СЕРГЕЙ. Я, мама, тут свою войну веду. Мне один человек умный сказал, что придет срок твой, и найдут тебя. А пока я не все еще сделал.

ДЭН. Давайте я вас сфотографирую на память. Я отойду подальше, чтобы обе стороны в кадр влезли.

Все смотрят на Дэна, улыбаются. Вспышка.

Старшенькая открывает глаза. Подвал. Она складывает письма и фотографии Младшенькой вместе со своими. Достала фотографию сына. Улыбается.

11.

Подвал. Старшенькая около огня пишет письмо. Проговаривает написанное вслух.

СТАРШЕНЬКАЯ. Здравствуй, сыночка. Вчера потеряла свою сестренку, Младшенькую. Она нашла своего Андрюшку, но сама погибла. Под ним граната лежала. Я знала, что так выйдет. Остановить хотела, но сил не хватило. Завтра полечу их домой отвозить. Солдатики обещали самолетом забрать нас троих. Спасибо, что напомнил про день рождения. Я бы и не вспомнила совсем. Я решила, пока не найду тебя, буду писать тебе письма и в землю закапывать, чтобы доходили быстрее. Я знаю, что ты их получишь и прочтешь. Мне еще в Москву съездить надо, сестренка кассету мне из лаборатории оставила. Может, и допустят до начальства. Я устала тут, сын. Одной вообще беда. Что я одна тут смогу? Вот слетаю домой, потом поглядим. До того, как помру, все равно разыщу тебя. Не дело это в чужой земле желать. Неправильно так. С нами одна женщина была, Роза. Она своего мальчика нашла. В плену был, обменяли уже и домой уехали. Веру еще надо забрать. Если бы я могла, всех-всех домой отсюда увезла бы. А еще я надумала памятник вам всем в нашем городе поставить. Соберем с мамками деньги и поставим. А может, и в Москве кого сговорю. У меня по всей стране столько сестер теперь. Ладно, сегодня вроде все тебе рассказала. Пойду, пока не стемнело. Люблю тебя, помню. Твоя мамочка.

Аккуратно сложила письмо. Завернула в полиэтиленовый мешок. Вышла на улицу. Вырыла ямку. Положила письмо, закопала.

12.

Подвал обычного дома. Хитросплетение труб. Около входа горит костер. Около стен лежаки из досок, коробок, тряпок. На них сидят женщины. Одна раскладывает карты. Вторая водит волосом с колечком над картой. Третья жжет бумагу и смотрит на пепел. Женщины молчат. Вдалеке слышны взрывы и выстрелы.

Дверь подвала распахнулась, женщины вжались в лежаки. В подвал входит Старшенькая. Она улыбается, садится на корточки возле огня. Достала из кармана фотографию, тетрадь и ручку. Смотрит на фотографию, пишет в тетради. Женщины долго смотрят на нее и снова гадают.


Владимир Зуев

АГИТБРИГАДА

Комедия в одном действии

1.

Холл новорусского дома. В холле стоят три девушки и трое молодых людей. Перед ними расхаживает мужчина в темных очках — начальник этой “агитбригады” Стасик. Набирает номер на мобильном.

СТАСИК. Доброе утро, Василий Петрович, это Стас. У нас все готово. В смысле что? Так вы же заказывали вчера… Как просили, шесть штук. Три девочки и три мальчишки… Ну как же, Василий Петрович, вы позвонили в три часика ночи и заказали… Ладно, понял. Хорошо, ждем. (Выключает трубку.) Он чифир пьет. Я так взвинчен, просто хэндехох какой-то! У меня полное ощущение, что день будет трудным. Он не помнит ничего! Так, девочки, слушаем все меня внимательно и вдумчиво. Чтобы не раздражать клиента, быстро убрали жевательные резиночки, он их не любит. Не за ухо убрали, Вика, а взяли и сплюнули в урночку! Урночка у нас около туалета…

“Агитбригада” нехотя удаляется. Стасик закуривает тонкую длинную сигарету.

СТАСИК. Не спите, девочки, быстренько построились. И к мальчишкам это, кстати, тоже относится. Быстро почистили перышки и показали товар лицом и всеми остальными прелестями. Сказать, что случай у нас неординарный, это ничего не сказать про сегодняшнее мероприятие… (Пауза.) Вика, подбери живот, я предлагал же тебе в декрет пойти…

ВИКА. А чо, типа сразу Вика?!

СТАСИК. А то Вика! Не пошла Вика! А будешь трындеть мне тут, то пойдешь! Знаешь куда?! Ты знаешь! Кристина, что с юбкой у нас?! Может, ты ее еще на грудь натянешь? Пусть клиент видит твой пупок со стразиками… (Пауза.) Ладно, с вами вроде разобрались, теперь мальчишки… Ситуация не простая. Обычно клиент только девочек вызывал. Ну, вы понимаете, детдом, лихие 90-е, и как следствие, непролазный натурализм. Позвонил ночью, явно под поллитрой, и давай вас заказывать! А теперь не помнит! Хэндехох! Так что я не знаю даже, как подать вас. Вот ты, мачо, как тебя?! Не переглядывайтесь, я обращаюсь к конкретному человечку… Вот ты, да, ты… Ты у нас кто?!

ПАРЕНЬ. Костя…

СТАСИК. Костя, Костенька, Костяшка. Хорошо. Будешь Костяшкой. Нравится?

КОСТЯ. Да по-женски вроде!

СТАСИК. Это супер! Дыши ровно! Только рубашечку сними, пусть пиджачок на голый торс будет. Хорошо… Едем дальше…

ВТОРОЙ ПАРЕНЬ. Серега.

СТАСИК. Что Серега?! Имя?! Ну, допустим… Серега — это что-то от братков, некрасиво… Я люблю, чтобы красиво. Меня три года в кульке учили, чтоб красиво! Ладно, пойдет для контраста…

СЕРЕГА. А мне шо сымать?!

СУТЕНЕР. Успеешь! Сымешь, шо попросят… Ты у нас кто, детка? Какой молоденький. У вас что, в агентстве паспорт не спрашивают при приеме на работу?

ВИКА. Стасик, а нам-то че пока делать?!

СТАСИК. Стоять и слушать, девочка моя! Не доставай лучше, видишь — работаю… Ты кто?!

ТРЕТИЙ ПАРЕНЬ. Эдуард…

СТАСИК. С тобой проще, будешь Эдик. Так, что мы имеем… А имеем мы Костяшку, Серегу и Эдика. Пипец! Так, собрались все, рассказываю то, что знаю… А ничего я не знаю… Главное, позвонил ночью и давай вас заказывать! А теперь не помнит и чифир пьет!

ВИКА. Только бы без изврата… Я после последней ролёвки неделю не могла сидеть на попе ровно…

СТАСИК. По мне, хоть группенсекс, лишь бы ему понравилось. Мальчишки, я с вами еще не работал, поэтому прошу, не косячьте. Клиент очень серьезный человечек. Если не самый, то один из самых… Уяснили себе?! Ну, супер тогда. Выпить бы чего… Прямо трясусь весь! И клиент не помнит…

ВИКА. Вот чую, девки, попали мы…

В холле появляется лысоватый мужчина в спортивном костюме, на шее шарф “Спартак” — это Василий Петрович. В одной руке бутылка водки, в другой мобильный телефон, из которого доносится какая-то блатная песня.

“Агитбригада” строится в шеренгу. Василий Петрович пьет из бутылки. Музыка стихает. К нему побегает Стасик.

СТАСИК. Как вы, Василий Петрович?!

ВАЛИЛИЙ ПЕТРОВИЧ. Стасик, мы с тобой чисто договаривались, что я для своих — чисто Петрович!

СТАСИК. Как вы, Петрович?!

ПЕТРОВИЧ. Не видно, нет?!

СТАСИК. Вам бы присесть…

Тащит плетеное кресло. Петрович садится, пьет.

ПЕТРОВИЧ. Ты чего их мне тут построил, в натуре…

СТАСИК. Не помните, да? Ночь. Звонок. Заказ. Нет?! Вот, привез. Всё как договаривались. Три девчонки, три мальчишки…

ПЕТРОВИЧ. Вижу…

СТАСИК. Нравятся?!

ПЕТРОВИЧ. Ты чего, Стасик, в натуре, попутал?!

СТАСИК. Плохо вам, да?! Не бережетесь вы….

ПЕТРОВИЧ. Вот этих троих вроде помню…

СТАСИК. Конечно! Ну, это же наши звезды! Вот ваша давняя подруга, Вика. Это Кристя. Это Мадлен. Девочки все знакомые, проверенные. Вы же троих просили?! Вот я и привез, зная вкус ваш…

ПЕТРОВИЧ. А эти че тут?!

СТАСИК. А это наши мальчишки. Бойцы наши, наш авангард, передок, так сказать… Тоже трое. Разные все из себя такие. Косточка, Серега и Эдик. Мальчишки, поздоровайтесь с Василием Петровичем.

Мальчишки кивают.

ПЕТРОВИЧ. Нет, сука, не помню. (Пьет.) А где Охотовед? Мы же с ним вчера бухали. Может, он че помнит?! Стасик, слышь, не в падлу, глянь Охотоведа… Видишь, какой я…

СТАС. Конечно. Отдыхайте, Петрович.

ПЕТРОВИЧ. Ты им скомандуй уже чего-нибудь, а то стоят, как в карауле у мавзолея, и не моргают, в натуре…

СТАС. Расслабьтесь, девочки.

ПЕТРОВИЧ. Вольно-на! Разойдись-на по шконкам! (Пьет.)

Агитбригада робко расходится.

МАДЛЕН. Уважаемый, может, массаж пока?!

ПЕТРОВИЧ. Умеешь типа?! Давай, мастырь…

ВИКА. А че, нам и втроем не слабо, да, Кристя?!

МАДЛЕН. Я одна троих стою, да, уважаемый?!

КРИСТЯ. Слышь, не тупи, нам-то че пока делать! Втроем-то баще!

ПЕТРОВИЧ. Эй, мальчиши, вы типа прижмитесь уже! Не стойте над душой! Сейчас вспомню, че хотел, и решу, куда вас! Ну, давайте, девоньки, я ваш, в натуре…

Снимает шарф, расстегивает олимпийку, обнажает разрисованный торс. Закрывает глаза. Мадлен массирует ему плечи. Вика пьет из горлышка, протягивает бутылку Кристе, та тоже пьет.

ПЕТРОВИЧ. В натуре, помню эти руки… Век свободы не видать. Как, говоришь, кличут?

МАДЛЕН. Мадлен я…

ПЕТРОВИЧ. Это понятно, а по жизни?

МАДЛЕН. Так-то Алена.

ПЕТРОВИЧ. Эх, Алена, хорошие у тебя руки! Пацаны, че молчите?! Спойте уже чисто душевное чего-нибудь, если не в падлу, конечно… За пацанов там, за мать, за жизнь, за тюрьму…

Пацаны совещаются. Серега запевает, остальные подхватывают бессмертную “Мурку”. Петрович подпевает, Мадлен, Вика и Кристя массируют ему плечи и грудь. Появляется Стасик.

СТАСИК. Нет нигде. Вы его никуда не посылали?

ПЕТРОВИЧ. Стасик, ну ты как медведь-шатун, всю малину мне изгадил… Куда ж он делся, в натуре?! Куда может Охотовед с похмелья податься?! Это же чисто этот, ну, как его?!

СТАСИК. Нонсенс?!

ПЕТРОВИЧ. Вот я и говорю, нонсенс. Так! Чисто все ждем Охотоведа. Не, ну я не виноват, в натуре, что не помню. Так ведь?! Или кто против?!

ВИКА. А я курить хочу…

КРИСТЯ. А че тупишь-то, покури!

ВИКА. Петрович, можно я покурю?!

ПЕТРОВИЧ. Только не при мне чисто, я типа в завязке. Ночью, помню, курили с Охотоведом, чисто на убой, курили.

СТАСИК. А что еще помните?!

ПЕТРОВИЧ. Еще, помню, пили на убой.

СТАСИК. Жаль…

МАДЛЕН. Не легчает, уважаемый?!

ПЕТРОВИЧ. Хорошие у тебя руки, Алена…

ВИКА. А может, вы еще чего хотите, нет?

КРИСТЯ. Че тупишь-то, видишь, плохо мужчине.

СТАСИК. Я, конечно, боюсь показаться навязчивым… Нет, спрошу. А мальчишки вам зачем, Петрович?! Может, вы кино для взрослых хотели снять вчера?! Нет?! Ошибаюсь?!

ПЕТРОВИЧ. Да не помню я! Ты не видишь, в натуре?! Где Охотовед?! Он всегда все помнит…

МАДЛЕН. Я вот если не помню чего со вчера, ну, если перепью, то снова напиваюсь и вспоминаю…

СТАСИК. Наверняка еще какие-нибудь, более гуманные способы! Хендехох просто и немцы!

ВИКА. А че?! Нормально… Бухнуть до вчерашнего состояния и вспомнить…

СТАСИК. До вчерашнего не надо… Нет, ну если вы хотите, Петрович, то бухните, конечно… А может, так попробуем, я вопросы буду задавать, а вы отвечать, не думая…

ПЕТРОВИЧ. Ты че, следак?! Вопросы он тут мне задавать будет! Слышь, нет, я сам с кого хочешь спрошу! Кто в земле морковку красит, а, Стасик?! Откуда в сыре дырочки?! Я расскажу тебе, в натуре, за мамину маму! Вопросы он мне задавать будет!

СТАСИК. Простите, конечно, Петрович, но не верю я, что можно вообще ничего не помнить. Я по себе, конечно, сужу… Простите, я так взвинчен сегодня, просто хендехох!

ПЕТРОВИЧ. Че сказал?! Повтори, в натуре!

СТАСИК. Я так взвинчен сегодня, просто хендехох…

ПЕТРОВИЧ. А еще?!

СТАСИК. Не верю я, что не помнить можно…

ПЕТРОВИЧ. Во! Точно! Это, сука, помню! Вчера мне Охотовед про фраера рассказывал, который так кричал “Не верю, в натуре! И все тут!”

СТАСИК. Про Станиславского?! Охотовед?!

ПЕТРОВИЧ. Не понял?!

СТАСИК. Ну, это режиссер такой был, это его известная фраза… Ну, давайте, распутывайте…

ПЕТРОВИЧ. Слышь, нет, ну не помню я. “Не верю!” — помню, остальное — чисто не помню. Че я, не человек-на?! Отдохнуть не могу по-людски?!

МАДЛЕН. Руки затекли. Я отдохну, уважаемый?!

ПЕТРОВИЧ. Так, короче, тема такая. Пока-на я не вспомню, че намутил вчера, никто чисто никуда не уходит! Отдыхаем культурно, ждем Охотоведа! Вкурили тему?! Стасик, веди всех в сауну, чисто там тусаните. А я тут в одного покубатурю…

ВИКА. А может, и вы с нами в сауну?!

ПЕТРОВИЧ. Все, хорош базарить-на!

СТАСИК. Так, жопки в горсть собрали и вперед.

Агитбригада уходит. Петрович пьет.

ПЕТРОВИЧ. Не верю! (Пауза.) В натуре, че к чему! (Пьет.)

2.

Сауна. В предбаннике за столом сидят Петрович и мужчина лет 60-ти. Мужчина скатертью протирает стекла очков. Это Охотовед.

ПЕТРОВИЧ. Охотовед, слушай, ты же мне чисто как старший товарищ, как батя. Скажи, ну вот чем братву приколоть! Чисто так, чтобы они от зависти зачесалась! Нет, реально, давай замутим чисто, чтобы красиво!

ОХОТОВЕД. Есть у меня одна шахматная мысль… Выпьем. (Разливает, гладит рукой правый бок.) Потерпи, моя родная, не серчай, еще немного осталось…

ПЕТРОВИЧ. Ты с кем там?!

ОХОТОВЕД. Да с печенью. Чего-то шалит последнее время. Вот и разговариваю, живая же… Ну, давай…

ПЕТРОВИЧ. Ну, за печень!

Пьют, едят. Курят.

ПЕТРОВИЧ. Ну, давай, напряжемся и захерачим чего-нибудь такое…

ОХОТОВЕД. Помню, у нас в Пушмехе как-то конкурс самодеятельности затеяли… А я староста, мне и думать… Я же всегда по жизни смотрящим был! Ну и вот… Я ночь побухал и придумал. Да, Пушмех — это вам не шарага какая-нибудь! Давай, выпьем еще, и расскажу тебе, чего надо!

ПЕТРОВИЧ. Давай сейчас говори, а то накидаешься опять…

ОХОТОВЕД. Не поймешь. Выпьем. (Разливает, гладит бок.) Не сердись, моя хорошая. Ну, за мозги!

Закусили. Курят.

ОХОТОВЕД. Так вот, я придумал агитбригаду зашарашить, ну, типа тетра такого. У нас в Пушмехе такую мутку до меня никто не мутил. Специализация другая, сам понимаешь — меха, пушнина. А я чисто придумал! Да… И первое место взяли. Вот! А теперь прикинь, че к чему, сообрази… Ничем конкретным, реальным ты не понтанешься, а вот театр — это театр, в натуре! Те-а-тр! Понял мою шахматную мысль?

ПЕТРОВИЧ. А че, в натуре… У кого из братвы чисто свой театр есть?! Да хрен наны! Нету! Ну, ты и голова, Охотовед! Я ж чисто в детдоме тоже играл в одной постанове…

ОХОТОВЕД. Зря я, что ли, три года в Пушмехе отмотал. Помню, буряты один раз нас херачить пришли… Ну и вот…

Петрович его не слышит, он закрыл глаза и видит актовый зал в детдоме… Сцена. На сцене он, Петрович, в шортах и пионерском галстуке поверх рубахи.

ПЕТРОВИЧ. Аркадий Гайдар. Сказка о Мальчише-Кибальчише. Отрывок. “Эй же, вы, мальчиши, мальчиши-малыши! Или нам, мальчишам, только в палки играть да в скакалки скакать? И отцы ушли, и братья ушли. Или нам, мальчишам, сидеть, дожидаться, чтоб буржуины пришли и забрали нас в свое проклятое буржуинство”? (Открыл глаза.)

ОХОТОВЕД. Вот я тебе и говорю. Мы бурятам чисто так вломили…

ПЕТРОВИЧ. В натуре, театр хочу!

ОХОТОВЕД. И с тех пор буряты нам за водкой бегали…

ПЕТРОВИЧ (вслух). “Как услышали такие слова мальчиши-малыши, как заорут они на все голоса! Кто в дверь выбегает, кто в окно вылезает, кто через плетень скачет. Все хотят идти на подмогу. Лишь один Мальчиш-Плохиш захотел идти в буржуинство…”

ОХОТОВЕД. Это к чему ты тут сейчас?!

ПЕТРОВИЧ. Да в детдоме на конкурсе чтецов читал… Так я тоже артист, в натуре! Забыл только…

ОХОТОВЕД. Был у нас похожий случай в Пушмехе… Один пацан…

ПЕТРОВИЧ. Я помню, ты рассказывал уже… Слушай, театр — это реальный понт! А кто чисто играть будет?! Может, из нашего Дворца кого заказать?!

ОХОТОВЕД. У меня там корешок один есть, кулисы раздвигает, мотали мой первый срок вместе. На днях с ним бухали в ДК, тишина там… На гастролях все.

ПЕТРОВИЧ. В натуре, че за жизнь пошла. Только конкретная тема обрисовалась, и на тебе перо в бочину…

ОХОТОВЕД. Не пыли. Давай выпьем и сообразим. (Разливает, поглаживает бок.) Ты моя драгоценная… За театр!

Пьют. Долго молчат.

ОХОТОВЕД. Есть у меня еще одна мысль шахматная. Знаешь такой анекдот…

ПЕТРОВИЧ. Да знаю я… Давай, за театр лучше перетрем!

ОХОТОВЕД. Не суетись, как фраер! Знаешь, и молодец… Сам с усам, в натуре!

ПЕТРОВИЧ. Ты же мужик, не огорчайся на меня… Давай, трави… Ну, погорячился. Ну, не знаю я твоего анекдота, в натуре! Давай я еще тебе налью!

ОХОТОВЕД. Петька с Чапаем станицу заняли, порубали всех к едрене-фене, сидят, как мы, пьют. Тут Чапай кричит: “Бабу хочу, только чтоб гимназисткой была”. А Петька: “Мы ж порубали всех, где я тебе гимназистку найду?!” Чапай шашкой машет: “Зарублю к едрене-фене матери! Тащи гимназистку…”

ПЕТРОВИЧ. Ну и?! Это ты типа к чему?!

ОХОТОВЕД. Ты слушать будешь или гундеть?! Идет Петька по станице, видит, шмара пьяная сидит… Он к ней: “Типа сыграешь гимназистку?” А она: “Кого я только за свою жизнь не играла”. Петька пообещал ей часы, которые Буденный подарил. Пришли, а там жопа! Чапай на столе, шашка под столом. Петька часы ей отдал, выпил с ней конкретно и вырубился. Она сидит такая, на часы смотрит и говорит: “Мужчины, я чего-то не поняла, меня кто-нибудь иметь будет?! А то ж я в гимназию опаздываю!”.

ПЕТРОВИЧ. Ну?!

ОХОТОВЕД. Не смешно?! А может, девушек легкого поведения?

ПЕТРОВИЧ. Головняков выше крыши, денюха послезавтра, а ты за баб!

ОХОТОВЕД. Не пыли! Не сечешь ты мою шахматную мысль! Сними баб, и они типа артистки у тебя будут… Сечешь?

ПЕТРОВИЧ. Секу. А они че, умеют?!

ОХОТОВЕД. Был у нас один такой тормоз в Пушмехе. Пару раз темную сделали, и прошло у него! Анекдот со смыслом был, не понял, нет?!

ПЕТРОВИЧ. В натуре, чисто дошло! Баб вызвать и мужиков!

ОХОТОВЕД. Ну, это как хочешь уже…

ПЕТРОВИЧ (набирает номер). Нет, реально, театр — это тема! Алле, Стасик-на! Это Петрович! В смысле, какой?! Ты попутал чего-то, Стасик?!

3.

Сауна. Молодые люди сидят особняком, уткнулись в сотовые телефоны. Девушки красятся, пилят ногти, болтают.

ВИКА. Хреново, когда клиент не помнит. Попали мы, прям чую…

МАДЛЕН. Сейчас бухнет и вспомнит!

ВИКА. А ты типа ясновидящая у нас!

МАДЛЕН. Я не первый день в профессии, так что не надо ля-ля!

ВИКА. Ой-ой-ой, какие мы не простые! Ладно… Давайте хоть побазарим… Кто че летом делать будет?

КРИСТЯ. Каникулы себе летом устрою. Денег еще подзаработаю и уеду насовсем от вас.

ВИКА. Ты уж чисто определись, на каникулы или насовсем…

МАДЛЕН. Было бы куда ехать, я бы уехала…

КРИСТЯ. Я лично на “Дом-2” поеду. Давно хочу… Решилась вот. Вчера смотрела и плакала, там один мальчик есть, Степа, хороший… А ему все шалавы какие-то попадаются…

Парни отвлеклись от сотовых, слушают.

МАДЛЕН. А ревела-то че?!

КРИСТЯ. Жалко…

ВИКА. Ой, прям нужна ты там кому!

КРИСТЯ. Хочу, и все… И поеду! Он такой зайчик, я прям теку вся, когда вижу его… А шалавы пользуются тем, что Степа доверчивый! Прям из автомата бы их всех расстреляла и взорвала потом…

ВИКА. И сожгла бы, и пепел бы по ветру!

МАДЛЕН. Суровые будни провинциальной проститутки… А мечты-то какие, “Дом-2”. Я шизею, дорогая редакция!

КРИСТЯ. Я с ним любовь строить буду…

ВИКА. Че?!

КРИСТЯ. Любовь! Разгоню шалав всех и построю. Я уже и стихотворение к кастингу выучила…

ВИКА. Ну, давай, засвети!

МАДЛЕН. Мы вроде как комиссия будем тут… Кастинг на “Дом-2”.

КРИСТЯ. Только вы не смейтесь. Я ж серьезно… А стихи мне подруга школьная в альбоме написала… Называется “Музыкант”. Степа там на “Доме-2” в группе на баяне играет, на гастроли ездит… Только не ржите, а то читать не буду… (Встала, облизала губы, закрыла глаза.)

Подойди — хватит песен — разведи мне колени,

Пусть сливаются в трении влага и тени.

Не люби меня нежно — возьми меня силой…

Глубоко… ещё глубже… чтобы невыносимо…

Ну же резче, певец, не ищи жара в звуке,

Запусти ко мне внутрь театральные руки…

Изогнуться я вся для тебя только рада…

Терзай — разрешаю — а песен не надо!!!

Все дружно ржут.

МАДЛЕН. Не надо песен, в натуре, три вагона! Мне бы твои заботы…

ВИКА. Парни, скажите бабе комплимент, видите же, не в себе!

СЕРЕГА. А шо, красиво… Я бы с ней снялся в кино, если снимать будут…

ЭДИК. А я вот тоже хочу на “Дом-2”. Мне надо, чтобы меня по ящику увидели и в кино позвали.

ВИКА. По ходу дела, ты с нами сначала в кине сыграешь… Прям чую, фигня какая-то нездоровая…

КРИСТЯ. А я все равно со Степой буду. Вот увидите!

КОСТЯ. Я вот думаю, все, ну, ладно, вы, а нас-то на кой заказали?

МАДЛЕН. Не суетись под клиентом! Стасик ушлый, сейчас напоит Петровича, тот и вспомнит все…

ЭДИК. Лучше бы не надо…

СЕРЕГА. А шо еще за Охотовед?!

ВИКА. Кореш Петровича, восемь ходок, три побега… Друган евоный, охотоведом был до тюряги или учился где-то… Прикольный чувак!

МАДЛЕН. Че плетешь?! Охотовед Петровичу, как батя… Петрович еще в детдоме к нему бегал, а он их отрабатываться определял, кого по карманам, кого по хатам. Петрович — форточником был…

КОСТЯ. Попали мы… Быстрей бы уже…

ВИКА. Я вам давно говорю, что прям задницей чую!

МАДЛЕН. Женщина, остыньте! Заманала уже! Колхоз “Светлый путь”! Доярка-передовица, стахановка! Я хренею, дорогая редакция!

ВИКА. Че?!

МАДЛЕН. Хрен во че! Не надо тут театру! Не верю!

КРИСТЯ. Девочки, не тупите! Вы че, ссоритесь?!

ВИКА. Я ее щас мочить буду, в натуре!

МАДЛЕН. Ты так со своим хахалем разговаривай! Со мной не надо так! Я же отвечу!

Вика бросается на Мадлен. Девушки срывают друг с друга парики. Крики, визг, мат. Остальные участники агитбригады пытаются разнять девушек.

4.

Холл. Агитбригада построена перед Петровичем. У Мадлен синяк под одним глазом, у Вики под другим.

ПЕТРОВИЧ. Короче, так. У меня завтра вечером чисто денюха. Пацаны придут, то да сё, все конкретно будет. Хаванина, пойло — этого всего через край, а вот понта хорошего нет. А как реальному пацану без хорошего понта?! Да никак! Мы же напьемся и начнем фраерить друг перед другом. Типа у меня стрип-бар, а у меня казино, а у меня в квартире газ! Мы тут вчера с Охотоведом взвесили все реально, и вот что получается… Чисто по жизни ну всё у всех уже есть, не приколешь за это… А вот так, чтобы не по жизни, чтобы чисто за душу брало, такого нет. Ну, нет чисто такого! И певцов всяких звали, и танцоров, все не в цвет… Короче, я решил театр замутить свой! А?! Не слабо нам?! И постанову братве показать, и ушатать всех! Нормальная тема?! У меня свой театр, в натуре! С живыми актерами! Все же облезут!

Долго смеется. Молчание.

ВИКА. Это че, типа ролевухи будет?!

КРИСТЯ. Да не тупи, сказали же — театр, с живыми…

МАДЛЕН. Уважаемый, а оплата как обычно?!

ПЕТРОВИЧ. За бабло не рубитесь, девоньки, не обижу.

ВИКА . Ну, только если без изврата…

ЭДИК. Это порнотеатр, что ли? Я слышал, что в Москве есть такой, говорят, самый реальный театр там у них.

СТАСИК. Так, тише, девочки, успокоились… Петрович, ну что, всех берете? У вас на сколько человек пьеса, ну в смысле, постанова ваша? Давайте утрясем все, а то мне отъехать по делам нужно…

ПЕТРОВИЧ. Ты не буровь так, Стасик… Я так-то тебя в подельники взять хотел. Ты, надеюсь, не против?! Будешь чисто моим помощником, ты же кончал у нас…

СЕРЕГА. А шо ставить-то будем?

ПЕТРОВИЧ. Вот это правильный пацан. Как зовут?!

СТАСИК. Это Серега…

ПЕТРОВИЧ. Сечешь поляну, Серега… Мы их всех так поставим! Чтобы чисто покраснели все…

КОСТЯ. Надо чтобы смешно было, или как?!

СТАСИК. Это Костя, Костяшка…

ПЕТРОВИЧ. Душевно надо… Чтобы душа сначала развернулась…

МАДЛЕН. А потом свернулась, да, уважаемый?!

СТАСИК. Мы вообще-то про театр тут, вы вникайте уже…

ВИКА. Я за!

КРИСТЯ. Ты сама-то поняла, нет, че сказала?

ПЕТРОВИЧ. Короче, постанова такая будет. До завтра отсюда никто не уходит. Места — завались, как на кладбище… Сауна, бильярд, бар — всё чисто для вас. Но только кого пьяного увижу, не обижайтесь-на, рассержусь! Все, базар окончен, идите шконки делить. Стасик, ты останься, перетрем с тобой.

ВИКА. А я шмотки не взяла, в чем играть-то?

ПЕТРОВИЧ. Не суетись! Так, чисто свободны все…

Агитбригада уходит. Стасик садится на пол напротив Петровича.

ПЕТРОВИЧ. Вот я не знаю чисто какую постанову заделать… Давай, подскажи чего…

СТАСИК. Что-то простое надо, такое, чтобы из детства прям было.

ПЕТРОВИЧ. Вот мы вчера по ходу на этой теме и упились с Охотоведом…

СТАСИК. Может, сказку какую…

ПЕТРОВИЧ. Давай, Стасик, выручай-на… Одно дело чисто делаем. За мной не заржавеет, ты знаешь, не обижу.

СТАСИК. Может, “Красную Шапочку”, эротический вариант… Три женские роли, три мужские, все сходится…

ПЕТРОВИЧ. Шапочку, говоришь?! Не знаю…

СТАСИК. Сейчас с Интернета текст качну, и попробуем…

ПЕТРОВИЧ. Давай-давай, я в этом не секу… Делай че надо, только завтра постанова должна быть!

Стасик уходит, сталкивается на лестнице с Охотоведом.

ПЕТРОВИЧ. Охотовед, ты где, в натуре, бродишь?! У меня тут без тебя мозг вспотел вспоминать… Мы же вчера, оказывается, такую замуту реальную придумали… А я сегодня и не помню ни хрена про театр, про баб… Тут еще Стасик с телками и пацанами…

ОХОТОВЕД. Не пыли, Петрович, я по делу отчаливал! На вот гляди… (Подает Петровичу кипу листов. Берет бутылку, пьет. Принес кресло, сел.) Ну, оценил?!

ПЕТРОВИЧ. Как поставить спектакль за 12 дней с нуля. И че?! Это че за муть?!

ОХОТОВЕД. Это мне в ДК дали, в народном театре. Они летом с пионерами в лагеря ездят и театры там мутят. Вот, взял для тебя, изучай!

ПЕТРОВИЧ. Я, в натуре, твою шахматную мысль не отупляю…

ОХОТОВЕД. Ты накати еще, в башке и посвежеет! Кто спектакль ставить будет?! Пушкин?! Или как его там, Станиславский, вашу маму?! Давай, вникай, в натуре. Сам же решил реально понтануться!

ПЕТРОВИЧ. Я чисто за базар отвечаю… Просто, в натуре, неожиданно… (Читает.) Как за 12 дней сделать спектакль “с нуля”. День первый. Нулевое задание: знакомство. Наш лагерь стоял на берегу озера. Двухэтажный дом: никаких особенных удобств и комфорта. (Кричит.) Стасик, в натуре, давай, веди сюда актеров! Я им чисто лекцию читать буду…

Сауна.

ЭДИК. Что я вам говорил, порнотеатр! Будем, как в Москве! Придется нам этих мадам чпокать. Чур, я самую молоденькую.

СЕРЕГА. А шо, мне она тоже нравится…

КОСТЯ. И мне нравится, чего теперь?! Вот засада, мне через два дня свадьбу вести, а у меня ни сценария, ни костюмов, ни музыки… Попадалово…

ВИКА. Слышь, Кристя, мальчонки по ходу тебя делят! А меня че, никто не хочет? МАДЛЕН. Уймись, звезда, сейчас еще работать придется.

СЕРЕГА. А шо, ты мне тоже нравишься, в теле такая. Есть за шо взять…

ВИКА. А ты бы не говорил, а делал уже… Тем более мне отца надо ребенку… Ты вообще откуда взялся тут?! Ты кто вообще?

СЕРЕГА. Модель я, в агентстве роблю. Там много наших, с Киева в основном. А шо, тело у меня шо надо… Всяко лучше, чем на заводе.

МАДЛЕН. А мне молоденький нравится. Как тебя, сынок? Эдик? Моим будешь… Забудь про Кристю, она неумеха! А я опытная!

ВИКА. Че вы тут губы раскатали. Как Петрович поставит, так и будем стоять… Вот мы попали, в театре же слова еще говорят! Нам че, текст дадут!

МАДЛЕН. Тебе не надо, стонешь, извиваешься, и зашибись.

КРИСТЯ. Я уйти хочу. Прямо сейчас. Я не могу больше изменять Степе…

ЭДИК. А со мной хочешь?! А потом вместе на “Дом-2”. Будем там друг друга поддерживать. Ты мне нравишься вроде… А я тебе как?! Чувствуешь чего-нибудь от меня?

КРИСТЯ. Ну, я не знаю пока… Нормально вроде. Так-то мы с тобой можем как пара прийти на проект… Так даже лучше…

ВИКА. Так, короче, давайте договоримся. На групповуху не соглашаемся, хорошо?! Я сегодня выходной себе хотела устроить…

СЕРЕГА. А шо групповуха?! Нормально, я вот не пробовал еще…

МАДЛЕН. А я тогда с кем? Вика с “шо”, Кристя с “Дом-2”. Зашибись, земная жись! Тогда ты со мной будешь. Как тебя?

КОСТЯ. Костяшка…

МАДЛЕН. Ну и зашибись, Костяшка… Ты, говоришь, свадьбы ведешь?! Возьми меня, я и стриптиз, и приват могу.

6.

Холл. Агитбригада расселась на полу. Все откровенно скучают. Охотовед дремлет в кресле. Стасик прогуливается позади Петровича и Охотоведа.

ПЕТРОВИЧ. Как только дети обустроились, их всех собрали в холле, чтобы объявить правила лагеря. (Пауза.) В натуре, как у нас… Легко себе представить, что такое дети, только что приехавшие в лагерь: они же первый раз вышли в люди! На них смотрят, они других рассматривают. Все в ожидании, волнении. Кто-то уже успел в кого-то влюбиться, кто-то с кем-то поссориться. И вот они собрались: кто на полу, кто на табуретках сидит, кто стоит — одним словом, в хорошей такой тесноте.

ВИКА. Это вы че такое читаете, Петрович?! Это нам типа учить надо?!

КРИСТЯ. Ты че тупишь?! Скажут учить, будем учить…

МАДЛЕН. Что дальше, уважаемый?

СТАСИК. Девочки, вы как разговариваете?! Это что за хендехох, а?! У нас театр или бордель?!

ОХОТОВЕД. Помню, у нас в Пушмехе был один случай похожий…

ПЕТРОВИЧ. Подожди, Охотовед. Так-то она права, муть какая-то… Вот смотри… (Читает.) Наконец предоставили слово и мне как художественному руководителю смены. Я начала так: “Ведь многие из нас действительно еще не знают друг друга. Ну, так давайте знакомиться. Но не просто: вот я такая-то, и вы меня будьте добры слушаться. А по-театральному”. (Пауза.) Муть голубая! Хорошо, Охотовед, я знаю, ты старался. Ладно, читаю дальше, в натуре… “Вот я неизвестно кто, и вы неизвестно кто. Вот мы и начнем сейчас догадываться. Меня, например, зовут — тут я выдержала паузу, — имя мое такое же, как у Пушкина, отчество — по имени основателя северной столицы, а фамилия очень легкая — как у автора “Конька-Горбунка”. (Откладывает листы.) Про Горбунка — это уже перебор, в натуре… Давай без этого… А смешно, у нее отчество, как у меня!

Долгое молчание. Все смотрят на Петровича.

СЕРЕГА. А шо играть-то будем?

СТАСИК. Вы позволите, Петрович? Девочки, собрались все… Будем играть “Красную Шапочку”.

ЭДИК. Ну, что я говорил?! Порнотеатр…

КОСТЯ. Мне без разницы, только бы побыстрее…

ПЕТРОВИЧ. Я чисто не понял?! Типа как быстрее?! Вы не отупили еще, что вы тут до конца? Пока постанову мне не отбарабаните, хрен кто выйдет отсюда!

ВИКА. Так типа че, давайте роли уже, и погнали!

СТАСИК. Так. Ты, Вика, будешь бабушкой. Да, Петрович?!

ВИКА. С фига ли бабушкой? Мадлен старше меня, пусть вот она и будет! Я же не говорю, что Шапочкой хочу! Бабкой — вот вам!

МАДЛЕН. Ты когда себя в зеркало видела?! Я вот знаю, как себя в форме держать!

ПЕТРОВИЧ. А че у них в театрах всегда такие терки?!

СТАСИК. Девочки, я вас предупреждаю последний раз! Следите за базаром, за речью то есть! А лучше язычки в попки засунули и слушаем режиссера, то есть вас, Петрович. У нас времени мало!

ПЕТРОВИЧ. Это чисто я сейчас режиссер, типа по-ихнему? Прикольно! Как кликуха какая, да, Охотовед?! Режиссер!

КРИСТЯ. Я могу бабушку играть. Мне все равно…

ЭДИК. А я слышал, что в Москве сейчас модно, когда женские роли мужчины играют, и наоборот!

ПЕТРОВИЧ. А мы че, типа в Москве? Ты чисто кто такой умный?!

СТАСИК. Это Эдик…

ОХОТОВЕД. Не пыли, Эдик, не надо…

ПЕТРОВИЧ. Короче, баб пусть бабы играют, а мужиков — мужики. Давай, Стасик, рули…

Стасик садится рядом с Петровичем на пол.

СТАСИК. Так, девочки, собрались. Я сейчас читаю текст вслух, потом раздаю роли. И тихо мне тут… (Читает.) “Жила-была в одной деревне маленькая девочка, такая хорошенькая, что лучше ее и на свете не было. Мать любила ее без памяти, а бабушка еще больше. Ко дню рождения подарила ей бабушка красную шапочку. С тех пор девочка всюду ходила в своей новой, нарядной красной шапочке. Соседи так про нее и говорили: “Вот Красная Шапочка идет!”

Под монотонное чтение Стасика сначала Петрович, а потом и вся агитбригада закрывают глаза.

Петрович идет по красивому зданию с колоннами и мраморными лестницами. На Петровиче сюртук. Под ногами паркет. Петрович торопится, на бегу курит папироску. Небольшой холл. Петрович вбегает в него и видит двух солидных мужчин, которые что-то оживленно обсуждают и смеются. Петровичу стыдно, что он курит в таком красивом месте. Он украдкой кидает папироску на паркет и тушит ее ногой. Мужчина видит это и укоризненно качает головой.

МУЖЧИНА. Молодой человек, будьте добры, подойдите. (Пауза.) Вы отдаете себе отчет, где вы находитесь?! Это же театр — храм искусств! А вы! В присутствии двух светил русского театра, Станиславского и Немировича-Данченко, тушите окурки о паркет! Извольте поднять папироску и выбросить ее в урну!

Петрович смущенно поднимает окурок, бросает его в урну. Мужчины провожают его укоризненными взглядами. Петрович заходит за угол, подслушивает разговор.

МУЖЧИНА. Так вот, Костя, в общем, беру я ее за жопу…

Кристя и Эдик, держась за руки, входят в ворота. Над воротами надпись “Дом вечный. Построй свою любовь”. Со всех сторон на них направлены объективы телекамер. Звучит какая-то красивая музыка. Красивые парни и девушки стоят вдоль дорожки и аплодируют Кристе и Эдику, бросают цветы к ногам. В конце дорожки кресло-трон, на нем восседает женщина в маске лошади. Кристя и Эдик подходят к ней, встают на колени. Хором произносят текст.

Кристя и Эдик. Мы, вновь пришедшие на проект, в присутствии наших товарищей торжественно клянемся… Строить любовь, как завещала нам великая женщина-лошадь. Делить радости и горести, постель и продукты с ближним своим. Жить по законам проекта. Жить ради проекта. Гордо нести по жизни звание строитель Любви! Клянусь! Клянусь! Клянусь!

Женщина-лошадь выдает Кристе и Эдику микрофоны-петлички. Кристя и Эдик целуются. Тут все аплодируют, аплодируют.

Охотовед видит Стасика, который сидит на полу и читает вслух.

СТАСИК. Не успела Красная Шапочка еще и до мельницы дойти, а Волк уже прискакал к бабушкиному домику и стучится в дверь: тук-тук!
Охотовед почему-то видит в Стасике бурята и грозно спрашивает.

ОХОТОВЕД. Кто там?!

Стасик отвечает ему тоненьким голосом с нерусским акцентом.

СТАСИК. Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, я к вам в гости пришла, пирожок принесла и горшочек масла.

ОХОТОВЕД. Не гони, в натуре! Ты бурят! Мало мы вас в Пушмехе мочили, сейчас снова огребешь! Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется.
Входит Стасик, на нем бурятская шапка, смотрит по сторонам. Из-за двери выходит Охотовед и бьет Стасика по голове табуретом, смеется.

Мадлен видит себя в дорогом вечернем платье, в драгоценностях и мехах. Вечер Трудовой Славы. Мадлен выходит на пенсию и по этому поводу устраивает прием. В огромной сауне куча гостей. Это бывшие клиенты, коллеги и VIP-персоны. Над импровизированной сценой огромный баннер с надписью: “Я отдала себя всю…” К Мадлен то и дело подводят молоденьких девушек, чтобы представить. Мадлен произносит одну и ту же фразу: “Что я могу тебе сказать, детка, свою работу нужно делать с бесконечной самоотдачей! Любите ли вы профессию так, как люблю ее я?!” Звучит торжественная музыка, входит Петрович. За Петровичем семенит Вика в наряде дешевой уличной проститутки. Она несет на вытянутых руках орден на ленте. Петрович целует Мадлен руку, говорит речь.

ПЕТРОВИЧ. Ну, я чисто-на, как губернатор города не мог на пропустить такое событие, в натуре. Красиво говорить не умею-на… Поэтому, Мадлен, чисто прими в знак уважухи за свой труд, в натуре, этот типа орден “За заслуги перед профессией первой степени”. Вика-на, ты где там гасишься?! Не мельтеши, подай-на орден!

Вика подает Петровичу орден, кланяется и пятится к гостям. Охрана выводит ее из зала. Петрович прикрепляет Мадлен на грудь орден. Мадлен плачет. Зал аплодирует.

СТАСИК. Но, по счастью, в это самое время проходили мимо домика дровосеки с топорами на плечах. Услышали они шум, вбежали в домик и убили Волка. А потом распороли ему брюхо, и оттуда вышла Красная Шапочка, а за ней и бабушка — обе целые и невредимые. (Пауза.) Ну вот, собственно, и все…

Агитбригада, Петрович и Охотовед возвращаются в реальность, тупо смотрят на Стасика.

ВИКА. Хоть убейте, бабку играть не стану… Даже у мамки слов больше… А у бабки одна фраза: “Кто там?” Трое из Простоквашино. Кто там? Кто там? Кто там?

МАДЛЕН. Да достала ты уже, в натуре! Простите, режиссер, сорвалось! Можно без базара, в смысле без текста всякого, так сыграть, что офигеют все!

ВИКА. Вот и играй!

МАДЛЕН. Да легко!

СЕРЕГА. А шо, нормально, если слов нет! Можно я охотником буду?

СТАСИК. Позвольте, Петрович?! Так, тихо, девочки! Я, как помощник режиссера, все уже распределил. Мадлен — бабушка, Вика — мама, Кристя — Шапочка. Эдик — волк. Серега и Костяшка — охотники. Возражения не принимаются. Сейчас я вам даю текст, и у кого он есть, учим. У кого нет, вживаемся в образ. Просто хендехох какой-то! Как будто снова в родном культпросветучилище побывал. Вопросы есть у кого-нибудь?

ВИКА. А в чем фишка-то? Типа по ходу пьесы секс еще будет?!

МАДЛЕН. Как уважаемый режиссер Петрович решит, так и будет. Не гунди не по делу!

ОХОТОВЕД. Помню, как-то у нас в Пушмехе…

ПЕТРОВИЧ. Подожди, Охотовед. Так, я не понял?! Вам че мой помощник сказал?! Быстро учить и вживаться метнулись! Час вам на все! Стасик, ты чисто проконтролируй, чтобы у них все реально было…Типа, репетиция и все такое… Ну, ты знаешь…

СТАСИК. Так, девочки, пошли за мной в сауну…

Агитбригада уходит. Петрович наливает себе и Охотоведу. Молча выпивают, курят.

ОХОТОВЕД. Играет?

ПЕТРОВИЧ. Кто?!

ОХОТОВЕД. Очко, говорю, играет?!

ПЕТРОВИЧ. Ну есть такая тема… Может, ну его на, театр этот?!

ОХОТОВЕД. Не пыли! Ты же вчера уже братве растрещал, что у тебя такая приколюха будет! Не помнишь?

ПЕТРОВИЧ. Че, в натуре? Не помню… Вот я баклан! Надо же так, а?!

ОХОТОВЕД. Так что, давай, накатим еще и чисто успокоимся … Надо еще придумать, где типа сцену устроить…

ПЕТРОВИЧ. Пойдем, поглядим…

7.

Сауна. Вика, Эдик и Кристя сидят рядом, в руках тексты. Серега и Костя уткнулись в телефоны. Стасик говорит по сотовому.

СТАСИК. Я же вам объясняю, девочки на вызове. Да, их выкупили на сутки. Что? Я не могу вам сказать имя клиента. Позвоните на фирму, у нас много девочек… Я понимаю, что вы хотите именно этих, но ничем не могу вам помочь. Повторяю еще раз, при всем моем уважении к вам, не могу. Что? Слышно плохо. Ничего не слышу… Связь плохая… (Отключает.) Просто кино и немцы! Хендехох! Пипец! Аут! Мне еще терок с бандюками из-за вас не хватало. Хромой вас требует! Говорит, приеду сейчас… Угрожает еще, писька такая!

Молчание. Вика громко читает.

ВИКА. Сходи-ка ты, Красная Шапочка, типа к бабушке, снеси ей этот пирожок и горшочек масла да узнай, здорова ли она.

КРИСТЯ. А за автора кто будет?! Может, ты, Стасик?!

СТАСИК. Я чувствую, я скоро за такого автора буду… Надо Петровичу сказать, пусть сам с Хромым разруливает… Просто кабздец какой-то! Мадлен, ты за старшую… (Уходит.)

КОСТЯ. Может, рванем отсюда, пока не поздно еще?!

ЭДИК. Ага, потом найдут и ногами в тазик с цементом…

МАДЛЕН. Чего раскудахтались? Обычные будни провинциального сутенера. Стасику на дню раз десять так звонят и чего?! У Петровича, как на кладбище, тихо и спокойно!

ВИКА. А я вот нарывалась на Хромого… Мало удовольствия.

МАДЛЕН. Так, учим текст, короче… Давайте, я за Стасика прочитаю. Где там у вас?! (Ей протягивают листы, она долго смотрит, читает медленно.) Как-то раз испекла мама пирожок и сказала дочке… (Пауза.) Ну…

КРИСТЯ. Вика, че тупишь?! Твоя речь…

ВИКА. Да где?!

КРИСТЯ. Да тут же!

ВИКА. А, вот… Сходи-ка ты, Красная Шапочка, к бабушке, снеси ей этот пирожок и горшочек масла да узнай, здорова ли она.

МАДЛЕН. Собралась Красная Шапочка и пошла к бабушке в другую деревню. Идет она лесом, а навстречу ей — серый Волк. Очень захотелось ему съесть Красную Шапочку, да только он не посмел — где-то близко стучали топорами дровосеки. Облизнулся Волк и спрашивает девочку… (Пауза.) Волк, не спим, твою маму…

ЭДИК. Куда ты идешь, Красная Шапочка?

МАДЛЕН. А Красная Шапочка еще не знала, как это опасно — останавливаться в лесу и разговаривать с волками.

ВИКА. Смешно. Прямо про нас, бабы.

МАДЛЕН. Поздоровалась она с Волком и говорит…

КРИСТЯ. Иду к бабушке и несу ей вот этот пирожок и горшочек масла.

ЭДИК. А далеко ли живет твоя бабушка?

КРИСТЯ. Довольно далеко, вон в той деревне, за мельницей, в первом домике с краю.

ВИКА. Ну и дуры же мы, в натуре, бабы! Вот сказка же, а с каким, типа, смыслом написана!

ЭДИК. Ладно, я тоже хочу проведать твою бабушку. Я по этой дороге пойду, а ты ступай по той. Посмотрим, кто из нас раньше придет.

МАДЛЕН. Сказал это Волк и побежал что было духу по самой короткой дорожке. А Красная Шапочка пошла по самой длинной дороге. Шла она не торопясь, по пути то и дело останавливалась, рвала цветы и собирала в букеты.

ВИКА. И всегда нас обманывают…

МАДЛЕН. Ты уже забодала! Ты еще слезу пусти!

ВИКА. И пущу! Я, может, вот сейчас только все поняла! А че, скажи еще, что не бывает так… Живешь себе, работаешь… И тут, хренак тебя из-за угла мысль умная по башке! А как ты живешь, Вика?! Чем ты занимаешься?! Зачем?!

КРИСТЯ. Точно! Вот я Степу когда увидела там, и подумала… Зачем я изменяю ему?! Я же должна чистой к нему прийти, невинной почти!

МАДЛЕН. Пионерский лагерь “Нюни”! Эй, пионерия, чего разошлись, а?! Почти невинные они!

СЕРЕГА. А шо, охотники-то скоро там появятся?!

ВИКА. Да отвали ты!

ЭДИК. А мне нравится, красиво Кристя говорит, и Вика нормально…

КОСТЯ. Да при чем тут это?! Я вот думаю все, а как мы тебе живот вспарывать будем, чтобы их освободить?! Танец, что ли, какой придумать?!

МАДЛЕН. Ага, танец. Ансамбль песни и пляски, дорогая редакция…

ВИКА. А я еще над гороскопами смеялась… А у меня про сегодня так и написано. Вы задумаетесь о смысле жизни… Вот тебе и Павел Глоба…

КОСТЯ. Давайте дальше, до конца дойдем уже…

МАДЛЕН. Не успела она еще и до мельницы дойти, а Волк уже прискакал к бабушкиному домику и стучится в дверь… Кто там?!

В доме гаснет свет. Долгое молчание.

ВИКА. Вот тебе и Глоба…

Серега видит такую картину. Он с обнаженным торсом, повязывает на голову красную ленту, берет в руки пулемет и идет в темноту. Он — Рембо, он должен спасти беззащитных девушек и двух молодых людей. Он выходит в холл, замирает. Он знает, что в этом холле, как в лесах Вьетнама, кругом опасность… И только он, модель Серега-Рембо, может остановить зло! Он начинает поливать из пулемета во все стороны. При этом кричит: “Шо, падлы, не бачили, шо я Рембо!” Поет какую-то украинскую песню и стреляет, стреляет, стреляет…

8.

Следующий вечер. Та же сауна. Вход в бильярдный зал завешен блестящей тканью, что-то вроде кулис. Громко звучит какая-то блатная песня. Перед сценой за столиками в плетеных креслах расселись братки… Они только что попарились в сауне, сидят в простынях. Имен у них нет, все похожи друг на друга. Пьют, едят, курят, разговаривают.

Из-за кулис выходит Петрович, на нем костюм, галстук. Музыка обрывается.

ПЕТРОВИЧ. Добрый вечер, братва… Я вас собрал, чтоб вы у меня дома чисто отдохнули в праздник мой. Простите, в горле пересохло, волнуюсь типа… Жаль, что не все собрались. Многие ушли от нас в мир иной — Шуруп, Кастет, Чирик, Дятел… Да всех не упомнишь. Еще вот и Хромой вчера в больничку попал, говорит, хулиганы избили. Главное — жив, а с хулиганами разберемся! А теперь театр! Чисто мой, братва, театр! Постанова “Красная Шапочка”.

Братки свистят, улюлюкают. Петрович садится в зал. Занавес раздвигается. Затемнение в зале. На сцене появляется Стасик, одет как рэпер или сутенер из черного квартала. Звучит рэперский бит.

СТАСИК. Жила-была в одной деревне маленькая девочка, такая хорошенькая, что лучше ее и на свете не было. Мать любила ее без памяти, а бабушка еще больше.

Один браток кидает в Стасика колбасой.

БРАТОК. Чисто это же Стасик! Стасян, в натуре! Привет, чушкан!

СТАСИК. Ко дню рождения подарила ей бабушка красную шапочку. С тех пор девочка всюду ходила в своей новой, нарядной красной шапочке. Соседи так про нее и говорили: “Вот Красная Шапочка идет!”

На сцене появляется Кристя в красном пеньюаре, красных чулках. На голове повязана красная бандана. Кристя кланяется в пояс браткам.

БРАТОК. Бля буду, это же Кристя! Кристя, ты супер! Не, в натуре, актриса! Иди сюда, телочка, я тебя приласкаю-на!

Вслед за Кристей на сцену выходит Вика в наряде уличной проститутки, с сигаретой. В руках плетеная корзинка.

БРАТОК. Вот тебе на, Вика. Вика, Вика оторви-ка! Привет! Че, не узнаешь меня?! Ты че с корзинкой?! Иди, поиграем с тобой!

ВИКА (посылает братку воздушный поцелуй). Сходи-ка ты, Красная Шапочка, к бабушке, снеси ей этот пирожок и горшочек масла да узнай, здорова ли она

БРАТОК. К нам иди! Мы тоже пирожков хотим!

СТАСИК.   Собралась Красная Шапочка и пошла к бабушке в другую деревню. Идет она лесом, а навстречу ей — серый Волк.

На сцене появляется Эдик в набедренной повязке и парике. Изображает культуриста на конкурсе. Подходит к Кристе, обнимает ее за талию.

БРАТОК. А это че за мудло тут нарисовалось, хрен сотрешь?! Ты кто, задохлик?! Ты че к ней жмешься, в натуре?! Ты меня слышишь, нет?!

СТАСИК. Очень захотелось ему съесть Красную Шапочку, да только он не посмел — где-то близко стучали топорами дровосеки. Облизнулся Волк и спрашивает девочку…

БРАТОК. Да он еще и педофил, в натуре?! Ты знаешь, что я с такими на зоне делал?!

ЭДИК. Куда ты идешь, Красная Шапочка?

СТАСИК. А Красная Шапочка еще не знала, как это опасно — останавливаться в лесу и разговаривать с волками. Поздоровалась она с Волком и говорит…

КРИСТЯ. Иду к бабушке и несу ей вот этот пирожок и горшочек масла.

БРАТОК. Че ты с ним базаришь?! Давай его сюда, к нам!

ЭДИК (обнимая Кристю сильнее). А далеко ли живет твоя бабушка?!

БРАТОК. Ты, че не всосал, в натуре, это моя телка!

Браток встал, идет на сцену. Кристя и Стасик пятятся. Браток с ходу бьет Эдика в живот. Начинается потасовка. На сцену выбегают актеры и актрисы, другие братки, Петрович. Начинается драка. Охотовед стреляет из ружья в потолок. Немая сцена.

9.

Холл того же дома. В холле агитбригада, Петрович, Охотовед, Стасик. Все задумчиво молчат, пьют, курят.

СЕРЕГА. А шо, я сильно приложил этого, который Эдика бил?

СТАСИК. Да неслабо! Там кровища из носа так хлынула, прям хендехох…

КОСТЯ. Теперь точно в Москву надо валить, давно собирался… Тут жизни нам уже не будет…

ПЕТРОВИЧ. Никто не тронет, в натуре, я тебе говорю! Шавки они все… Сам же видел, как разбежались, когда Охотовед в потолок с ружья саданул! Не бойтесь, со мной не тронут…

ВИКА. Да уж, не тронут…

МАДЛЕН. Петрович знает, что говорит… Да, уважаемый?

КРИСТЯ. А я тоже уеду. Эдик, ты со мной?

ЭДИК. Поехали… Чего тут ловить…

ОХОТОВЕД. Петрович, ты чего загрустил?! Сам же мне плачешься каждую пьянку, что все достало тебя! Терки, разборки, братва! Шелуха это все! Че у тебя, чиста бабла мало?! Деньги — мусор!

ПЕТРОВИЧ. Да не из-за этого я! Просто праздник чисто испортили! Да, кстати, Охотовед, дойди до сейфа, надо с ребятами рассчитаться. У меня чего-то ноги не идут.

СЕРЕГА. А шо, знатная драка получилась, как на нормальной свадьбе…

ВИКА. Да уж… Вот тебе и гороскоп. В натуре, Паша Глоба…

МАДЛЕН. Петрович, а у тебя нового праздника не намечается?! А то мы с парнями не успели сыграть, обидно… Нет, я за себя сейчас говорю… Короче, мне понравилось… Что-то в этом есть…

ПЕТРОВИЧ. Как в анекдоте, кого я только за свою жизнь не играла…

ВИКА. Это вы про че, Петрович?!

КРИСТЯ. Че тупишь-то, про театр, ясно-понятно!

Появляется Охотовед с двумя пачками денег, отдает Петровичу.

ПЕТРОВИЧ. Ну, налетай, чисто! Зарплата! Кому в рублях, кому в баксах?!

Агитбригада выстраивается в очередь. Петрович отсчитывает деньги, жмет руку каждому, улыбается. Охотовед роется в листках, читает вслух. Те, кто получил зарплату, рассаживаются по местам, пересчитывают деньги, улыбаются.

ОХОТОВЕД. После конца смены мы все, кто связан с театром профессионально, долго не могли в себя прийти: вспоминали и то, и это, и как тот сыграл, и как этот песенку спел… Мы столкнулись с морем, с бурей детского творчества, с их энтузиазмом, с чистыми глазами, с их детской правдой — как будто нахлебались воздуха, озона! Ведь не кривлячные дети-то были! Со всей своей детской достоверностью играли цыпленка, лисенка, ежика… Детского творчества было больше, чем обычного режиссерского. Мы были в полном удовольствии от детей и готовы были благодарить их всю оставшуюся жизнь. Первый вывод — дети талантливы чрезвычайно. И, действительно, со всеми детьми, без исключения, можно заниматься театром.

Под этот текст все, включая Охотоведа, впадают в некий транс и видят свои картинки.

Серега с Костей снимают квартиру в Москве. Ходят на кастинги, подрабатывают в массовках. Серега танцует в стриптиз-клубе, народ дал ему кличку — Тарзан.

Эдик и Кристя — самые рейтинговые участники культового телепроекта “Дом вечный”. Степу выгнали на голосовании до прихода Кристи, поэтому она строит любовь с Эдиком.

Вика по Интернету вышла замуж за американца и уехала в Штаты.

Мадлен открыла свою школу гейш. Передает свой бесценный опыт.

Петрович в кабинете в кресле начальника. На стенах фотографии театральных деятелей и писателей. Петрович листает географический атлас мира. Входит Охотовед, улыбается.

ПЕТРОВИЧ. Где вы пропадали Иван Алексеевич? Я вас жду-жду… Думаю, пора нам уже и на гастроли выехать… Вот, листаю атлас мира, думаю, куда. У вас есть соображения на этот счет?

ОХОТОВЕД. Вы слышали, Василий Петрович, как зал реагирует?! Просто чудо! Такая органика! Особенно в том месте, где про бурятов! Я же вам говорил, что пойдет пьеса моя?! А вы спорили, говорили, что про Пушмех не интересно современному зрителю будет! А ему интересно! Живой нынче зритель!

В кабинет входит Стасик. Он в костюме-тройке. Петрович встает, освобождает кресло. Стасик садится, закуривает.

СТАСИК. А вы что, господа, на поклон не собираетесь? Надо пойти, пусть зритель видит виновников торжества!

ПЕТРОВИЧ. Станислав Сергеевич, как у нас с кассой? Мы тут с Иван Алексеевичем думаем на гастроли поехать, пора…

СТАСИК. Все замечательно, Василий Петрович, только с буфета сегодня половина выручки! Помните, я настаивал, что кроме коньяку еще и водочку закупить надо?! Так я оказался прав! Идет народ! Потоком идут! И бутерброды с селедочкой не подвели. Так что с кассой все хорошо, не волнуйтесь. Повезло вам с директором!

ОХОТОВЕД. Да уж! Такого директора еще поискать… (Достает из кармана пиджака фляжку, пьет, протягивает Петровичу.)

ПЕТРОВИЧ. Станислав Сергеевич, пригубите, добрый коньяк, армянский…

СТАСИК. Благодарю вас, мне еще финансовый отчет надо доделать… Вы не опоздаете на поклон?

ПЕТРОВИЧ. И правда, Иван Алексеевич, пора уже, идемте. Всего доброго Станислав Сергеевич, а насчет гастролей, я попрошу вас, подумайте…

СТАСИК. Всего доброго, господа…

Петрович и Охотовед уходят. Стасик кладет ноги на стол, достает из бара пиво, пьет из бутылки.

Петрович и Охотовед вместе с актерами, взявшись за руки, выходят на поклон. Зрители не отпускают, вызывают на бис. Еще и еще. Аплодируют.

Конец

 


18 +

Владимир Зуев
ПАРТИЯ

Игра в одном действии

Утро. Москва. Площадь Пушкина. “Пушка”. Милиционеры в куртках своих кожаных, как пингвины, стоят, ежатся, зевают, кучкуются. Вон таджики в красных жилетках ходят мимо, типа мусор убирают. Такие же, как и я, “понаехали”. Только они в жилетках, а я в пуховике. У них шапки с Черкизона, а у меня в “Спортмаксе” куплена за двести рэ. И нам одинаково холодно. Но они убирают мусор, а у меня встреча назначена. Поэтому я стою на месте, а они ходят… Им теплее. Я всегда сам с собой разговариваю, когда мне неуютно. Привычка. Как-то рассказал одному знакомцу, что базарю сам с собой, он долго молчал, курил, потом выдал: “Знаешь, чего скажу тебе, Валя, надо тебе пить завязывать”. Я ему: “В смысле?” А он мне: “Белка это!” Я сначала напрягся, а потом решил, да и фиг с ней, с белкой, вдвоем веселей. (Пауза.) Я вот давно заметил, тут, в Москве, что-то не то со временем. Договоришься с человеком, неважно, москвич он или “понаехали”, встретиться в восемь на “Пушке”. Стопудово в восемь тридцать он позвонит и скажет: “Старик, ты на месте уже? Да я понял! Просто пробки. Все, бегу до метро, минут через пятнадцать—двадцать буду. Обнимаю!” Что за приколы? Восемь тридцать плюс двадцать, получается восемь пятьдесят. В это время снова звонок: “Слушай, старик, меня тут перехватили по делу. Это на час-полтора! Ты пока кофе выпей. Ну, все, обнимаю!” Ты идешь пить кофе, и понимаешь, что Москва не твой город. (Пауза.) Что ты так подозрительно смотришь на меня, пингвин? Надо достать сотовый и сделать вид, что я разговариваю. “Да, алло. Ну да, на месте я. Как где? Где договаривались, на “Пушке”. Показываю рукой на кинотеатр “Пушкинский”, на памятник Александру Сергеевичу, типа объясняю “понаехали”, куда идти. Все, отвернулся пингвин, конец связи. Можно закурить. Ну, где ты, товарищ Хьюго из Бельгии? Где тебя носит? Надо бы смс написать, и эта мысль меня угнетает. Во-первых, холодно, а во-вторых, надо писать на латинице. Ладно, покурю и напишу. Ой, какой прикольный тип нарисовался. Я таких называю “персонажами”. Ходит вдоль лавочек, разговаривает с народом, со всеми подряд. Одет нормально, с пакетиком. Даже так, руки жмем?! Сейчас, стопудово, ко мне подойдет, надо уткнуться в телефон и реально написать Хьюго смс. Ну, что ты встал надо мной, не видишь, занят человек?! Давай, двигай дальше. Хьюго, ты где, я на Пушкинской, жду. Ну, че, где он там? Нормально. Прямо напротив моей скамейки, стелим газеты на мостовую. Ага, мало, еще один слой добавим? Мило! И еще один? Чего дальше? Жаль, что не лето, сидеть бы тут целыми днями и глазеть на всякую дурь, красота! Ага, в шахматы играть собрался. В шашки? Круто! Как он их расставляет, это что-то! Нет, не надо на него смотреть, а то он сейчас расставит и будет звать сыграть с ним. (Пауза.) Я сижу на мостовой на газетах и играю в шашки с городским сумасшедшим. Меня тут же примут, а его не тронут даже. Судя по тому, как он обход скамеек совершал, он тут живет практически. Телефон буду изучать. Антон. Антон. Уехал сюда, и привет, и хз где он тут. Алиса. Алиса — прелесть. Алиса — актриса. Тоже здесь где-то. Уехал в Москву человек, и сия пучина поглотила его. Звони не звони, абонент временно недоступен. Василий. Привет, Васек! А че, на “Б” нет никого? Ну да, из мужских имен только Борис, а чего еще на “Б”? Ну не будешь же писать “Бляди”, это же не имя, это подзаголовок целый. Василий, Вера, Володенька. Володенька, я же тебя зубами грызть буду, слышишь?! Надо к тебе в гости выбраться, Володенька. Герман. Надо же, кто у меня есть тут. Откуда? (Пауза.) Вы мне? Надо было сразу пересесть, теперь не отвяжется. Не, я в шахматы только. Обиделся! Ой, ой, ой! Шашечки в коробку складывает. Как он это делает, вы только посмотрите! Все, идем домой?! Походу, нет! Только не ко мне! Встать и уйти? А с чего бы ради? Ну, сижу и сижу! Кого-то он напоминает мне…

Он. Я не помешаю?

Я. Так уже… В смысле, сидите, места хватит…

Вот я попал, товарищи. А чего он пакет свой оставил на газетках?

Он. Значит, вы только в шахматы играете?

Я. Вы пакет свой оставили.

Он. А в шашки?

Вот и все, пингвин идет в нашу сторону.

Я. Пакет, говорю, забыли…

Он. А чего вы так боитесь милиции?! Зря! Давайте сыграем одну партию. Я вам категорически заявляю, пока вы рядом со мной, ни один милиционер не спросит ваших документов. Ну? Я расставляю?

Нет, а по мне так видно, что я пингвинов шугаюсь?

Я. Вы зря расставляете, я не играю в шашки, и с чего вы решили, что я боюсь?

Он. У вас какая-то проблема с документами? Вы с тревогой смотрите в их сторону.

Я. В смысле? А это с чего вдруг?

Он. Нет, на террориста вы не похожи, на барыгу тоже. Опять же не производите впечатления человека, совершившего преступление. Я прав? Вы же не преступник? Значит, документы…

Что за бред? Я бы уже встал и пошел, но у памятника стоят три пингвина, а этот товарищ обязательно будет кричать мне вдогонку, и все, кабздец…

Я. А вы из органов, на пенсии теперь, нет?

Он. Я думаю, что у вас нет прописки. Белыми или черными? У меня был такой период в жизни, и взгляд у меня был такой же, как у вас. И все же какими?

Я. Да? И что это за взгляд? Зря переживаете, все есть у меня! Вам-то какое дело, вообще?

Угораздило же… Еще Хьюго где-то лазит. Нет, чтобы по Интернету все вопросы с переводом решить. Нет!!! Валя, надо встретиться в Москва, нам надо общаться, надо говорить. У него-то дела тут еще есть свои! А я? Приперся сюда, ну ладно, по редакциям прошелся, рукописи оставил.

Он. Я люблю играть черными. Мы точно раньше не встречались?

Я. Согласен на белые. А с чего бы нам встречаться?

Товарищ, я не узнаю вас в гриме! Ты кто такой, мужик?! Что за развод тупой?

Он. Итак, используется доска восемь на восемь клеток. У каждого из нас, изначально, по двенадцать фишек, или простых шашек. Вот они, на первых трех рядах с каждой стороны. Шашки движутся по чёрным полям и могут вставать только на незанятые поля.

Засада. Нет, засада. Это теперь надолго. А пингвинов все больше и больше, и Хьюго, козел, пропал. Надо еще раз смс отправить.

Простая шашка может ходить по диагонали вперёд на одну клетку и бить вперед и назад.

Говори, дядя, мне бы только Хьюго дождаться, он иностранец, с ним мы прорвемся хоть куда.

При достижении дамочного поля или при бое через дамочное поле простая шашка превращается в дамку и продолжает бой по правилам дамки. Я не сильно перегрузил вас?

Я. Нет, нормуль. Все предельно понятно… Интересно даже. Вы специалист по шашкам? Спортсмен? Вы на деньги играете? Я на деньги не играю, извините, принцип.

Ага, спортсмен-шашечник! Шашист-затейник! Шашки-дамки! Ага-ага! Все нормуль!

Он. Так вот, за один ход шашку противника можно побить только один раз. Побитые шашки противника снимаются только после завершения хода.

Я. У вас пакет не утащат?

Он. Мы же с вами должны партию разыграть, пока вы не ушли.

Ага! Разыграем! Точно! Так, пакет взяли. Куда это мы? Ты, олень, на кой к пингвинам идешь. Эй, ты че на меня рукой показываешь? Ну, спасибо, сука Хьюго, не забуду тебе. Где встретимся, говорю, а он: “Я знать только Красный площадь и Пушкин”. Ладно, хоть не у Кремля сейчас торчу. Давай уже, Хьюго, гони сюда. Даже если его набрать, он всяко не ответит — роуминг, вашу маму. Идет, шашкист-затейник!

Он. Я не помню, на чем я остановился. А, вот… Пропуск хода не допускается. Ну, и самое главное, цель игры — съесть или лишить возможности хода все шашки противника. Начнем? Может, пятьдесят грамм для храбрости? У меня коньяк есть.

Ага! Легко! Только схожу за памятник, отолью и накачу! А че мне?! Вот будь у меня эта сраная прописка, я бы вам сейчас тут все кусты обоссал. Вот просто так, из принципа!

Я. Нет, спасибо, я с утра не пью. А то с утра выпил и весь день свободен.

Он. Точно! Именно! Вот поэтому я и прихожу сюда каждое утро с шашками и коньяком.

Ничего себе! Вот это фляжка! Нормально! Это же поллитра минимум!

Я. Хорошая фляжка у вас…

Он. Тогда за все хорошее!

Нормально он так, по-доброму отпил, не по-детски… Теперь есть вариант, что сначала пингвины его примут…

Я. А почему вы решили со мной сыграть, народу-то вон сколько?!

Он. А почему вы сели на мою любимую скамейку?

Ага, вопросом на вопрос?! Погнали!

Я. А почему я не должен был на нее садиться?

Он. А почему у вас нет прописки?

Слушай, ты одолел уже с этой пропиской. Там пингвины, тут этот! Хорош жути нагонять, дядя, мне и так не слишком комфортно! Еще и Хьюго потерялся на хрен!

Я. Мы уже на ты?

Он. А чего ты напрягся сразу?

Урод! Еще и улыбается! Бляха, на кого-то он похож…

Я. А ты кто такой, дядя, чтобы я тебе отчитывался?

Он. Дядя? Мы уже на ты? Можешь сейчас встать и уйти, я не против. Боишься? Конечно, я тут такой шум подниму, если ты пойдешь! Сиди ровно!

Дать бы ему по морде и уйти. Смотрит и улыбается. Надо же с утра в такую ерунду вляпаться.

Я. Чего надо, дядя?

Он. А я тебя сразу узнал. Краем глаза тебя увидел и узнал. Привет, Сергей!

Я. С фига ли баня-то рухнула — Сергей?!

Он. Дай я паспорт посмотрю?

Я. А с какой стати, дядя?

Он. Слушай, а чего ты напрягся так, а? Я тебе свой даю, а ты мне свой! Надо же знать, с кем будешь партию играть?! Нет, неинтересно тебе, кто я, Сережа?

Бляха, как я ненавижу это имя. Почему меня все пытаются назвать Сережей? Когда я спрашиваю, они отвечают, тебе так подходит! Охренеть, как подходит! Идите на хер! Все, пингвины куда-то свалили, пора и мне.

Он. А вы разозлились!

Я. Да что вы?! С чего бы мне?!

Он. Простите, это была провокация с моей стороны. Не обращайте внимания. А почему вы до сих пор не ушли? Вы ждете кого-то?

Я. Воздух свеж, Пушкин прекрасен, сижу и наслаждаюсь. Думаю, может, мне в шашки с кем сыграть, а тут вы! Судьба, да и только! Мы же все чего-то бежим, куда-то торопимся, суетимся. И все по мелочи, несерьезно как-то… Еще вопросы? Простите, у меня телефон…

Ну, все правильно. Хьюго заблудился в метро и будет минут через 15-20. Просто это Москва!

Он. Вам уже надо идти?

Я. Это что-то меняет в вашей жизни? Я, честно, не могу понять такой интерес к своей персоне! Чем обязан? Оглянитесь, на лавках сидят человек тридцать, а вы ко мне…

Он. У них у всех на лицах написано, простите, “отвали!”, и мне это неприятно.

Я. Ну, допустим. А загоны про ментов, паспорт и прописку — это зачем?

Он. Да чтобы вы сразу не убежали. Зацепить вас надо было.

Я. Психолог вы?

Он. А вы прописки по идейным соображениям не имеете? Если да, то это крайне интересно. Нет?

Я. Знаете, почему не ушел сразу? Хотел за вами понаблюдать. Я редко подобное вижу, и это во мне восторг вызывает…

Сейчас обязательно задвинет, что-нибудь умное и длинное. Сейчас бы коньяку пригубить, чтобы не так тоскливо было. Как же он похож на кого-то…

Он. Вы писатель? Журналист? Нет, что-то связанное с кино? Может, коньяку?

Я. Почему вы любите черными играть?

Он. Хотите, скажу, чем мы с вами похожи? Нам нравится наблюдать. Только вы это делаете из страха, а мне скучно. И никак не наступит конец света…

Как это он про коньяк понял? По-любому, он психолог и психиатр на пенсии. Они очень похожи со своими пациентами.

Я. Коньяку вы говорите? Давайте.

Он. Только вы не торопитесь, распробуйте, добрый коньяк.

Бляха, что за развод?! Это же вода! Улыбаемся, хлопочем лицом. А вообще, у нас за такие приколы морды бьют, и правильно делают.

Я. Да, действительно, замечательный коньяк. Сколько лет? Пять, семь? Армянский, молдавский?

Он. А вы молодец, верный ход. А хотите действительно коньяку?

Я. А я что только что пил?

Он. Нет, правда, хотите? Дагестанский, трехлетний.

Я. Ну, разве что этот запить!

Гад, у него сколько фляжек с собой? Мммм! Реально коньяк! А ты веселый, дядя!

Он. Теперь все без обмана?

Я. А что это за прикол с двумя фляжками? Тоже от скуки?

Он. Когда предлагаешь человеку коньяк, он отказывается. Пьешь сам, он завидует. Предлагаешь еще раз, он пьет и удивляется, чему же он завидовал?! А потом все по-настоящему, без обмана.

Я. Вам еще лицо за это не били?

Он. Хотите совет? Если вам не хочется, чтобы та или иная ситуация случилась с вами, не думайте о ней, не озвучивайте ее.

Нет, реально, он приболтает любого. Отвечать вопросом на вопрос надо уметь! Надо так ответить, чтобы все… Продолжаем нашу тему!

Я. Так что с лицом?

Он. А что с пропиской?

Я. Били?

Он. Отсутствует?

Я. Допустим…

Он. Предположим…

Я. И давненько вы тут обитаете?

Он. Как скучно стало…

Я. Я бы коньяку еще выпил, угостите?

Он. Я сказал милиционеру, что у тебя нет паспорта. Он на тебя посмотрел и сказал: “Я чую, у кого есть, а у кого нет”. А я ему: “Да точно нет, товарищ милиционер, приглядитесь хорошенько”.

Одолел уже! Еще и под руку! У нас за такое морду бьют!

Я. Врете.

Он. Пойдем, проверим, если не ссышь!

Я. На слабо?! А чего бы вам за памятник поэту поссать не сходить?

Он. Цель?

Я. Оправдывает средства! Скажи-ка, дядя, ведь не даром?! Ну? Все?! Поговорили?

Он. Я прошу прощения, я вас оставлю на пару минут. У меня почки застужены. Я скоро…

Давай! Беги! Не расплещи только! Шашкист! Как он достал с этим паспортом! А так, просто отпадный типаж! Мне уже интересно, что дальше будет. Его фиг победишь, нормальный он или гонимый. Это вам не мелочь по карманам тырить! А коньяк хороший, я согрелся сразу. Надо еще накатить…

2

Снова утро. Снова Москва. Та же “Пушка”. Пингвины на месте. Бляха, ежатся, кучкуются. Привет таджикам! Мети лучше, товарищ! Я всегда сам с собой разговариваю, когда мне с похмелья. Так веселее. Вообще, похмелье великое состояние. Стебное! Лихое! Все по… Пошли все на… Ну, это если правильное похмелье, если не лежишь дровами и за голову держишься! Другое похмелье, веселое! Я вот давно заметил, что с похмелья время растягивается. Вот едешь трезвый на метро от станции до станции, ну, допустим, две минуты. Похмельному кажется, что едешь минут сорок. Супер состояние, надо только уметь его использовать. (Пауза.) Ну, чего смотришь, пингвин? Видишь, я добропорядочный гражданин. Лозунги не ору, в кусты не ссу. Гранат и наркотиков нет! Блин, как мы вчера зажгли с Хьюго на Патриках! Жесть! Он пел народные бельгийские песни. Фотографировался со всеми телками, что проходили мимо нашей лавки. При этом улыбался и кивал головой на их груди: “Мол, смотри, все видать!” Потом он объяснил мне, что у них, там, нельзя так пялиться, это сексуальное домогательство! А у нас можно! У нас и без прописки можно! Хорошо, хоть до пьянки начали переводить мою книгу. Ему нравится, он, дятел, называет это русский экстрим! Ага, экстрим! Поживи так пару лет, и все поймешь! Это нельзя, то нельзя… Загоняешь сам себя в такую задницу… Остается только бухать! Мети лучше, таджик, и вот тут между мной и Пушкиным… Вот так, умница! Надо же, как вчера этот шашист-психолог пропал. Пошел поссать, и все. Мы с Хьюго еще минут пятнадцать ждали его, потом все сгребли в пакет — и с собой. Интересно, Хьюго сегодня будет добираться, как вчера? Я его довез до гостиницы, а сам к другу в Домодедово рванул. Я-то уже здесь, а Хьюго нет. И шашкиста нет. Нет, в Москве бывает хорошо, когда забываешь, что это Москва, и тупо не напрягаешься! Еще одно замечательное свойство столицы — всем на всех насрать! Делай что хочешь, только не при пингвинах, и все зашибок! Странно, чего-то сегодня немноголюдно. Вот! Мой друг Пиши-читай! Ага, та же траектория, снова с пакетом. Жмем всем руки, говорим! Ишь ты, Птица-говорун. Ну, чего ты там застрял, ходи сюда, я тебе пакет твой верну. Не понял?! Это как это так? Опять газеты стелим. День Сурка, нет?! Дядя, я тута.

Я. Утро доброе!

Он. Это вы мне?

Я. Нет, конечно, это я с Александром Сергеевичем! Вот, пакет ваш принес. Вы вчерась так загадочно испарились. Мы с другом и так вас ждем и эдак, а вы все не идете. Получите пакет. Все в целости и сохранности. Шашки, фляжки, даже коньяк не тронули.

Ага, делаем вид, что не слышим! Окей! Мы парни простые, подойдем, присядем, полялякаем!

Я. Не помешаю? Мы тут с товарищем вчера пакет нашли, не ваш случайно?

Ага! Зашибись! У нас и шашки новые, и снова две фляжки в пакете видно.

Я говорю, взглянули бы на пакет? Может, ваш он? Там шашки, фляжки две, газеты. Не теряли, говорю?! Мне кажется, мы с вами уже где-то виделись. Не припоминаете, нет?

Ну, че за фигня такая? Мы сегодня в немое банько играем? Але, гараж! Че-то меня сегодня штырит не по-детски… Надо как-то аккуратней, а пингвинам же по фиг будет на мой зачудительный настрой, если что… Холодно на мостовой-то сидеть. Даже глаз не подымем… Ну и хрен, пойду на скамейку. Хьюго, ты где, я у Пушкина, жду. (Пауза.) Не надо на него смотреть, сам пусть подходит. Если не подойдет, пакет оставлю, да и все. Так, кто у меня тут есть. Антон, дай патрон. Алиса, для Дениса. С “Б” все понятно. Василий. Герман. Даша-Даша. Зашибись, где логика. Нет, ну понятно, это я пьяный записывал. Ну чего два раза, чтобы что? Чтобы увесистей?! Даша-Даша! Сам от себя тащусь! Выдумщик на… Вот, тоже нормальная запись. И.А.А. Что бы это значило?! Да уж… Ну, что? Будем меня вспоминать? Ау, мужчина! Вон пингвин сюда идет, на всякий случай позвоню Хьюго.

Я. Алло. Да. Я на месте, как и договаривались. В смысле? На “Пушке” я.

Для убедительности еще пару пассов рукой.

Ты знаешь, где кинотеатр “Пушкинский”? Ну вот. А я у памятника, да. Сижу на видном месте. Все, до встречи!

Круг почета, товарищ пингвин? Все?! Любимый город может спать спокойно?! Ну и умница, ну и хорошо, сходи таджиков проконтролируй, чтобы мели лучше.

Я. Почему вы делаете вид, что меня не узнаете? Пересаживайтесь на лавку, это же ваша лавка? Нет? Давайте-давайте, на мостовой холодно, и почки у вас застужены.

Хорошо. Хотим играть в такую игру, замечательно! Достаю шашки и расставляю. Опять на что-то похоже. Точно, вспомнил. В школе меня дико бесило, когда кто-нибудь начинал копировать все твои действия. Первые пять минут забавно, потом раздражает, потом хочется ударить человека, потом убить! Никогда не задумывался, почему так. Нас так бесит, когда нас копируют, или что? Гм. Достали фляжку… И мы. Медленно откручиваем крышку. Черные делают первый ход. Залп! Бляха, ну почему вода-то опять? Закручиваем фляжку, убираем, ход белыми! Сколько, интересно, ему лет? Хрен проссышь, товарищи! Был у меня один знакомец давненько, по тому вообще не угадать было… Точно, я понял, на кого ты похож, на Лаврентия. Как сейчас все помню. Пять утра, педовская общага, 426-я комната. Я сижу, читаю чего-то. Стук в дверь. Открываю, стоит чудо в кофте вытянутой, джинсах закатанных, в шляпе, в очках, с бакенбардами и босиком.

Он. Простите мой столь ранний визит, у вас не найдется сигареты или папиросы?

Я. Проходите, сейчас поищем.

Лезу на шкаф в поисках заначки. Чудо проходит в комнату, заглядывает в книгу.

Он. Вам Эрих Мария Ремарк нравится?

Я. Сигареты кончились, но у меня есть трубка, можем покурить бычков. Я просто читаю.

Он. Я забыл представиться, Лаврентий. Вы пили когда-нибудь кальвадос?

Я. Валентин. А какая связь между “покурить” и “кальвадос”?

Он. Одно другому не мешает. Я пробовал. Где ваша трубка?

Я. Вот газета, вот бычки, можно начинать. Вы учитесь или работаете?

Он. Я скучаю. Как вы думаете, скоро конец света?

Я. А зачем?

Он. Вы меня не слушаете совсем… Я, пожалуй, пойду. Всего доброго.

Я. В смысле, не слушаю? Конец света, кальвадос, Ремарк. Что не так?

Он. Просто я предполагаю, что с концом света закончится моя скука. Вот и все… Можно я возьму с собой вот эти два хороших бычка?

Я. Так вы взяли уже…

Он. Я пойду, всего доброго. Обязательно попробуйте кальвадос, он того стоит. Мне почему-то кажется, что на том свете его уже не будет. Всего доброго.

Как здорово с похмелья дремать, и все, что видишь, настолько реалистично, что веришь в это. Мешает только шум машин, таджики и пингвины.

Я. А я вас сразу узнал, как только вы пришли. Здравствуйте, Лаврентий. Это же я. Не помните? Пять утра, педовская общага, 426-я комната. Ремарк, бычки и кальвадос! Конец света! Давайте партию!

Он. Вы ошиблись, мы не знакомы с вами. У меня другое имя.

Я. Я могу вам свой паспорт показать, а вы мне свой. Нет? Тогда давайте партию. Вы черными, я белыми! Вы можете не отвечать мне. Я понимаю, столько лет прошло. Я расскажу один момент, может, вы вспомните? Мне уйти?

Он. Я не Лаврентий, повторяю еще раз. Мостовая общая, сидите где хотите.

Я. Вы… В смысле Лаврентий… После прихода за сигаретами вернулся через два часа с кастрюлей дымящегося борща. Я стою в полном недоумении, а он улыбается.

Он. Вот. Борщ. По моему внутреннему убеждению, он вкусный. У вас есть две тарелки и две ложки? И самое главное, половник…

Я. Лаврентий, вы сварили борщ? Очень мило, но я с утра не ем, простите. Тарелку, ложку и половник я вам найду.

Он. Я ничего не ел уже двое суток, иду из курилки и чувствую запах. Захожу в кухню, вижу на плите борщ, попробовал его, он был недосоленным, я это исправил. И тут я подумал, что вы наверняка тоже хотите борща.

Я. Короче, так, Лаврентий, я вам даю приборы. Вы наливаете себе тарелку и относите борщ на место, договорились?

Он. А вы?

Я. Теперь вы меня не слышите. Я не ем с утра.

Я представляю себе картину: стоит девочка в кухне, встала, такая, рано, чтобы плита свободная. Наварила борща на неделю. Ушла посикать, а в этот момент ее борщом угощает своих знакомых непонятный тип. Кабздец!

Он. А зачем вы мне все это рассказываете? Чтобы что?

Я. Да вы ни хера не поняли! Для меня, восемнадцатилетнего озаботка, который по пьяни тер со своими знакомцами за Свет и за Тьму, тогда для меня это было равносильно подвигу, что ли… Через два часа после того, как у тебя попросили сигарет, а ты дал бычков, человек думает, вдруг ты тоже голоден, и приносит еду. Как это, по-вашему, называется?

Он. Воровство. Что тут героического, взять и спереть с общей кухни борщ?

Я. Да вы опять не поняли, это я тогда так считал! Вот он из принципа не был прописан и вообще ходил без паспорта. Ему по фиг было, заберут, не заберут. Гражданин мира…

Он. Ваш кумир?

Я. Хотите обидеть? Вам лицо давно не били? Я не про то говорю, слышишь, нет, дядя?

Он. Мы на ты? С чего бы это баня-то рухнула?

Я. Били?

Он. Иди отсюда. У тебя пакет с лавки не сопрут? Идите, вы мешаете мне…

Как, бляха, хочется заорать матом на всю эту площадь и вломить тебе таких люлей! Ты даже не представляешь себе, с каким наслаждением я бы тебя отмудохал, дядя! Где этот гондурас Хьюго шатается?! Надо и ему вломить до кучи! Все, домой пора. Сегодня еще поработаем с переводом — и домой! На хер эту Москву! Тут все как в кривом зеркале, искажается все. Время, пространство, чувства, слова, мысли — все не твое. Но ты так чувствуешь, говоришь, мыслишь и сделать с этим ни фига не можешь! Домой, домой! Там все просто и понятно. Еще этот козел все сказочное похмелье обосрал! Че, вломить тебе, шашкист-затейник? О, бля, коньячок пьем! Или воду? Да хер с тобой. Сейчас твоим коньяком накидаюсь у тебя на глазах. Смотри, видишь, как я вкусно пью твой коньяк из твоей фляжки?!

Я. Хороший коньяк у вас. Вкусный. Поди, дагестанский, трехлетний. Нет?

Он. Вы профессионал?

Я. А то! Колдырь-дегустатор в третьем поколении! У вас сегодня какой коньячок? Такой же, как вчера? Дадите попробовать?

Он. Вам скучно?

Я. По мне не видно, нет?

Он. Вы мне напоминаете кого-то, но я не могу вспомнить…

Я. Это же я, Сергей?! Ну? Нет? Никак?

Он. Я, честно, не могу понять такой интерес к своей персоне?! Чем обязан? Оглянитесь, на лавках сидят человек тридцать, а вы ко мне…

Я. Как вы вчера изволили заметить, у них у всех на лицах написано “отвали”, а это, согласитесь неприятно.

Он. И?

Я. Хочу сыграть с вами партию в шашки.

Он. Проще сыграть с вами, чем объяснить, почему не хочу.

Я. Вот это другое дело, присаживайтесь. Вашими или моими? Я, вообще, честно говоря, не очень понимаю, почему вы сидите на брусчатке. С вашими больными почками???

Он. Когда на лицах поголовно написано, простите, “отвали”, надо каким-то образом обращать на себя внимание. Всегда приходится чем-то жертвовать, не так ли?! Вы вот чем жертвуете?

Вот! Зацепил я тебя! Давай, будем дальше телегу катить!

Я. Да мне, вообще, фиолетово так-то, замечают или нет… Ну, не видите и идите на…

Он. Зачем вы врете мне?! Вы меня для этого пригласили? Чтобы врать? Тебе не все равно! От тебя на километр посыл прет! Вот он я какой охеренный, смотрите все! И жертвуешь ты не собой, а своими близкими. Ты вот сюда приехал, а денег где взял? Я знаю, или мама с папой дали, или у бабы какой-нибудь типа одолжил! Ну, чего молчим, Сережа, или как там тебя? Не так? Ну, скажи, что не так! Ты же типа писатель, нет? Так вот, ты это делаешь, чтобы внимание на себя обратить, чтобы бабы на тебя вешались. Чтобы мужики тебя побухать звали, типа с писателем вчера пили? Опять не то? А ты ударь меня, за неправду, или ссышь?!

Я. И ударю. Только телегу твою до конца дослушаю — и сразу…

Он. Ты коньяку выпей еще, а то вон в лице поменялся. Зачем лез ко мне? Что вам надо всем? Сидел бы дома, под боком у баб своих, пил бы водку и говорил о высоком!

Я. Да ну?!

Он. Да без б!

Я. Ты сам-то кто? Ты со стороны себя видел? Городской сумасшедший! Газетки мы стелем, в шашки играем, коньяк и воду предлагаем. Цирк! Ты клоун?

Он. Я сейчас буду вынужден ударить вас. Никто не давал вам права меня оскорблять.

Я. Давай, ударь! Ты в жизни-то бил кого-нибудь?

Он. Уходите, пожалуйста. Это моя скамейка. Мне нужно сидеть именно здесь. Я всегда тут сижу. Вы не имеете права тут быть. Убирайтесь немедленно! Вы вор, вор! Вы все время у меня все воруете.

Я. Слышь, ты, я сутки, как придурок, мотался по Москве с твоим пакетом сраным. Думал, дяденька расстроится, что шашки и коньяк пропали. Смысл жизни как-никак. На, забери, сука, свое барахло, без надобности мне! Вор! Тебя когда последний раз били, дядя?!

Он. Вы всё воруете! Вы мое у меня воруете! Вас истреблять надо, вы паразиты! Уходите. Если вы немедленно не сделаете этого, я буду кричать…

Я. Слышь, ты, я на ушко тебе скажу, чтобы ты меня хорошенько расслышал. Кто ты такой, чтобы со мной говорить так?! Ты, черт из сказки “Морозко”, сиди тут и дрочи на свои шашки! Понял?! Мораль людям, про которых ты ни хрена не знаешь, не читай! Понял? Я спрашиваю, ты понял меня?! Ну, бляха, кивни, если понял! Вот так-то, шашкист-затейник. Теперь сиди тихо, а я пошел, чтобы рожу твою не видеть!

Не дай бог, чего крикнет вдогонку. Мне по барабану, вернусь и убью…

3

Утро. Москва. Что ты так смотришь на меня, товарищ Пушкин?! Отвернись! Странно, ни таджиков, ни пингвинов. Настроение хуже некуда. Напились вчера тупо водки с Хьюго. Он блевал, помню. Бабы какие-то с нами на Патриках сидели. Узнали, что Хьюго иностранец, давай нас на деньги разводить. (Пауза.) Я вот давно заметил, что с похмелья время растягивается. Вот едешь трезвый на метро от станции до станции, ну, допустим, две минуты. Похмельному кажется, что едешь минут десять. Состояние ужасное. Мутит, а кругом народ. Пить хочется, пот ручьем. И все, сука, смотрят на тебя как на недочеловека. И хочется крикнуть на весь вагон: “Чего уставились, суки? Не видите, что плохо мне? Что я помираю практически!” Вот если бы я был без перегара, пота и гримасы на лице, всем было бы глубоко насрать! А тут нет! Дорогу страшно перейти, кажется, что кто-нибудь тебя обязательно задавит. И ты идешь в толпе и подсознательно ждешь подвоха. В таком состоянии главное не смотреть в лицо пингвинам. Лицо злое, а пингвины не любят злых лиц. Хьюго вчера придумал отличное название для книги — “Русский бомж”. Еще он придумал, что мы замутим для европейцев экстремальный отдых в России. Приезжает человек в Россию, платит аванс. Ему дают инструкции по выживанию, мобильный телефон с маячком, забирают паспорт — и вперед, на все четыре стороны. Хьюго говорит, что, когда выйдет книга, желающих будет до хера и больше. Сегодня еще день пережить, и все. Холодно. Или это меня с похмелья так. Мы бы не жрали водку вчера, если бы не этот хер с шашками. Я разозлился жутко. Потом, уже пьяный, вчера думал, с чего ради?! (Пауза.) Надо еще билет сегодня купить, пропить с Хьюго остатки типа аванса, который он типа заплатил мне как переводчик, — и домой… Может, позвонить кому… Антон. Алиса. Нет, бляха, сегодня с конца буду читать. “Я”. Я Мотив. Я Москва. Я дом. Кабздец, оказывается, у меня так много “Я”, а я и не знал. Юля 2. Юля 1. Юля. Интересно, это три разные Юли, или у этой Юли три разных “Я”? Эльзас. Дальше мягкий знак. Потом “Ы”, потом твердый знак. “У”. На “У” — тишина. Толясик. Тимофей. Тема. Опять вопрос, один человек или два?! Таня 2. Таня 1. Да уж… Надо в поезде разобраться с этим.

Он. Здравствуйте. Я присяду?

О, нарисовался! Кто бы сомневался! Ты думал, что это ты меня вчера зацепил? Нет, дядя!

Он. Вы, надеюсь, не сильно вчера обиделись?

Я. А чего вы извиняетесь? Сели и ладно, мне ровно до вас, дядя.

Он. У вас снова встреча?

Я. Ага, точно, встреча с прекрасным. С тобой!

Он. Может, партию?

Я. Я не умею в шашки! Я, вообще, если играю, то только на деньги! Иначе какой интерес?!

Он. У меня коньяк есть. Хотите? Сегодня зябко.

Я. Вы алкоголик. Я — нет.

Он. У вас плохое настроение?

Я. Плохо заметно?

Он. Мне уйти?

Я. А вот скажите, до меня у вас много было собеседников, которым вы мозг изничтожали?

Пауза.

Он. Сегодня снег пойдет. Вы завтра уезжаете?

Я. А какое это имеет отношение к моему вопросу?

Он. Я очень плохо запоминаю людей. Редко узнаю их. Странно, вас узнал.

Я. Может, пить меньше надо?

Он. Я хотел вас попросить, чтобы вы еще рассказали мне про вашего знакомого с супом?

Я. Про Лаврентия? А что вас интересует?

Он. Я выпью, с вашего позволения.

Так-то реально не жарко. Надо тоже накатить. Сейчас, дядя, я тебе такую телегу задвину, держи голову!

Я. Можно я тоже приобщусь к священному напитку?

Он. Какой он, этот Лаврентий? Что с ним теперь, вы не знаете?

Я. Честно говоря, я не совсем понимаю, вам-то он с какого боку касается? Это мое! Мой опыт, мое прошлое, мир мой.

Он. Вы сказали вчера, что я очень на него похож. Вы обманули?

Я. Вчера мне казалось, что похож, сегодня нет… Да и не важно это.

Он. Нет, важно. Мне важно это. Важно, ты слышишь, важно…

Я. Выпейте коньяку и успокойтесь. Не догоняю, зачем вам это все?! Вы псих, у вас справка, обострение сейчас или всегда так? Вы слышите голоса?! С того света, из Космоса?! Нет?! Вы нормальный? Не буйный, я надеюсь?!

Только бы не набросился. Я их реально боюсь. Когда вижу в метро подобного типа, сразу отхожу от края и встаю спиной к стене или колонне. Там же не разберешь, что в башке. Не угадать, в какой момент и как переклинит его. Боюсь, что столкнет на рельсы и ничего ему не будет.

Он. У вас раньше лицо другое было. Точно, другое. Я не знаю, как вам объяснить. У каждого предмета, у вещи всякой есть свойства. Ну, не знаю. Трава — зеленая, мостовая — грязная. Я хочу в других себя увидеть. Черт, глупее не придумаешь. Не важно. Я выпью.

Мне так его вдруг стало жалко. Просто так, с ровного места. Вчера я откровенно издевался над ним, сегодня жалею. Это все Москва. Тут все с ног на голову.

Я. Вы шизик?

Он. Я не специалист в этой области.

Я. А я, кажется, специалист. Хотите поговорить об этом? Вас били родители? Одноклассники унижали вас? Как это было, расскажите. Какая кличка была у вас в школе? В институте девушки смеялись над вами? А первый сексуальный опыт был, конечно же, неудачным и подвыпившая шлюшка сказала, что ты полный ноль? Так было? Не стесняйтесь! Мы же почти свои! Коньяк пьем, трем за жизнь! Мне не жаль вас, честное слово. Будь я местный, я бы даже вас и не заметил. Так, бродит какое-то недоразумение, НЛО, ну и пусть себе бродит.

Он. А вы напишите про меня! Я же хороший типаж! Нет? Знаете, почему мы все собираемся в какие-то организации, партии, союзы, секты, да и просто побухать? Не знаете? Потому что мы боимся, что нас, каждого в отдельности, оттуда, из Космоса, не видеть ни хера! А нам так хочется, чтобы увидели, заметили. Нам же хочется, чтобы там, наверху, был кто-то, кто всегда все за нас разрулит! Бог, пришельцы, космический разум, не важно нам! Лишь бы заметили, мы тут, нас много! Был я женат как-то и одним прекрасным утром просыпаюсь, а жена заявляет мне, типа все, ты меня разлюбил. Ревет сидит. Я ей: чего случилось-то?! Короче, через два часа взаимных упреков и оскорблений она заявляет мне, что раньше я ставил свою зубную щетку в баночку так, чтобы щетинки моей щетки стояли лицом к ее щетке! Понимаете? Лицом! Я же до этого утра верил, что, когда случится конец света, останемся только мы — сверхлюди. С тренированным мозгом, с притупленными чувствами. Чтобы никаких соплей и слюней! А тут щетки зубные не лицом. Мой миф накрылся тазом! Какой я сверхчеловек, если жену такую выбрал и за пять лет совместной жизни не научил ничему?!

Вот бы Хьюго сегодня подзадержался, а! Я бы разделал этого супермена под орех! Вот это уж правда хорошо, дядя! Ради этого стоило сюда ехать!

Я. Ну, это же меняет дело! С этого и надо было начинать! Добрый день, я сверхчеловек! Очень приятно, царь! Значит, все умрут, а вы в окопе?! Примерно так?

Он. Я обязательно замолвлю за вас словечко, когда все случится. Обещаю.

Я. Мне вот интересно, но так, чисто поржать, что вы на самом деле думаете, когда всю эту хрень людям чешете?

Он. Вам про вас интересно?

Я. Да вообще, в принципе.

Он. Примерно так. Вот сидит передо мной дурачок из провинции, чего-то воображает себе про себя. Думает, когда конец света наступит и нас делить будут на умных и красивых, куда ж ему податься, бедному. И еще думает, вот сейчас бы ударить этого урода, который мне про меня рассказывает, да боится! Думает, как будет рассказывать всю эту историю подружкам в койке и друганам на пьянках. А че, я не против, я же персонаж! Нам, персонажам, лишь бы вам весело было! Не зря в Москву съездил, будет тебе чего вспомнить. А давай с самого начала?!

Я. В смысле???

Он. Как в первый день. Давай?

Я. Цель?

Он. Просто наша партия остановилась… Без вариантов дальше. Или ты хочешь уйти?

Я. Давай.

Он. Ты только думай и чувствуй, как тогда, в первый день. Вспомни, настройся.

Че ж я там думал себе в первый день? Помню, что холодно было. Помню утро. Милиционеры ходили в куртках своих кожаных, как пингвины. Таджики были в жилетках, типа мусор убирали. “Что ты так подозрительно смотришь на меня, пингвин?” Достаю сотовый, делаю вид, что я разговариваю. “Да, алло. Ну да, на месте я. Как где? Где договаривались, на “Пушке”. Показываю рукой на кинотеатр “Пушкинский”, на памятник Александру Сергеевичу, типа объясняю “понаехали”, куда идти. Все, отвернулся пингвин, конец связи. Можно закурить. Ну, где ты, товарищ Хьюго из Бельгии? Где тебя, бляха, носит? Меня сейчас пингвины примут тут, и все… Ой, вот и мы! Как говорится, наш персонаж. Ишь ты, и говорим со всеми подряд, и руки-то мы жмем. Ну, сейчас прямиком ко мне. Уткнусь в телефон и реально напишу Хьюго смс. Теперь надо маленько постоять надо мной и идти стелить газеты. Видишь, контора пишет?! Иди, стели! Хьюго, ты где, я на Пушкинской, жду. На том же месте, в тот же час. Ага, еще один слой добавим! И еще один! Итак, играем в шашки! Кружок шашкистов-онанистов! Наши руки не для скуки — мы от скуки на все руки! Нет, ну как он их расставляет, заглядение! Все-все, не смотрю. Все как тогда. (Пауза.) Изучаем телефонную книгу. С начала или с конца? С начала. Антон. Антон. Антон давненько тут и хз чем занимается. Алиса. Алиса — красотка. Тоже где-то здесь. А еще говорят, что Москва не резиновая! Василий. Привет, Васек! На “Б” нет никого! Из мужских имен только Борис, и еще на “Б” бляди! Но их слишком много. И телефон не поддерживает функцию записи в подзаголовок. Василий, Вера, Володенька. (Пауза.) Вы мне? Не, я в шахматы только. Обиделся! Ой, ой, ой! Шашечки в коробку складываем. Как он это делает, вы только посмотрите! Все, идем домой?! Походу, нет! Давай сюда! Нет, он реально похож на Лаврентия.

Он. Не помешаю?

Я. А чего, у меня варианты есть? В смысле, сидите, места хватит…

Ну, чего ты снова пакетик оставил свой, а?

Он. Значит, вы только в шахматы играете?

Я. В шашки только, “в Чапаева”! Вы пакет на газетках забыли.

Он. А в шашки?

Сидим ровно, в нашу сторону идет пингвин.

Я. Товарищ сверхчеловек, пакетик, говорю, забыли…

Он. А чего вы так милиции боитесь?! Напрасно! Давайте сыграем одну партию. Я вам категорически заявляю, пока вы рядом со мной, ни один милиционер не спросит ваших документов. Ну? Я расставляю?

Не гунди давай, расставляй пешечки!

Я. Вы, мужчина, так-то зря расставляете… Я в шашечки не играю! И чего вдруг мне бояться милиции?! Что за бред?

Он. У вас какая-то проблема с документами? Вы с тревогой смотрите в их сторону.

Я. Да? Может, я испытываю слабость к мужчинам в форме?

Он. Нет, на такого вы не похожи. Опять же не производите впечатления человека, совершившего преступление. Я прав? Вы же не преступник? Остаются документы…

Надо же, он говорит, и я вспоминаю, так и было в первый день. Только ощущение, что месяц прошел.

Я. Вы сами-то, не из органов будете, нет? А то мало ли, я вам душу раскрою, а вы меня своим сдадите?!

Он. Белыми или черными? Я почти уверен, что у вас нет прописки, вообще никакой. У меня был такой период в жизни, и взгляд у меня был такой же, как у вас. И все же какими?

Я. Что это за взгляд-то, дядя? Вам дело какое-то до меня есть? Сыграли разок и разбежались.

Я снова злюсь на него, как тогда. Я и сам знаю, что прописки нет, что пингвинов шугаюсь. Все же сам знаю, че злиться-то? А злюсь!

Он. Я люблю черными. Мы точно раньше не встречались?

Я. Мне без разницы. А что, мы должны были с вами встречаться?

Мне его все время хочется ударить.

Даже если мы и встречались раньше, что не имеет значения, мы больше не увидимся, я так хочу. Мне не надо этого. Зачем вы говорите мне то, что я и так себе говорю каждый день, с утра до вечера? Вы садист? Ты садист?! Тебе нравится людей унижать? Зачем, дядя?

Он. Тогда не так было, я вспомнил.

Я. Молчи, бляха, молчи и слушай! Все, баста, сыграли партию, надоело! Никто никогда тебя оттуда не увидит, понял?! Зачем? Зачем тебе это все?! От скуки на все руки?! Ты же не псих! У меня мозг скоро взорвется от этих “почему?” и “зачем?”. Я тут тусил с тобой, чтобы не скучно было товарища ждать. Ясно? Отупил ситуацию? Одупляешь? Вкуриваешь? Всасываешь, нет?! Вон, посмотри, видишь, парни бритые идут? Тоже черное любят, как и ты! Ты с ними не пробовал сыграть? Мне просто интересно, как они на шутки твои среагируют?! Или ты по приезжим спец? Все, партия сыграна. Всех благ, дядя! А голову лечи, тебе в нее еще пить и есть!

Он. Подождите. Куда вы пошли?

Да пошел ты!

Мы с вами не договорили, мне кажется, так…

Иди на хер!

У меня еще коньяк есть, надо допить!

Давись один, дядя!

Завтра приходите снова, я буду ждать!

Жди конца света! Хотя тебе какая разница, у тебя уже затмение мозга!

4

Все как во сне. Утро. Москва. Скорее бы выйти из метро на воздух. Человеческие пробки — это ад на земле. У каждого в толпе на лице большими буквами написано: “Отвали”. Да, оттуда, из Космоса, я думаю, грустно на все это смотреть. И так изо дня в день. Встречаемся с Хьюго, обсуждаем планы — и на вокзал. Не могу здесь больше. Так, осталось пройти длиннющий переход, и все. Вчера пили винище у стены Цоя с неформалами. Орали песни, малолетки переблевались все. Кое-как утащил Хьюго оттуда. Потом еще чего-то пили, потом еще и еще. Как приехал в Домодедово, не помню совершенно. Три дня пьянки приводят меня в состояние полной прострации. Время и пространство путаются, взаимодействуют помимо моей воли. Последний рывок. Вот она, “Пушка”. Неизменный Александр Сергеич. Чего это вдруг пингвины напротив нашей лавки кучкуются. Таджик идет. Слушай, ты не знаешь, чего они тут? Случилось чего? Мужика? Что за мужик? С доской шахматной? Насмерть? Кто? Кто, я тебя спрашиваю? Бритые? Запинали насмерть? Когда? Ночью? Он всю ночь сидел здесь? Чего? Сказал, что придут за доской? Кто? (Пауза.) Да, я пришел, давай, тащи доску. Давай, тащи!!!

Я стою, смотрю на пингвинов, они тоже хотят, чтобы их увидели ОТТУДА.

Мы все хотим.

(16+) Новосибирский академический молодежный театр «Глобус»

Спектакль «Мамочки»

повесть о бессмертии  по пьесе Владимира Зуева

Постановочная группа:
РежиссерДенис Малютин
Художник по костюмам и сценограф – Николай Чернышев
Ассистент художника – Олеся Беселия
Художник по свету – Елена Алексеева
Пластика – Василий Лукьяненко
Звукоинженер — Александр Султанов
Помощник режиссера – Екатерина Эрленекова

Действующие лица и исполнители:
Старшенькая
заслуженная артистка России Тамара Кочержинская
Младшенькаязаслуженная артистка России Наталья Орлова
ВераЕвгения Краснова
РозаСветлана Прутис
КоляАлександр Липовской
АндрейМаксим Гуралевич
СергейВладимир Дербенцев
ДэнЮрий Буслаев
ЖурналисткаЕлена Гофф

Участие спектакля в фестивалях
2012 г. – г. Екатеринбург. VI Международный театральный фестиваль современной драматургии «Коляда-Plays».

Награды спектакля
2012 г. – Специальный приз секции критики Новосибирского отделения Союза театральных деятелей России «За лучший актерский дуэт» (в рамках XXV Фестиваля-премии «Парадиз») – Тамара Кочержинская и Наталья Орлова за роли Старшенькой и Младшенькой.

2012 г. – Приз VI Международного театрального фестиваля современной драматургии «Коляда-Plays» (Екатеринбург) в номинации «Лучший актерский ансамбль».

Дата премьеры: 26 января 2012 года


(18+) Cпектакль Александра Сысоева

«Партия»

по пьесе Владимира Зуева

В спектакле заняты актеры «Коляда-Театра»:

Я — Сергей Ровин
ОНСергей Фёдоров (засл. арт. РФ)
ПУШКИНКонстантин Итунин

При поддержке Министерства культуры Российской Федерации
Премьера спектакля состоялась 29 апреля 2011 года на сцене «Коляда-Театра»

Пьеса «Партия» получила вторую премию на Международном конкурсе драматургии «Свободный театр» (Минск, Беларусь). Участвовала в драматургической мастерской X-го Форума писателей России (Москва). Опубликована в журнале «Урал».
 
ПАРТИЯ, и, ж. [от латин. pars — часть].
Полная игра с начала до конца (одно из значений).
Толковый словарь Ушакова

Это определение Владимир Зуев вынес в качестве эпиграфа, чтобы сразу развеять все сомнения: не имеет его пьеса никакого отношения к политике. Всего лишь партия в шашки. Хотя что значит «всего лишь»? Герои по ходам разыгрывают комбинацию, в результате которой, кажется, меняются не только местами, но и образом мыслей.


CAFE «МАФЕ» (музыкальная комедия)

Автор текста, песен, актер и режиссер — Владимир Зуев (продолжительность спектакля — 1 час 15 минут)

Спектакль участвовал в театральном фестивале «Ночь в театре» (г. Озерск), off-программе Международного театрального фестиваля «КОЛЯДА-PLAYS» (2016). Пьеса впервые представлена в виде читки на фестивале молодой драматургии «Любимовка-2015».

Главный герой – лабух Сева Соловей (он же Всеволод Соловьев) – устраивает творческий вечер: рассказывает истории из жизни и поет песни собственного сочинения. За веселыми, предельно реалистичными рассказами о бардах, рок-музыке, женщинах, «лихих 90-х», в которых многие люди старше 30 лет найдут узнают истории из собственной жизни, скрывается печальный, пьющий и тоскующий поэт.

Текст пьесы «CAFE «МАФЕ»

 

 

 

МЕТОДОМ СЛУЧАЙНЫХ ЧИСЕЛ

Автор текста, песен, актер и режиссер — Владимир Зуев (продолжительность спектакля — 1 час 15 минут)

Спектакль участвовал в театральном фестивале «Ночь в театре» (г. Озерск), off-программе Международного театрального фестиваля «КОЛЯДА-PLAYS» (2015, 2016).

Типичная история современного «креакла», который, сам будучи не в самом лучшем душевном состоянии, пытается проводить интернет-тренинги из серии «как стать счастливым» и одновременно устраивать «шумовое радио», чтобы хоть чем-то заполнить пустоту вокруг. История об одиночестве, о бесконечном конфликте с самим собой, о тщетном поиске механизма, способного дать человеку ответы на любые вопросы.

Текст пьесы «Методом случайных чисел»

Когут Константин
Несколько слов о моноспектакле «Методом случайных чисел»
24 и 28 июня увидел две пьесы Владимира Зуева: музыкальную комедию «Cafe Mafe» и моноспектакль «Методом случайных чисел». Их жанровая разность подчеркнута варьированием тем, сюжетов, ситуаций. Несмотря на то, что в обеих пьесах главные и единственные герои вбирают в себя автобиографические черты, что определяет характер их поступков и переживаний, несмотря на это, важным оказывается их разное смысловое наполнение.

Подробнее
Если в «Cafe «Mafe»» Всеволод Соловьев вписан в 90-е и пытается найти отведенное ему место в мире, то в «Методе случайных чисел» Вениамин Всполох хочет вырваться из мучительных жизненных обстоятельств и разобраться в себе, но терпит неудачу. Почему? Герои Владимира Зуева одиноки: «общага, свобода, девяностые» Всеволода оборачиваются выпадением из времени и осознанием им этого выпадения («Одиноко, зябко, страшно»); Вениамин же появляется перед зрителем изначально как одиночка. (В какой-то мере ощущение одиночества обостряется и за счет выбора жанра монопьесы — монолога, диалога с собой.) И если Всеволод рассказывает о конкретном времени, и эти границы четко обозначены в пьесе, то Вениамин проживает на сцене всю свою жизнь от рождения до смерти, придавая происходящему на сцене вневременное звучание («Такой сгусток времени»). В этой жизни Вениамин стал неузнанным Автором Курса для желающих начать всё сначала. Пройдя немало жизненных этапов и дожив до 40 лет, он вдруг понял, что не стал тем, кем мог бы стать, упустил то, что обеспечило бы ему жизненную полноту: «И нам кажется, что это финал и дальше жизнь будет такой же унылой». Причем эта история героя «прорисована» фрагментами его Курса: звонки начальнику и матери; послания учительнице и самому себе. Эти многочисленные послания-разговоры отражают этапы внутренней драмы Вениамина: «…и мне так херово. Если бы ты знал, Веня. Пусто! Пус-то!». Этот монолог, данный как диалог с собой, особенно интересен. В нем Вениамин «из прошлого» ненавидит не только себя настоящего («И хочется в него [в свое отражение] бросить чем-нибудь. Может, и брошу»), но и себя «из будущего», желает ему смерти («Желаю тебе, чтобы не больно было. Легко и естественно. Например, во сне»). Именно с этого желания и открывается его «новая жизнь»: Вениамин останавливается и начинает новый жизненный виток, смысл которого связан с разработкой Курса, постепенно переходящего в Учение о «случайно» прожитой жизни, отрицанием свободной воли в пользу игры: решения отныне принимает не человек, а игральный кубик: «Кубик вытащит из вашего подсознания нужный ответ, и вы не терзаетесь выбором. Кажется, слишком просто, но в этом и есть суть метода». «Простая» суть метода обманчива. Он играет для Вениамина восполняющую роль: перекладывая решения на кубик, он уже не может обвинять себя за них. Тупиковость нового Учения заключается в том, что его Автор и главный идеолог оказывается настолько же бесконечно одиноким, как и немногочисленные слушатели выдуманного им «шумового» радио: «Если нет любви, тогда зачем все? Как в этой пустоте жить? Нужно как-то постараться, чтобы было, что сказать потом в ритуальном зале». Осознание этой тупиковости, сомнение в неправильно прожитой жизни завершает собой очередной виток и, становясь итогом жизни, рождает у Вениамина желание вырваться из невыносимой действительности. Варианты сюжета бегства в пьесе разнообразны: беззаботное детство, подростковая жизнь, юношество и т. д. Но герой уже пережил все эти жизненные «сюжеты» и движется скорее по удалению от них, нежели по касательной. Все они объединены метафорой автобуса, движение которого уподоблено ходу человеческой жизни в ее основных этапах, что подчеркнуто названиями остановок: «ГБД — Детсад — Школа — ДОФ3 — Больница — Кладбище» . В этом бесконечном круговороте смертей и рождений как вечно движущемся автобусе наивный детский вопрос маленького Вени, адресованный самому себе: «У тебя есть велик?» воспринимается как вопрос о наличии смысла жизни. Попытка вернуть потерянную жизнь с ее полнотой придает конфликту пьесы экзистенциальный характер: Вениамина волнует смысл и итог проживаемого им времени. Перед его лицом он бессилен: «Просто мы думаем, что времени много, что оно есть завтра и потом еще. Когда нужно что-то важное обязательно сделать, а ты откладываешь: много всего другого интересного есть». Этот разговор Вениамина с матерью также важен. Он является одной из попыток восстановить утраченные некогда по глупости кровно-родственные связи: «…мы мало говорили Кажется, куда бы еще родней, а не говорили. Я приеду, и мы будем много разговаривать, мама. Обо всем…». Вениамин «хватается» за эту возможность как шанс заполнить зияющие пустоты своего внутреннего мира, которые ему открылись. Самоуглубление превращается в путешествие по уже прожитой жизни: Вениамин перепроживает каждый ее отрезок с позиций нового сознания (ребенок — школьник — юноша — мужчина). Каждое такое перепроживание возвращает Вениамина к текущему моменту, к себе настоящему заканчивается тупиком: «Я не пойду дальше». В этом тупике он, лишенный близкого человека, возвращается в «нулевую точку». Пьеса начинается звучать как отзвук бесконечных блужданий в поисках человеческой теплоты: «Сейчас ты придешь домой, а там тебя ждут. Ждут и любят. И тепло станет, и ты много всего хотел сказать своему человеку. Хотел тогда, когда в метро ехал. А потом уже не скажешь, потому что так всегда бывает. Послушай звуки метро, вспомни, что ты сказать хотел…». Гибельные ситуации разлуки, утраты, потери тепла ведут героя к уяснению подлинных «правил» устроенного Творцом мироздания: кто и как бросает «кубики» человеческого пути? «Тот, кто бросает кубики наши, слышно меня?» — вопрошает Вениамин. За-предельный характер этого (само)осознания вершит логику путешествия. Моноспектакль «Методом случайных чисел» обращен к тем, кто хоть раз ощущал разрыв с собственной жизнью, утрату близких и рвущееся наружу одиночество. Пьеса является не очередной жалобой на невыносимое существование, а представляет собой попытку разобраться в глубинных пластах своего внутреннего мира и — что немаловажно — помочь в этом зрителю.

< главная