пьеса

Скачать PDF файл

© Владимир Зуев

У КАЖДОГО СВОИ ЁЛКИ В ШКАФУ

Комедия в одном действии

Действующие лица:

ЯНА, 60 лет

АНЯ, 40 лет

1.

Коридор поликлиники. На стене, над кушеткой, плакаты: профилактика гриппа и ОРВИ, огромный клещ кусает человека, алкоголь и курение вредят здоровью и прочее. По коридору идёт Аня. На ней джинсы и кофта с капюшоном, за спиной небольшой рюкзачок. Аня говорит по телефону. Останавливается около двери с надписью «Бегунки».

АНЯ. Услышьте меня, пожалуйста. Никто не передавал мне направление. (Пауза.) Нет, не забыла! Вчера вечером позвонили и сказали. Да… До этого никто и ничего не говорил. Я у кабинета, тут закрыто. Жду. Хорошо… (Стучит в дверь.) Постучала… (Дергает ручку.) Подергала! Закрыто! (Пауза.) Что значит «надо на работу ходить»? Я бываю три раза в неделю. Я, вообще-то, совместитель! Я проходила диспансеризацию на основном месте работы! Вам бумаги приносила… Вы забыли?! (Пауза.) Я поняла, что придется еще раз… Да, да… Только Анна Николаевна, а не Геннадьевна… Не кричите, пожалуйста! Да, я понимаю, что сегодня последний день. Я услышала вас. Если не пройду, то не допустите к работе! Пройду – не кричите только. Я к вам на ставку перехожу, пройду. Да, сразу позвоню! (Нажала отбой.)

Садится, надевает наушники, смотрит в телефон.

Подходит ж е н щ и н а  в брючном костюме, в очках, на лице медицинская маска, в руке объемный кейс – это Яна. Стучит в дверь кабинета. Влажной салфеткой вытирает дверную ручку, дергает ее. Смотрит на Аню.

ЯНА. Я перед вами занимала… (Аня не слышит.) Я первая занимала. Вы слышите меня, женщина? (Аня не реагирует.) Не нужно меня игнорировать! Слышите, я занимала вперед вас.

АНЯ (вынимает один наушник). Вы со мной? Да, я тоже на профосмотр…

ЯНА. Я занимала здесь. (Аня убирает рюкзак с кушетки.) Я прохожу диспансеризацию от предприятия. Я пришла в семь тридцать, встала в пять. (пауза) Я сейчас отойду, а вы ждите своей очереди, вы после меня. Если откроют, скажите, что я перед вами занимала.

АНЯ. Да, конечно… Отойдите, если надо…

ЯНА. А вы?

АНЯ. Нет, я не пойду. Не хочу…

ЯНА. Вы сдали уже?

АНЯ. Простите?

ЯНА. Жидкость на анализ сдали? Вы тоже в своей емкости принесли?

АНЯ. Нужно было в своей?

ЯНА. Нужно было в специальной, а я не знала. Бред какой-то! Я тут, вообще, по ошибке. Полгода назад проходила и опять. И только вчера сказали. Я напишу про них, куда нужно. Я это так не оставлю…

АНЯ. Не переживайте… Я врачу скажу, что вы тут уже… Можете мне сумку оставить, если хотите… Я тоже по ошибке, я на основном месте работы уже проходила в этом году…

ЯНА. Безобразие какое. Нужно обязательно пожаловаться на них. Не оставляйте это так! Я уже сорок минут их жду… Почему вы без маски?

АНЯ. Простите, не поняла вопроса…

Яна дергает ручку двери, стучит. Яна смотрит в замочную скважину, уходит.

Аня встала, рассматривает плакаты, фотографирует их, снимает себя на фоне плакатов. Возвращается Яна, ставит сумку на кушетку, достаёт влажные салфетки, протирает кушетку.

ЯНА. Бред какой-то: туалет закрыт на уборку. Техничка по-русски не говорит, головой трясет и не пускает.

АНЯ. Сотрудник клининговой службы.

ЯНА. Что?

АНЯ. Сейчас нет техничек. Вы первая, я за вами. Всё хорошо, да?

ЯНА. Зачем вы разговариваете со мной, как с психической? Я тут по ошибке. Вчера позвонили и сказали, что нужно пройти, что последний день сегодня… Я всю ночь не спала, а тут вы… Говорите со мной, как с сумасшедшей. Я нормальная…

АНЯ. А зачем вы на меня машете?

ЯНА. Это синхрогимнастика!

АНЯ. Просто вы такая взвинченная.

ЯНА. В пять утра встала, не могла больше лежать… Хамят всюду. Я напишу, про всех обязательно напишу, чтобы разобрались с ними. Я заслужила достойное к себе достойное уважение…

АНЯ. Согласна! Вас как зовут?

ЯНА. Не важно! Мне только обходной лист получить, и я уйду от вас. Только собаки и мертвые писатели…

АНЯ. Что, простите?

ЯНА. Не люблю людей. У меня вызывают уважение только собаки и мертвые писатели. Собаки большие и писатели… Терпеть не могу этих маленьких шавок. Псевдособаки, недокошки… (Достает из сумки маску, отдает Ане.) Маску наденьте.

АНЯ. Не хочу, мне не нужно…

ЯНА. Вы эгоистка. Нужно заботиться об окружающих.

АНЯ. Отлично! Если я буду в маске, вы не будете нервничать? Как я понимаю, нам придется тут вместе сидеть какое-то время.

ЯНА. Вот, вы снова говорите со мной, как с психической… Этот ваш снисходительный тон. Улыбочка эта… Да, я не люблю людей. А вы любите? Не врите: люди людей не любят. Это нормально. Страсть, привычка, удобно…

АНЯ. Я так, из приличия, спросила…

ЯНА. Хотите правду? Вы мне неприятны. Если бы люди говорили, что думают, было бы проще жить. Вот собаки не врут…

АНЯ. Мертвые писатели уже не врут, это понятно… И чем это я вам так неприятна? Я вас чем-то обидела, женщина?

ЯНА. Женщина! О, женщина, вам имя – вероломство…

АНЯ. Нет месяца! И целы башмаки, в которых гроб отца сопровождала в слезах…

ЯНА. Да надо же! Не может быть… Вы меня даже удивили…

АНЯ. Я, вообще, удивительная!

Аня достала из рюкзака завернутый в фольгу сверток. Яна дергает ручку двери. Прислонилась ухом, слушает.

ЯНА. Наденьте маску…

АНЯ. В маске есть неудобно.

Яна разворачивает фольгу, получается громко.

ЯНА. Прекратите сейчас же… Мне ничего не слышно.

АНЯ. Это не моя проблема…

ЯНА. Вы что, есть собрались?

АНЯ. Вам отдать? Могу поделиться…

ЯНА. Вы с ума сошли? Соединительная ткань, вы понимаете? С чем у вас бутерброды?

АНЯ. С человечиной, а что?

ЯНА. Школьный курс биологии, вот что! Кровь ваша есть вместилище души! Кровь индивидуальна, и геометрическое строение её кристаллов у каждого человека разное. История души записана в крови человека. Наши надежды, наши страхи – всё это зарегистрировано в эфирных формах в потоке его крови…

АНЯ. Это вы откуда почерпнули «Битва экстрасенсов»?

ЯНА. Это Рерих!

АНЯ. Это кто?

ЯНА. Рерих Елена Ивановна, супруга Николая Рериха.

АНЯ. Простите меня, Елена Ивановна! (Ест бутерброд.)

ЯНА. Прекратите! Не портите себе жизнь, вы еще слишком молоды. (Пауза.) Ну наконец-то она домыла. Вы за мной, я сейчас вернусь.

АНЯ. Конечно, вы первая к врачу, вам нужнее.

Яна уходит. Аня ест бутерброд. Набирает номер, говорит по телефону.

АНЯ. Привет. Спишь ещё? Хорошо тебе… А я тут с тетушками безумными общаюсь. Ты такой классный утром спал… (Пауза.) Блин, а мне снова снилась школа и шубы. Да уволюсь я, обещала же. Представляешь, захожу в учительскую, а там всюду шубы… Шубы и тётки… Тётки вокруг меня суетятся и заставляют мерить шубы, а я не хочу. Пытаюсь уйти, а они с этими шубами прут на меня и загоняют в угол… Шубы пыльные, таблетками от моли пахнут…

Возвращается Яна. Ставит на кушетку сумку, смотрит на Аню.

ЯНА. Это, конечно, меня не касается, но к ссоре…

АНЯ. Пока. Перезвоню. (Отключает вызов.) Что?

ЯНА. Шуба к ссоре.

АНЯ. Слух можете не проверять, он у вас есть…

ЯНА. Я просто в бешенстве от всего этого. Отправили зачем-то сюда, ещё и вас показывают.

АНЯ. Отлично. Давайте дружить на расстоянии… Вы сядете с той стороны двери, а я с этой…

ЯНА. Я заняла с этой стороны, когда пришла в семь утра… Вы заняли мое место… И маску не надеваете, эгоизм высшей степени.

АНЯ. Ничего страшного. Мне тут без маски очень нравится. Или не по фэншую?

ЯНА. Прошу вас пересесть, женщина. Эту кушетку заняла я…

АНЯ. Воистину, проще пересесть, чем объяснить, почему этого не хочешь!

Аня встает, берет рюкзак, идёт к другой кушетке.

ЯНА. Вот так-то лучше. Есть вещи, которые нужно соблюдать, чтобы не испортить свой тонкий план… Смотрите в суть вещей, а не поверх их…Слушайте свой внутренний голос…

АНЯ. Слушайте, дружите со мной молча…

Аня садится, вставляет в уши наушники, смотрит в телефон. Яна садится, смотрит на Аню. Неожиданно возникает звук ремонта, что-то сверлят. Яна заткнула ладонями уши, закрыла глаза, что-то бормочет. Звук исчезает. Яна встаёт, подходит к Ане, смотрит на нее. Аня вынимает наушники.

ЯНА. Вспомнила…

АНЯ. Рада за вас. Хотите поговорить об этом?

ЯНА. Меня с самого начала что-то насторожило в вас… Вы бегаете по вечерам в нашем парке…

АНЯ. Это вас тревожит?

ЯНА. Не надо придуриваться! У нас с вами был конфликт, помните? Рыжая девочка…

АНЯ. Что?

ЯНА. Вы кричали на Скарлетт! Вспоминайте!

АНЯ. Вы о чем, женщина?!

ЯНА. Она бежала за вами по аллее…

АНЯ. Кто за кем бежал?

ЯНА. Вот! Точно с таким лицом вы кричали на неё, махали руками! Бедная девочка, у нее был стресс!

АНЯ. Начнём сначала, если позволите. Да, я бегаю по парку. Это противозаконно? Нет! Теперь вторая часть – у какой девочки стресс?

ЯНА. Скарлетт видит, что вы бежите, и бежит следом. Ей хочется играть, я не могу бегать, а вы бегаете.

АНЯ. Меня уже раздражает этот ребус! Вы хотите, чтобы я бегала с вашей девочкой?

ЯНА. Вы кричали, что на неё нужно надеть поводок и намордник! На мою девочку! Она всего лишь хотела поиграть с вами!

АНЯ. Кто? Это большая лохматая псина?

ЯНА. Не смейте так про неё! Она моя дочь!

АНЯ. Ваша дочь рычала, лаяла, хватала меня за ноги….

ЯНА. Скарлетт не может укусить, это же видно! У неё был стресс после вашего крика! Она ничего не ела в тот вечер!

АНЯ. Собачка не кушала, потому что не искусала человека?! Какая прелесть! Вы понимаете, что вы говорите? А если бы она побежала за ребёнком, напугала его?

ЯНА. У ребёнка есть родители, они должны быть рядом! Это их ответственность!

АНЯ. Вы к ухогорлоносу не ходите, сразу к психиатру! И про Скарлетт там обязательно повторите! Не нарушайте моё личное пространство…

ЯНА. Для бега есть стадионы! Ясно вам!

АНЯ. Для собак есть пустыри, понятно? Где хочу, там и бегаю! Все?! Отойдите от меня!

ЯНА. Как ваша фамилия?

АНЯ. Что?

ЯНА. Фамилия!

АНЯ. А ключ от квартиры?!

Яна достает из сумки блокнот и ручку.

ЯНА. Как ваша фамилия?

АНЯ. Лена Рерих! Устроит?

ЯНА. Вы не можете носить такую фамилию, лицо не то… Я напишу, весь наш разговор… Как вы хамили мне, как кричали на Скарлетт. Напишу! Подробно…

АНЯ. Куда напишите? В программу «Здоровье»?

ЯНА. Куда нужно напишу, там разберутся. Елена Ивановна Рерих! Запомните! От какого вы предприятия, женщина!

АНЯ. Институт клинической психологии!

ЯНА. Вам что, женщина, сложно ответить? Мне вот не сложно, я от Академии пришла.

АНЯ. Да надо же! Какой сюрприз! Хорошо, что Академия у нас большая и мы не в одном кабинете! Я бы уволилась сразу! Или с вами чего-нибудь сделала!

ЯНА. А вот сейчас мне угрожают физической расправой? Я напишу докладную в комиссию по этике, я напишу ректору, не переживайте!

АНЯ. На здоровье, только территорию покиньте…

ЯНА. В каком отделе вы работаете?

АНЯ. Отвечу – уйдёте?

ЯНА. Нет, это черт знает что… Мне, заслуженному учителю, хамит какая-то пэтэушница! Я от вас ничего не скрываю, придерживаюсь принципов открытости. Я специалист высшей категории отдела довузовской подготовки! Ясно вам! У меня медаль «За заслуги перед академией», две папки благодарностей и почетных грамот! У меня стаж…

АНЯ. А у меня гастрит и панические атаки, мне нельзя нервничать… Мало того, что нас зачем-то утром здесь свели, мы ещё и в одном отделе, потрясающе! (Пауза.) Предлагаю, во избежание кровопролития сидеть и молча ждать! Вы первая, я за вами… Сидим молча… Вот это уже угроза! Вы услышали?

Аня уходит

2.

Там же у кабинета. Яна говорит по телефону.

ЯНА. Я тут уже два часа… Вы понимаете, что вырвали целый кусок моей жизни?! Нет, я не хочу ничего слушать. Предприятие отправило меня сюда, заплатило вам деньги, и вы обязаны сделать всё, чтобы я была довольна! Не смейте! Не кричите на меня! Слышите, я напишу на вас жалобу! Обязательно напишу, во все инстанции! Не сомневайтесь! (Пауза, убирает телефон.)

Появляется Аня, пьёт кофе из пластикового стакана.

ЯНА. Какая-то пэтэушница кричать на меня будет!

АНЯ. Это вы мне?

ЯНА. Я звонила узнать, почему закрыт кабинет… Мне сказали, что примут на профосмотр только одного человека. Так что можете не ждать, один человек – это я.

АНЯ. Тут отличный кофе…

ЯНА. Всего наилучшего!

АНЯ. И выбудьте здоровы! Спокойной вам пенсии…

ЯНА. Не поняла…

АНЯ. Перевожу на предпенсионный язык. Наша неприязнь взаимна…

ЯНА. Вы можете идти. Чего вы ждете? Вам, наверное, нужно искать новую работу?!

АНЯ. Ну, у вас тоже куча дел. Куда там нужно, чтобы оформить пенсионное удостоверение?

ЯНА. Мне только обходной лист получить… Вас не примут сегодня и уволят.

АНЯ. Там чудесный аппарат! Даже горячее молоко для пенсионеров есть.

ЯНА. Вот получу лист и молока выпью, а вы можете идти искать новое место работы, Анна Николаевна…

АНЯ. Ну, наконец-то, а уже думала, что мы так и будем изображать, что не узнали друг друга. Вы думаете, что вернётесь в отдел рвать бумагу, Яна Генриховна?

ЯНА. Янна! Николаевна. Янна с двумя «н».

АНЯ. А почему не с тремя?

ЯНА. Не смейте обсуждать решение моих родителей!

АНЯ. Чем займётесь на пенсии, Янна Карловна?

ЯНА. Николаевна! Мой отец был Николаем, как Рерих! Я специалист высшей категории…

АНЯ. По уничтожению личных дел абитуриентов голыми руками… Зачем вы их рвете? Есть же специально созданные для этого машины. Вы свою злость на мир так вымещаете?

ЯНА. Не хами мне!

АНЯ. Не хами-те!

ЯНА. Я первая не хамила!

АНЯ. Не хами-те! На «вы», пожалуйста!

ЯНА. Может быть, ещё коллегой назвать, женщина?

АНЯ. Я уже почти люблю вас! Ещё пару раз скажете мне «женщина», и можете не брать «бегунок» – вскрытие всё покажет…

ЯНА. Браво! Можно вывезти женщину из деревни… Вам идёт такой образ: гармонирует с лицом и прочим… Ну, выглядите старше своих сорока. Простите, но это объективный взгляд.

АНЯ. Вы мое личное дело изучали? Я понимаю, вам скучно. Без мужа, детей нет… Зато у вас псина есть! Как там её?.. Шарлотта… Анжелика…

ЯНА. Скарлетт!

АНЯ. Волосатая, невоспитанная сука, которая тявкает на всё, что движется… И ещё маленький гвоздик в крышку гроба: собаки с хозяевами всё же похожи!

ЯНА. Я все напишу! Про сук и про маму…

АНЯ. Вы не убирайте далеко телефон свой! Забавно, что я вам так интересна. Вы в отдел кадров ходили?

ЯНА. Посуду мою вечно выставит на холодильник, а там пыль. Там проходной двор, ходят толпами, чихают, кашляют… Я уже не говорю, с какой они энергетикой приходят, я чувствую… Микробы духовных инфекций, флюиды разложения – вот что там оседает!

АНЯ. Поэтому вы прячете её в холодильник?! Вы дома тоже так делаете? Миска Скарлетт тоже в холодильнике хранится? Вы всех изучаете или я вас так задеваю? Это из-за посуды всё?

ЯНА. Чем она вам мешает? Некуда свои обеды положить?

АНЯ. Отстаньте от меня! Делайте у себя дома что хотите, а на работе общее место!

ЯНА. Вы ограниченная пэтэушница! Микробы духовных инфекций, насыщающие пространство, отяжеляют именно чуткий организм, который располагает большим запасом психической энергии…

АНЯ. Дарю бизнес-идею! Находите себе подобных и вербуете в секту. За каждую порцию знания – свой тариф! Несколько ступеней: первая – «Секрет холодильника», его истинное предназначение, стерилизация предметов с помощью холода! Ступень вторая, продвинутая, – «Боги холодильника», заклинания для установления энергетической связи с духами холода! Третья ступень, для ВИПов, – «Я – Повелитель Холода». Продолжать? Смотрите, сколько я вам накидала! Этого уже достаточно, чтобы обеспечить себе достойную старость!

ЯНА. Себе оставь! Тебе теперь пригодится.

АНЯ. Оставьте!!! Один вопрос… Куда я, по-вашему, свои продукты должна складывать, если в холодильнике ваша посуда?

ЯНА. У нас в академии прекрасная столовая…

АНЯ. Может, мне ещё в общественную баню пойти?

ЯНА. Сходите!

АНЯ. Уже бегу! Только веник прикуплю… А мои предшественницы тоже вашу посуду из холодильника вынимали? Вы на них на всех стучали? Их же много было, неужели все профнепригодны? Что про них писали?

ЯНА. Глядя вам в глаза, заявляю: не смейтесь притрагиваться к моей посуде!

АНЯ. А то что? Не уходите от вопроса. Вы стучите на всех по убеждению или это болезнь такая?

ЯНА. Вы не будете работать в моем отделе!

АНЯ. С чего бы это в вашем?

ЯНА. Его моя тетя создала, когда тебя ещё не было! Я там проработала 30 лет своей жизни! А до этого в школе! Так что помолчи! Даже маникюр не может себе сделать нормальный, а туда же! Вот, смотрите! (Подходит к Ане, показывает руки.) Вот! Теперь посмотрите на свои руки и сделайте вывод!

АНЯ. Отстаньте от меня, пожалуйста! Что мне сделать, чтобы вы не лезли ко мне?! И чего это вы без маски? Наденьте сейчас же. Вдруг ваша злость воздушно-капельным путем передается?!

ЯНА. Уходите! Примут только одного человека – меня. Я договорился в регистратуре, сказала, что ты сумасшедшая. Что ты уже проходила профосмотр и снова пришла. Потому что нахаляву привыкла, что у тебя идея навязчивая! Поняла, примут только меня, потому что я встала в пять и с семи утра здесь! И гвоздик в крышечку гробика: руки женщины – это лицо женщины!

АНЯ. Я понимаю, что причинно-следственные связи для вас не норма, но, может, попробуете пояснить… Что значит – «вы договорились в регистратуре»? У вас комплекс Наполеона?

ЯНА. Нужно себя уважать, чтобы тебя уважали!

АНЯ. Вы для этого доносы на всех строчите?

ЯНА. Что? Да как ты смеешь?! Я?! Да никогда в жизни!

АНЯ. Конечно, вы не такая! Я работаю почти год, три раза в неделю, но за это время на меня пришло сто анонимок… Вы случайно не в курсе, кто бы это мог быть?! Даю подсказку: у автора есть собака. У собаки есть имя на «С»! Хозяйка этой рыжей волосатой суки называет её доченькой.

ЯНА. Я никогда ни на кого не доносила, слышишь! Ты понятия  не имеешь, что это такое! Я подам  на тебя в суд за клевету!

АНЯ. Анонимки не доносы? Вы так себя оправдываете. Ещё за оскорбление ваших чувств не забудьте: я терпеть не могу Рерихов! Еще я ненавижу пустолаек, которые бегают за людьми в парке и мертвых писателей до кучи! Да, так и запишите: «Оскорбила мои чувства к Рерихам, собакам и к мертвым писателям». Да, ещё я терпеть не могу ваш дешевый парфюм и то, что вы воруете канцтовары. Теперь вроде бы всё… Повторить, помедленнее?

ЯНА. Я всегда говорю правду в лицо! Сейчас снова скажу! Это я порвала твоё направление на диспансеризацию… Меня попросили передать, а я порвала. Потому что ты не будешь работать в моем отделе. Поняла?

АНЯ. Поняла! Вы дура ненормальная! А ещё у вас дурацкий вкус. Эта ваша приторно-сладкая туалетная вода… Если в лифте с вами застрять – то сразу смерть! Вы звездонутая! Бабка-звездонько! Некрофильный библиофил!

ЯНА. Вкус дурной? На себя посмотри! Я родом из девяностых! Закупаемся «Нина Риччи» на колхозном рынке! Отдыхаем в Египте и Турции раз в пятилетку! А что это у нас бровки упали?! Не ожидали про себя такое услышать, женщина?!

АНЯ. Послушайте, я хожу, в чем мне комфортно. Понятно вам? Я для себя одеваюсь, не для вас! Мне безразлично, что вы там себе думаете по этому поводу. Вот она я, здесь. А вы старались, направление рвали, а я тут. И никуда не уйду, буду работать в нашем отделе, а вы на пенсию пойдёте. Я даже торт вам куплю и свечек в него навтыкаю! Вы свалите, я первым делом перебью всю вашу посуду, потом все подмету, вымою, сделаю перестановку. Чтобы духу вашего не было!

ЯНА. Откуда ты вылезла? Сидела бы в своей школе и не высовывалась. Не примут тебя, даже «бегунок» не дадут. Где перспективней ищешь! В школе уже не прыгать выше, твой потолок – это классное руководство. А тут можно начальником отдела через годик, если грамотно подсидеть. Карьеру делаешь. Знаю, это из-за твоего нового хахаля. Ты же в нем не уверена!

АНЯ. Вот это вот, вообще, не ваше собаководческое дело! У нас полнейшее доверие и гармония! Вы бы спросили, я сама рассказала. Не нужно было бы трудиться, добывать информацию. У меня все отлично, слышите!

ЯНА. Ну да, те, у кого всё отлично, ищут в интернете «как пробить прошлое человека». Да, Аня? Проверяют его соцсети, рассматривают друзей и подруг, так, да? Так ты ему доверяешь?

АНЯ. На «вы», пожалуйста! Если честно, мне вас жалко даже… У вас какое прозвище в школе было? Ну, было же – я знаю, что у всех есть. Давайте предположу…

ЯНА. Я знаю, почему ты злишься: моя энергетика тебя царапает! Моё тонкое тело слишком непонятно! Ты узкосмотрящая, понимаешь? Это, наверное, хорошо; мир не так цепляет, когда ты в щель на него смотришь. Поэтому тебе не понять, что делает чистая посуда в холодильнике. Это же разрыв шаблона! Она же там не должна быть! Четвёртое измерение! Не улетай последний гусь…

АНЯ. А то от злобы захлебнусь…

ЯНА. Узколобики рифмуют! Браво! Браво… Только народ придумал более уместную рифму на слово «гусь»!

АНЯ. Вы не выпиваете вечерами? За воротник не закладываете с тоски? Мне кажется, что выпиваете. Я бы на вашем месте просто не просыхала. Бухала бы от обиды с утра до ночи. Вы же себя жертвой считаете? Вам жалко себя, да? Вы боитесь, что я займу ваше место, вас подсижу? А с чего это ваше место? Вы же только бумагу рвете. Шредер. Бабка-шредер.

ЯНА. Тише! Молчи! Видишь? Твое биополе светится лиловым, оно неровное. Оно мерцает – это страх… Ты боишься! В тонком плане мы с тобой даже близко не соперницы… Я вижу твой зародышевый сгусток… (пауза) Да, это я написала докладные! Какое ты имеешь право в моё отсутствие, садиться за мой стол, шариться в ящиках моего стола, трогать мою посуду?

АНЯ. Я вас себе другой представляла… Думала, что вы такая крупная дама в красном, с дикой бижутерией и макияжем… Откуда столько злобы, собаковод-библиофил? Вы удовольствие получаете, когда доносы строчите? Это такой мини-оргазм?

ЯНА. А я угадала: ты такая же, как в моей голове. Вот ты пришла утром… Пришла в этой куртке с китайского рынка, взяла из шкафа мои плечики… Дальше…

АНЯ. Нет, как вас никто не прибил за тридцать лет? Вы же любого достанете!

ЯНА. Я включаю компьютер, пока он загружается, чищу липким роликом свой стул от твоих волос. Чаще надо красить, женщина. У вас седина не закрашена. Почистила, бумажку липкую в отдельный пакет. Весь твой мусор в отдельный пакет. Открываю ящик стола, смотрю: все ли на своих местах. Нет, эта сволочь не туда положила степлер. Потом смотрю в историю просмотров: какие сайтики ты смотрела в рабочее время. Ага, понятно всё. Уже смотрит, куда в отпуск поехать. Потом я чищу после тебя компьютер, скидываю все с рабочего стола в папку «Чьё это барахло?». Сколько от тебя грязи всюду! Ты грязнулька! Ты засрана! Потом иду мыть свою посуду, которую ты своими ручонками вытащила на всеобщее обозрение из холодильника.

АНЯ. А потом включается бабка-шредер, она рвёт личные дела абитуриентов! Честно?! Да мне плевать, что вы там подглядели за мной. Про историю поняла, да, буду знать! С другой стороны, подумаешь, бабка узнала про меня что-то? Думаете, я не знаю, что вы шпионьте и стучите? Знаю! Может, я специально в интернете шарюсь и не удаляю, чтобы бабку позлить. А бабка злится потом! Не обидно, нет? Вы же не бабка ещё! Даже можете мужичка найти, чтобы не так одиноко было. Это, кстати, отлично, что мы встретились сегодня! Увидела, и мне теперь понятно все про вас! Вы даже горбатая, как будто на спине кого-то тащите! Бабка с горбом, с вещмешком… Я даже мужу сказала: «Отрави меня, если буду как бабка, посуду прятать в холодильник, всякую чушь про всех собирать. Отрави, чтобы я только не была, как она». (пауза) Тонкий план у неё! В школе она работала! Как тебя к детям допустили? Ты их указкой била? Стояли в проходах весь урок?

ЯНА. Работала, да. Не сбежала, как ты! Работала, пока здоровье было! Надо было бежать оттуда, чтобы для себя пожить… Что-то делаешь, делаешь, делаешь. Зачем? Для кого? В пустоту, как в прорву, бросаешь все это, а она жрёт!

АНЯ. Не жалко…

ЯНА. Я не собираюсь тут перед вами… Уходите!

АНЯ. Нет уж, теперь точно нет! Пока не договорим, я не уйду! Зачем-то нас тут свели утром. Вот разберусь и пойду.

ЯНА. Я позвоню в охрану труда, тебе все сделают, поставят… Уходите!

АНЯ. Нет уж, я как все!

ЯНА. Пошла отсюда!

АНЯ. Идите сами! Вас там псинка дома ждёт! Доча скучает… Мертвые писатели не ждут?! Кстати, вы сами не пишете, нет? Сдаётся мне, пописываете! Анонимный роман?

ЯНА. Интересно, для чего мне тебя сегодня показывают?!

АНЯ. Чтобы ты поняла, что пора тебе на отдых! Хватит чужое место занимать! Вали на пенсию! Все ждут не дождутся! Но ты же сама не уйдёшь! Ждёшь, чтобы тебя ещё и похоронили за счёт академии!

Яна берет кейс, уходит.

3.

Там же у кабинета. Аня подходит к двери, стучится, толкает дверь. Вынимает, вставленный в щель лист бумаги, разворачивает, читает. Садится, рвёт бумагу, улыбается. Набирает номер на телефоне.

АНЯ. Привет! Не спишь уже? Слушай, тут такой дурдом… Знаешь, с кем я сижу у кабинета? С бабкой! Ну с какой бабкой. Про которую рассказываю все время… Да, она здесь… Пришла! Не знаю, может, хоть психиатр её остановит! Она реально – шрёдер! Терминатор! Представляешь, она мое направление на профосмотр взяла, чтобы передать и порвала! Дура такая! Чтобы меня на ставку не взяли!

Подходит Яна, дёргает дверь, садится на кушетку.

АНЯ. Я перезвоню.

ЯНА. Я пред вами занимала, женщина. Я первая пойду.

АНЯ. Значит, так решили? Все сначала? Отлично!  (Улыбается.) Сообщаю: в личной ёмкости нельзя…

ЯНА. Не поняла вас…

АНЯ. Нужно перелить в специальную баночку – в аптеке на первом этаже должны быть.

ЯНА. Я только сказала, что я перед вами… Зачем вы это говорите мне?

АНЯ. Я помню: вы передо мной. Только собаки и мертвые писатели, да?

ЯНА. У вас случайно бутербродов нет?

АНЯ. Был с человечиной один, но я его уже съела… Вы еще несли пургу «про вместилице души», подзабыли?!

ЯНА. Мне отчего-то захотелось есть…

АНЯ. Кровь натощак сдают, женщина! Или вы сдали уже? Может, у вас не берут?!

Звуки ремонта. Аня что-то говорит, её не слышно. Звук исчезает.

АНЯ. Правда, плохо вам? Выглядите не очень… Могу кофе принести, меня не затруднит.

ЯНА. Вы уже поставили елку?

АНЯ. Ау, женщина! Может, нашатырь? Я схожу… Я не люблю Новый год.

ЯНА. Я жила с одним живым писателем, давно. Он был физик по образованию, преподавал в институте, потом решил, что в стране новая жизнь и у него новая быть должна. Решил роман фантастический написать. Говорил, что разбогатеем. Сидел дома целыми днями и писал. Ел, спал, пил и писал. Телефонные провода даже обрезал в подъезде, чтобы не мешали, и писал. Я – в школе первоклашек дрессирую, а он дома – пишет. И перед самым Новым годом я попросила его сходить за елкой. У магазина торгаши оставили ёлки, плохие, которые не продали – я видела, когда из школы шла домой. Он долго одевался, мне показалось, что очень долго… Как-то жалобно смотрел на меня… Скарлетт так иногда смотрит, будто всё по меня знает, но сказать не может… Я сказала, что можно мусор захватить, он взял мусорное ведро – и больше я его не видела…

АНЯ. Офигенно за елкой сходил!

ЯНА. И пропал… Пропал… Я ждала, ждала, пошла в милицию, написала заявление. (Пауза.) Снова ждала… У окна стояла, увидела, как мужчина несёт елку, вспомнила…

АНЯ. Не нашёлся?

ЯНА. Я подумала: может, в его романе какой-то ответ есть… Искала, перерыла всю квартиру – нет романа! Но я же видела: он писал, печатал. Я даже машинку из школы притащила списанную, мне трудовик чинил. Бумагу ему носила из школы. Исчезло всё…

АНЯ. Может, вам в передачу эту, в телевизоре… «Жди его» или как там?..

ЯНА. Мы с вами даже не знакомы, а вы смеётесь.

АНЯ. Снова в игру играем?! Давайте знакомиться – Анна Николаевна. Я бегаю по парку, кричу на вашу собаку, и достаю из холодильника вашу посуду…

ЯНА. Скарлетт – очень сдержанная девочка, у неё потрясающая выдержка.

АНЯ. Да, я так и поняла… Думаю, что она даже не гадит!

ЯНА. Вы разобрались, зачем нас друг другу показывают? Это же не просто так… (Пауза.) Может, я зря пришла? Может, уйти нужно?

АНЯ. Давайте больше не будем в игру играть. У нас же нет провалов в памяти. Я с вами не как с психической сейчас.

ЯНА. Я вдруг подумала, если всё попробовать переиграть, может, можно исправить всё. Мне бы очень этого хотелось, я даже нашла пару приемов, чтобы как с доски тряпкой мел стёр и только белесый след остался. Но это я сама с собой так. А тут вы – и я решила, может, вдвоем получится… Нельзя сначала. (пауза) Я не любила школу… Академию тоже не любила… Я шить люблю… Я прямо счастливая, когда шью. Когда шила, раньше. Мне все в школе говорили: Янна, бросай всё и шей. А как я брошу? Я же пять лет училась, потом опыт нарабатывала, потом карьеру делала, благодарности зарабатывала. Как это бросить?! Это получается всё предыдущее выбросить?! А для чего я тогда так старалась, лезла зачем?! Нет! А шить – это так, это хобби. И не было же ничего приличного, у всех всё одинаковое. Я не люблю как все… А теперь поздно уже менять!

АНЯ. Может таблетки какие-то от депрессии? Тут же должен невролог смотреть, вы скажите ему. А «следы стереть» – это нормально. У всех свои скелеты в шкафу…

ЯНА. У меня в шкафу елка спрятана. В потайном шкафу, который в стену вмонтирован. Я всё думала: что у меня за выступ в комнате такой, углом? А потом поняла: это соседский потайной шкаф в моей квартире прячется. А в соседской квартире – часть моей тайны. Для тайн в наших квартирах места нет – мы у соседей храним… Квартира советская, а у советского гражданина тайн не должно быть – вот он с соседями и делится. Можно закрыться там и слушать, о чем они говорят.

АНЯ. Слушайте, мне тетя одной знакомой рассказывала, есть один способ. Она, вообще, понимает – ведьма в третьем поколении. Мы вместе делали – очищали жизненное пространство. Если хотите, сделаем…

ЯНА. Мы? Здесь?

АНЯ. Тут же нет никого. Давайте, чего мы теряем?! Это работает. Главное – намерение! Намерение, а не желание. Вроде бы, какая разница, а разница огромная! Желание отвечает на вопрос «чего я хочу?». А намерение отвечает на вопрос «что я должен сделать?». Вроде так. Не важно… С какой это стати мы должны зависеть от отдела охраны труда и закрытого кабинета?! Пошли они нафиг! Сейчас расчистим пространство и всё пройдем!

Яна качает головой. Аня садится рядом с Яной, берет ее за руку. Яна убирает руку.

АНЯ. Закрывайте глаза… Представьте, что мы уже в гардеробе одеваемся… Мы все прошли, мы улыбаемся. Все закончилось, мы идем по домам, вы – к Скарлетт, я – к мужу. Представили?! Теперь полностью концентрируемся на том, что всё позади! Мы победили! Мы сделали их! Только это ощущение, никаких лишних образов, мыслей, звуков. Повторяйте про себя: «Мы всё прошли! Мы работаем дальше! Всё отлично! Мы всех сделали! Не было никаких препятствий и трудностей».

Звук стройки, что-то сверлят, слов почти не слышно за шумом.

АНЯ. Это работает, правда! Мы с ней, как только сделали, я сразу мужа встретила. И в отделе полставки освободилось!

ЯНА. Вот ты как всё получаешь?! С ведьмой пространство чистишь! Может, ты и на меня чего-нибудь навела? (Показывает кольца на пальцах.) Вот, посмотри, всё серебро потемнело! Ах, ты грязнулька такая! Ты это, да?! Ты всё это сделала?! Сидит тут, изображает из себя! Знаю про тебя всё! Ждешь не дождешься, когда я умру уже! Не дождешься, поняла! Думаешь, самая умная! Порчу на меня… Тебе всё вернется! Так тебя стукнет, что сдохнешь раньше меня!

АНЯ. Чего несёте! Какая порча?! Я помочь хотела! Вы точно больная на всю голову свою! Да, я написала докладную, что у вас с головой не всё хорошо. Но это не порча! Что выпиваете вы и на работу так приходите. Я не хотела сначала, но начальница отдела рассказала, как вы двадцать пять лет всех направо и налево уничтожали. И что сами не уйдёте, а она бессильна, потому что вашей тете обязана. Это она написала, я подписалась только. Вам лучше так будет… Всем лучше будет.

ЯНА. У мужа там кабинет был. Он все старьё оттуда на балкон вынес, лампочку провёл, стол откидной сделал, вентиляцию. Стены картинками из журналов оклеил и лаком покрыл. Я вчера так дико устала, двигала платяной шкаф, чтобы достать елку… Я купила искусственную, на годовщину его ухода. Вещи его сложила там и елку. Чтобы сказать ему, когда вернётся: «Не нужно никуда ходить – у нас все есть!»

АНЯ. Думаете, вернётся? Вы услышали? Это я на вас написала, теперь противно даже…

ЯНА. Он не виноват: время такое было, не смог в нём. Вот на тех вот, кто и с ним и с нами со всеми это устроил, кому на них пожаловаться? Вы даже представить себе не можете, сколько людей они уничтожили! Они убийцы, вы понимаете? Их не прощу никогда, а вас прощаю. Я прощаю вас, тем более, что не вы написали.

АНЯ. И я не обижаюсь. Они же дозвонились мне, я тут.

ЯНА. Я месяц ходила в отдел охраны труда и капала им на мозги, чтобы вас направили на эту диспансеризацию. Говорят, не положено ей, прошла по основному месту работы. Что-то нужно было с вами делать, вы же влезли в мою жизнь! Они выписали направление, отдали мне, а я его порвала. Мне так хорошо было, когда я его уничтожала.  (пауза) Ничего не хочу здесь, в настоящем этом. На работу не хочу, тут сидеть не хочу, с вами не хочу разговаривать. Хочу, чтобы как раньше: сесть с ним рядом на пол в его кабинете, в этой кладовке, в шкафу этом, и сидеть в темноте молча. И мне на двадцать лет меньше, и я буду готовить ему завтрак утром. И мы все выходные будем вместе, он будет говорить: «Я – твое благо. Я – твоя улыбка. Я – твоя радость. Я – твой покой. Я – твоя крепость. Я – твоя смелость. Я – твое знание».

АНЯ. Давайте я в регистратуру схожу. Дождитесь меня…

Аня уходит.

4.

Яна диктует в телефон.

ЯНА. 30 декабря, заметка первая. Рассказ. Девяностые. Женщина просит мужа- бездельника сходить за елкой, которую оставили торгаши. Она видела, когда шла с работы. Муж, по образованию физик, сидит дома и пишет фантастический роман, чтобы его дорого продать. Муж уходит и пропадает. Заметка вторая. На профосмотр от предприятия направляют двух женщин, которые работают в одном отделе, но не встречаются, так как работают в разные дни. Одна старше другой на двадцать лет. Старшая – интеллигентная женщина, следит за собой, хорошо одевается.

Возвращается Аня. Яна её не видит, сидит на кушетке, диктует.

ЯНА. Молодая – провинциалка, некрасивая, носит что попало…

АНЯ. Можно некрасивой провинциалке задать вопрос интеллигентной женщине, которая следит за собой? Это что это сейчас было?

ЯНА. Что за тон? Вам что-то сказали в регистратуре?

АНЯ. Сказали, да. Говорят, если встретишь интеллигентную училку, с горбом за спиной – она ещё думает, что одевается хорошо, – скажи ей, чтобы бежала домой, пока ветер без камней. У собачки расстроился желудок, и она там обгадила всё. Вот, так и сказали.

ЯНА. Это недоразумение. Просто я фиксирую, чтобы не забыть. Мне для учебы нужно…

АНЯ. Институт стукачей? Бабка-студентка?

ЯНА. Я поступила заочно платно на литератора у одного известного поэта. Красивый мужчина, с бородой, с харизмой. Сначала была вольнослушательницей. Только у меня поэзия не очень как-то. А потом я один раз сходила на занятие к прозаикам, там тоже красивый мужчина преподаёт. Тоже с бородой, харизмой, известный очень, на весь мир. И я поняла, что мне нужно к нему. Я даже повесть написала, чтобы он мой масштаб прочувствовал. Он прочитал, сказал, что ничему меня уже научить не сможет: я, мол, состоявшийся автор. И тогда снова пошла к поэтам, меня взяли платно. Я решила, что нужно сделать то, что муж не смог… Даже денег на книжку скопила.

Аня снимает рассказ Яны на телефон.

ЯНА. У тебя тоже есть какая-то идея-фикс, какая-нибудь дурь, которую ты себе выдумала и веришь в неё? Есть? Расскажи! Расскажите, пожалуйста!

АНЯ. Получается, что меня уже надо отравить. Я уже как вы становлюсь, вот первый донос написала. Главное – это начать. А потом какая уже разница – два или двести. (Пауза.) Я когда из школы уволилась, думала, ну наконец-то, сбежала от этих тёток безумных! Чтобы не быть, как они. Чтобы не жалеть себя, как они… Они там все поголовно в жертв играют! А я не хочу жертвой, я не жертва, ясно?! Почему я должна их жалеть, почему тебя жалеть должна?! Почему меня никому не жалко? У меня вот муж появился, только он уже год дома сидит, достойную его работу ищет. Зато мы квартиру в ипотеку взяли. Я на двух работах, а он ищет… От теток из школы сбежала, а тут бабка! Офигенно, да?! Почему я тебя жалеть должна?

ЯНА. А вы почему сейчас об этом спросили?

АНЯ. Потому что я буду работать на твою ставку. Отправлю тебя на пенсию, к псине твоей и буду работать. Потом получу сто пятьдесят грамот, орден за заслуги, медалей кучу. Попрошу своего бездельника принести елку, а он сбежит. И я стану бабкой, буду всех ненавидеть, а себя жалеть буду. Жалеть, что не бросила всё и не делала то, что хочу. А я даже не знаю, чего хочу! Понимаешь?! И ты не знаешь… Зачем мы живем, если не знаем, что хотим? У тебя же горб вырос, ты туда, как верблюд, злость копишь.

ЯНА. Что ты про меня знаешь?

АНЯ. Откуда вы все взялись? Нормальными же, наверное, детьми были?! Как вам удаётся ко всему приспосабливаться? И к комсомолу, и к рынку? И пакеты стирать, и маникюр в салонах делать… Почему я так не могу? Нет, я сама отравлюсь, если пойму, что у меня, как у вас, горб начал появляться. Что на мне едет сзади что-то…

ЯНА. Замолчи! Что ты знаешь?

АНЯ. Всё, заткнитесь! Фу, прям противно! Сейчас поняла, что быть вами противно! Но я же не такая… И он не такой… Он не уйдёт.

ЯНА. Найдёт другую, выйдет мусор выбросить и за елкой ещё сходит… Что у нас снова бровки упали, загрустили? Видела я твои фотки свадебные… У него на лбу написано: «Уйду за елкой при любом удобном случае».

Молчание.

АНЯ. У вас, правда, рак? Мне сказали так… Я должна знать. Это правда? Или вы это для рассказа придумали?

ЯНА. Не твоё дело… Я, я, я принял, приняла. Я, я, я щит утвержу, и стрелы врагов оперят щит победы. Явите время, достаточное для стражи вашей, царь приходит и в ночной час. Чужой глас чужд верным. Утреннее солнце явно проснувшимся рано. Но темны солнце проспавшие. Я с вами и охраню. Каждый сам кует путь свой.

АНЯ. Я поняла – можете не отвечать. Мне жаль, правда.

ЯНА. Это он мне читал… Мне и сейчас кажется, что это чушь, набор слов. Но он же не мог ошибаться – доктор наук, физик…

АНЯ. Мне кажется, если поменять что-то внутри, то болезнь уйдёт. Она же не просто так взялась ниоткуда.

ЯНА. Да подождите вы, женщина – отдам я вам свои полставки. Не смогу на работу ходить, и забирайте сразу. Не торопите меня, не надо… Хотите, я расскажу вам, как первый раз написала? У меня сосед, надо мной живёт, – бандюган, выжил как-то в девяностых. У него собака была бультерьер, потом исчезла куда-то. Он любил с ней во дворе погулять. Ну, как погулять: он сидит на лавочке, виски пьёт. А свою псину на других собак натравливает. В общем, она покусала мою Скарлетт. Я пришла, позвонила в милицию и сказала, что так случилось. Они посмеялись. Я снова позвонила, они снова посмеялись. Тогда я разозлилась, позвонила и говорю, что он с оружием по подъезду ходил. Вот они ему устроили веселую жизнь. Выбесит меня кто-нибудь – неважно, в автобусе, на работе, в магазине, – я домой приду и в милицию звоню, говорю, что сосед снова с оружием ходит. Он бандит – я знаю: он заслужил… Я отвоевываю свою жизнь. Попробуй, ты же начала уже!

АНЯ. Замолчите. Я только найду нормальное место – уволюсь сразу… А пока потерпите моё присутствие и заткнитесь…

ЯНА. Отравишься?! Не хочешь, как я, быть? Да врешь ты всё! Ты теперь замуж вышла – как клещ, в мужика вцепилась и жить будешь. Как я будешь… Нет, не сможешь! У меня энергетика сильная! Моё тонкое тело слишком непонятно для тебя! Ты же узкосмотрящая. Ты год своей жизни как видишь? Как календарь настенный? Нет, как отрывной? Уверена, что ничего особенного! Не важно, я тебе сейчас расскажу, как я вижу… У меня год начинается с февраля, потому что январь я жду, думаю: может, в этом году с елкой вернётся. Февраль он на плоскости лежит, на горизонтальной. (Закрывает глаза.) Март, апрель – они ступеньками вверх пошли, тоже в горизонтальной плоскости. Потом май, он вертикально вверх пошёл. Июнь, июль, август, сентябрь – они горизонтально, лицом к февралю-марту-апрелю. Октябрь и ноябрь одной ступенькой вниз, потом ступенька – декабрь, и январь вниз вертикально. Узколобикам не понять!

АНЯ (набирает номер на телефоне). Алло, это отдел охраны труда? Это Анна Николаевна. Да, которая совместитель. Которая последний день… Идите в задницу, слышите! Вместе со своим дурацким планом идите в задницу! С наступающим вас!

Аня уходит.

ЯНЫ. Раз-раз. Дорогие посетители, сейчас для всего персонала поликлиники и для тех, что сидят в очередях, для тех, кто грустит… Прошу строго не судить меня… Рассказ. Шёл снег, она бежала с работы и думала, что можно приготовить ему на Новый год из тех продуктов, которые дали в школе в счёт зарплаты. Она увидела, что во дворе, рядом с магазином стоят воткнутые в снег облезлые ёлки. Надо быстрее домой: нужно сказать ему, что во дворе бросили настоящие ёлки. Нужно только сходить и принести. Если елку поставить облезлой стороной в угол и нарядить, то будет совсем незаметно, что она такая. Вот подъезд. Скорее в тепло. Ну, где же эти ключи? Неужели на работе оставила? Теперь придётся ждать, пока кто-нибудь выйдет или войдёт. Слава тебе Господи, какая-то женщина идёт к нашему подъезду. Скорее! Чего ты так семенишь? Ура, тепло! Нужно ещё проверить почтовый ящик. Странно, почему она открывает мой ящик? Ау, женщина! Номер сорок – это мой ящик! Женщина, почему вы берёте почту из моего ящика?! Она не отвечает, я пытаюсь развернуть её и вижу, что она горбатая, как старуха. Сгорбленная совсем, а лицо совсем не старое, улыбается мне и молчит. Я пытаюсь забрать у неё письма и газеты, а она пятится от меня к подоконнику, письма рвёт. Хохочет как сумасшедшая и рвёт письма. Я не могу дотянуться до неё, словно стена между нами невидимая. Она обрывки швыряет мне в лицо, они, как о стекло, ударяются и падают медленно, как хлопья снежные. Женщина хохочет,  шубу свою расстегнула, бросила. Лезет на подоконник, хочет открыть оконную раму, а я вижу, что у неё на спине что-то живое сидит, как человек маленький, как ребёнок, шевелится. Голову ко мне поворачивает, а это не ребёнок, это старуха. Лицо морщинистое всё, глаза пустые какие-то, выцветшие совсем, сумасшедшие какие-то. Женщина стала старушечьи руки сдирать со своей шеи, старуха царапает её лицо, вцепилась в волосы, визжит. Мне страшно очень, я не понимаю, как со мной такое может… И елку нужно успеть забрать… И шубу как-то с себя сбросить. Пока пакеты ставила, чтобы не упали. Женщина справилась со старухой, сбросила её на пол и в окно прыгнула. Я к подоконнику, перегнулась, чтобы посмотреть, что с ней, а её нет уже. В глазах темно стало, голова закружилась, звук какой-то зудящий. Потом исчезло всё, я сумки свои схватила и домой. Ищу ключи в сумке, потом давай стучать, колотить в дверь.

Входит Аня.

ЯНЫ. Я знала, что ты придешь. Я тебе ключ с адресов оставлю. Приди, проверь меня, когда скажу. Я напишу тебе. Мне, правда, больше нечего попросить. Я оставлю тебе кое-что в потайном шкафу – ты знаешь теперь, где он. Там все мои месяцы, каждый год мой… Июнь, июль, август, сентябрь – они горизонтально, лицом к февралю – марту – апрелю. Октябрь и ноябрь одной ступенькой вниз, потом ступенька – декабрь, и январь вниз вертикально…

АНЯ. (говорит по телефону) Привет. Пойдем куда-нибудь… Ну, не знаю, в кино, на концерт… Просто погуляем… Меня так уже бесит всё… Не знаю… Переезд, ремонт этот… Я понимаю, что своё… Всё нормально, устала просто… Можем просто кофе выпить. Нет, не прошла… И не буду… Я не хочу устраиваться на ставку, я уволюсь. Прости, я придумаю чего-нибудь, не переживай… Да… Мы придумаем… (Пауза.) Не поняла, что ты нашел? За шкафом кладовка? Нет-нет-нет, только не открывай ее, слышишь! Не смей открывать ее… Нельзя. Там чья-то елка. Там смерть чья-то… (Кричит в трубку.) Не открывай, слышишь!

АНЯ. (качается, смеется, монотонно повторяет) Я – твое благо. Я – твоя улыбка. Я – твоя радость. Я – твой покой. Я – твоя крепость. Я – твоя смелость. Я – твое знание. Я – твое благо. Я – твоя улыбка. Я – твоя радость. Я – твой покой. Я – твоя крепость.

Конец.

16+

Скачать PDF файл

Владимир Зуев

ОГРАЖДЕНИЕ

фантасмагория

Огражде́ние (ср.)
1. Процесс действия по гл. оградить, ограждать, оградиться, ограждаться
2. Результат такого действия; ограда, заграждение.
3. перен. То, что оберегает кого-либо или что-либо.
Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

Любая страна, любое время.

Натянута лента ограждения. С одной стороны ленты человек в форме – Служитель, с другой обычный человек – Гражданин.

В разных сценах разные Служители и Граждане, у них меняется возраст и пол, но их суть не меняется.

Зрители могут наблюдать за происходящим, находясь, по разные сторону ограждения, меняя точку зрения от сцены к сцене.

1.

Натянута лента ограждения. С одной стороны на складном стуле сидит Служитель. Ему лет 40-50. Он в форме охранника – брюках и куртке, на голове бейсболка.

К ленте на самокате подъезжает Гражданин – лет 40-ка.

Г. А почему тут лента? Мне нужно проехать…

С. Стойте по ту сторону. Не нужно провокаций, это наказуемо.

Г. Зачем загородили? Мне туда нужно…

С. Частная собственность.

Г. В центре города?

С. Охраняемая территория.

Г. Это понятно – ограда и охранник. Когда успели? Утром тут проезжал на работу.

С. Теперь нельзя.

Г. А кто загородил?

С. Собственник.

Г. Дайте проехать, мне нужно домой. Что там такое, чтобы ограждать?

С. Частная территория…

Г. Строить будут?

С. Это частное дело…

Г. Почему в центре города частное дело?

С. Все вопросы к собственнику…

Г. Ну, тогда позовите собственника. Сейчас же!

С. Не разжигайте…

Г. Собственника здесь нет, а вы есть… Отвечайте! Что тут будет? Тайна какая-то?

С. Не провоцируйте…

Г. А то что? Что вы подразумеваете под провокацией?

С. Вы мне скажите!

Г. Говорю… Что вы называете провокацией? Люди часто говорят об одном, а подразумевают совсем другое.

С. Вот сейчас, это что было? Вот, она и есть – провокация!

Г. Это вопрос и рассуждение!

С. Идите дальше. Тут проход закрыт.

Г. Я хочу пройти здесь! Позовите собственника или кто он там, я обсужу с ним этот вопрос.

С. Я же просил вас не разжигать…

Г. Что за слово дурацкое?! «Разжигать», вы что мангал, угли в нём?

С. Не надо меня оскорблять!

Г. Малантандю просто…

С. А ну прекратите сейчас же! Вот – настоящая провокация и оскорбление!

Г. Что?! Малантандю – оскорбление?

С. Еще какое! Даже я такого ругательства не знаю, а я повидал всякого…

Г. Это французское слово – недоразумение, неувязка… И звучит мелодично – малантандю… У вас какие-то неприятные ассоциации вызывает? Какие?

С. Мне нельзя ругаться на территории.

Г. Так выйдете ко мне и скажите, не держите в себе… Ну, давайте, вам нужно выпустить пар. Это же прямой путь к смерти – копить в себе негатив. Я знаю…

С. Просто идите дальше…

Г. А как быть с моим желанием пройти здесь? Подавить его? А вы знаете, что будет потом? Я знаю …

С. Просто идите дальше…

Г. Нет. Это мое право быть там, где мне хочется, и я буду пользоваться своим правом. И расскажу, можете не слушать – это ваше право.

С. Говорите, мне без разницы, только без этого…

Г. Без разжигания? Да, я помню… Так вот, на первой стадии вы просто контролируете эмоции. Это даже хорошо, вы не вызываете недовольства окружающих. В детстве – родителей, потом одноклассников, коллег. Родители после работы устали, а тут вы с радостью или обидой. «Веди себя тише», «не кричи на всю улицу», «что о тебе подумают»… Говорили вам так?

С. Почему я вам должен рассказывать?! Я вас не знаю…

Г. Вы себе расскажите! Я знаю, что было, так у всех бывает…

С. Меня и ударить могли…

Г. Мне не важно, это ваш опыт!

С. Если не важно, зачем тогда рассказывать и спрашивать, идите дальше…

Г. Вот, видите, вы уже не держите в себе негатив, проговариваете его. Это хорошо…

С. А ты что, доктор, чтобы я рассказывал?

Г. Правильно, на «ты» – не сдерживайте себя. Не сдерживай! Отпусти! Потому что следующая стадия – приглушение чувств. Мы не хотим переживать душевную боль, но и не можем ее отпустить. И возвращаемся к ней, переживаем снова и снова…

С. Вы мозгоправ? Чего вы пристали ко мне? Почему я? Уходите!

Г. Отлично! То, что нужно! А вы молодец! Легче?

С. Ты мне скажи! Не нужно лезть мне в голову! Это моя голова, моя собственность!

Г. Да, супер! Частная территория, так?

С. Фак ю! Понял!

Г. Вот! Плотина взорвана!

С. Ты не понял? Еще раз сказать?

Г. Признайся, тебе же стало легче?! Скажи еще раз, давай. Ну, толстый мешок с дерьмом! Давай, врежь мне!

С. Это частная территория. Проход закрыт. Обходите вдоль ленты.

Г. Нет, не так надо… Зачем вы сдались? Всё так хорошо шло…

С. Да пошел ты…

Г. Продолжай! Продолжай или поцелуй меня в задницу!

С. Сам себя поцелуй, педик!

Г. Отлично! Педик, гомик, гомосек, зайка, нежный…

Служитель заткнул уши, бормочет что-то, кланяется на четыре стороны.

Г. Что ты делаешь? У тебя крайняя степень подавления – ты разрушаешься… Ты же пьешь, по тебе видно. Это ты запираешь в темном подвале свои эмоции. И ты не бросишь, пока не отпустишь их!

Служитель не слышит Гражданина, ее бормотание становится громче.

Прекрати сейчас же! Что ты делаешь? Это медитация? Успокаиваешься? Надо выпустить пар, не загоняй себя в угол!

Гражданин достает из рюкзака яблоко, кусает его несколько раз, бросает в Служителя.

Служитель останавливается, смотрит на Гражданина.

Г. Я пройду?

Служитель подходит к ленте, приподнимает ее. Гражданин подсовывает самокат под ленту, Служитель выхватывает самокат, опускает ленту.

Г. Это мой самокат, моя частная собственность. Отдай сейчас же.

Служитель катается на самокате вдоль ограждение, Гражданин ходит вдоль ограждения за ним. Как только Гражданин берется за ленту, Служитель поднимает самокат, чтобы ударить им об асфальт.

Г. Верни сейчас же! (Молчание.) Ты сломаешь его! (Молчание.) Он дорогой! (Молчание.) Ты – огромный кусок дерьма! (Молчание.) Мой самокат не рассчитан на твою толстую задницу! (Молчание.) Ну ты и урод! (Молчание.) Сейчас же верни мой самокат! (Молчание.) Ты знаешь, сколько он стоит?

Служитель смеется.

С. Давай, выпусти пар! Ты же говоришь, что копить вредно!

Запнулся, упал. Гражданин забегает за ограждение, забирает самокат, возвращается обратно.

Г. Урод! Так тебе и надо!

С. Проваливай! Я никогда не пущу тебя!

Г. А я не спрошу. Что ты сделаешь?! Ударишь меня? Ты, вообще, кто такой? Кто тебе дал право? Ты охранник? Где твои документы?

Служитель расстегивает куртку, под ней футболка с рисунком – молния раскалывает земной шар.

С. Понял?!

Г. Молния ударила в баскетбольный мяч? Ты чирлидерша?

С. Я – он, а не «ша». Это прямая провокация и оскорбление!

Г. Пусть так! Ты кто такой? Почему тут стоишь? И не даешь пройти мне?

С. Идите, проблем нет…

Гражданин поднимает ленту.

Г. Я иду?

С. Без проблем…

Г. Теперь ты меня провоцируешь? Что у тебя на футболке? Ты из секты? Я иду?

С. Ты мне скажи!

Г. Где логика? До этого не пускал, а теперь «иди»?!

Служитель подходит к Гражданину, встает напротив него.

С. Теперь ты действительно разозлил меня, придурок! Да у моей подружки яйца побольше твоих будут! Поэтому или иди, или затни пасть и отпусти ограждение.

Гражданин отпускает ленту, встает на самокат, едет. Служитель садится на стул.

Гражданин делает небольшой круг, возвращается. Приподнимает ленту. Служитель встает.

Г. Она на нейтральной территории, поднимая ее, я не пересекаю границы частной собственности. Что у вас на футболке?

С. Лента – тоже частная собственность. Сейчас же отпустите.

Г. А то что? Вы же не ударите меня, за то, что я приподнял ленту… Не уходите от ответа, что на футболке? Что это значит?

С. Идите домой…

Г. Объясните этот символ.

С. И вы уйдете?

Г. Вы мне скажите! Это секта? Вы давно там?

С. Спасать меня будешь? Себя спасай!

Г. Мы в свободной стране, свобода – наша опора и главная ценность. Что значит эта молния и почему она расколола земной шар?!

С. Это баскетбольный мяч, я футбольный фанат.

Г. Это тупая игра – куча мужиков отбирают друг у друга мяч.

С. Ты сейчас про футбол сказал?

Г. Ты мне скажи!

С. Ты урод! Тебе за сорок, а на тебе драные джинсы, вонючие кеды и сраный самокат. Ты неудачник и урод! С чего ты решил, что можешь мне говорить про величайшую игру в мире?! Ничего! Скоро пробудится Сила и будем судить вас! (Показывает на футболку.) Это Огненная Гостья, когда она придет, наступят последние времена! Спасутся избранные. Но ты не такой… Ты думаешь, что сам всё решаешь, а за тебя уже всё давно решили. Поэтому, ты – урод! Да, и потому что ты урод! Урод!

Г. Сам понял, что сейчас сказал? Мои вонючие кеды стоят твоей месячной зарплаты, а джинсы – две. У тебя в голове застряло что-то… Как ты живешь с этим? Ты же одинок? Ну кто может рядом с тобой быть? Нет, наверное, человек с инородным предметом в голове, может… Но зачем? О чем вы беседуете перед сном? О футболе? О последних временах? О погоде?

С. Проваливай! Катись домой. Пробудится Сила – жди Гостью. Все ждите!

Г. Подожди, я не понял. Это ваша секта тут участок купила?

С. Закрой свой рот! Не оскорбляй наши чувства! Мы не секта!

Г. О’кей, вы не секта… Но вы купили этот участок… Чтобы что? Сюда должна ударить молния? Или как там по-вашему – «огненная подруга»?

С. Огненная Гостья, недоносок! Прости меня, Огненная Гостья, за мой грязный язык.

Служитель бьет себя ладонью по губам. Потом рукой поворачивает воображаемый ключ, словно запирает рот на замок. Выбрасывает воображаемый ключ в сторону Гражданина.

Г. Это что сейчас было? Вы закрыли рот на ключ? Взяли обет молчания?

Служитель закрыл уши ладонями,  кланяется на четыре стороны, садится на стул.

Г. Вот что я скажу тебе! Нет, вам всем… Вас же много! Я даже не злюсь! Мне вас жалко. На детей нельзя злиться! Дети не берут ответственности за свою жизнь, зачем? Они знают, что есть взрослые, которые всё исправят. «Хочу – не хочу», «люблю – не люблю», «понимаю – не понимаю». Так? Капризки, чтобы привлечь внимание! Позиция жертвы! В жертвенной позиции! Почему вы решили, что вам всегда кто-то что-то должен?! И претензии предъявляете, призываете к «справедливости». И бесконечно обижаетесь, оскорбляетесь. Что ты молчишь? Давай, скажи мне, что это не так? Молчишь! Правильно, давай – оскорбись на меня! Надуйся! Мальчика обидел взрослый урод! Мама, мама, меня обидел взрослый урод в кедах!

Служитель лег на землю лицом вниз.

Нет, если вы решили, что в июле должна быть жара, и даже шорты купили, то злитесь на гребаную погоду, если она подвела, мать её! Ну это же кретинизм, нет? Как можно обвинять погоду, за то, что в шортах холодно в июле?!

Если у тебя есть жена или подруга, то она обязательно «мамочка». О, мамочка решает, что мальчику надеть! Сколько мальчик может выпить и куда мальчик с мамочкой едут на отдых. И тебе супер! Мама рядом! Вставай, чего ты залег?

Подходит к ленте, поднимает ее.

Вставай, нас не бомбят! (молчание) Я знаю, ты слышишь…

Проходит под лентой.

Если лежать задницей кверху, то шансы получить заряд атмосферного электричества возрастают в разы. Расколет огненная подруга!

Садится на стул Служителя.

Так даже лучше. Ты в юности испытал несколько провалов и решил, что не можешь, на что-либо влиять. Но ты регулярно участвуешь во всевозможных лотереях, в надежде выиграть миллион. А с миллионом можно влиять на окружающую действительность!

Развалился на стуле, закинул ногу на ногу.

Потом вы находите себе подобный и сбиваетесь в группы. Группа анонимных алкоголиков, группа маменькиных сынков, группа обиженных и оскорбленных…

Наклоняется к Служителю.

Простите, я сейчас спрошу не как доктор пациента… Откуда вы все время выползаете? Из какого сраного средневековья? Выползаете и проповедуете остальным что можно, а что нельзя. Учите, как нужно жить, как правильно! Чего молчишь, насекомое?

Встает.

Я сейчас снесу это ограждение и что-нибудь оскорбительное для тебя совершу. Нужно закрепить твои поведенческие реакции, чтобы ты сидел в своей щели и не выползал.

Идет к ленте, рвет ее. Смотрит на Служителя, тот не реагирует. Роется в рюкзаке, достает яблоко, ест его. Огрызок бросает в Служителя, тот не реагирует.

Поднял самокат, уезжает.

Служитель встает, подходит к ленте. Взял один конец, пытается подхватить другой, чтобы связать, лента рвется дальше.

С. Недоносок! Урод! На самокате ездит, а меня ребенком называет. Сам подросток! В кедах он. Как нога перестала расти, так и не снимал… И джинсы с тех времен, со школы… И всё отрицают… Они всё отрицают. И обвиняют всех вокруг! У меня была жена, и она была художницей! Кто со мной будет?! Она со мной была! Урод! (пауза) Ну ничего. С нами Сила… Очистим от них всё и хорошо будет, чище.

Связывает ленту.

Зачем я с ним говорить начал?! Стой и ограждай… Он понятно – в нем тёмное поселилось, и он с ним не борется. А как можно бороться, если отрицаешь Свет?! Если во всём сомневаешься? Если никому и ничему не веришь?! Правильно нам говорят, что надо сначала поверить, просто так, без тени сомнения, а потом всё само случится. Потому что Сила в каждом есть. Потому что надо сторону выбрать – за Силу ты, за Свет или за темноту…

Подъезжает Гражданин, в руке 4 цветка. Служитель не успевает связать ленту. Берет концы ленты в руки, натягивает ее, стоит, как ее часть.

С. Тут будет источник Силы. Я за силу.

Гражданин молчит. Положил самокат, рядом цветы. Снял рюкзак.

С. Ты говорил, что я из секты, нет. Я за Силу и за Свет. (Молчание.) Зачем тебе четыре цветка? (Молчание.) Почему четыре? (Молчание.) Теперь ты молчишь? Хорошо. Тогда ты добровольно отдал право мне. (Молчание.) Потом не говори, что я забрал его у тебя.

Гражданин достает из рюкзака камни, складывает что-то из них.

С. Тут сакральное место… Будет источник Силы. (Молчание.) Ты спрашивал, я рассказал. Я даже не знаю, как далеко идет это ограждение. Мой сектор здесь… (Молчание.) И я не наёмник, я сам пришел, понял?! (Молчание.) Что ты делаешь?

Гражданин встал на одно колено, кладет цветы перед камнями.

С. Что это? (Молчание.) Вот ты урод! Тебе, что, сложно ответить? Видишь, я не могу подойти, я держу ограждение!

Гражданин встал, поклонился. Взял самокат.

С. Не уезжай, слышишь! Что такое ты сделал?! Будь человеком, скажи. Я не могу подойти, потому что дал клятву защищать Силу.

Гражданин положил самокат, подошел вплотную к Служителю, смотрит ему в глаза.

С. Ты хочешь сыграть в гляделки? О’кей! Я могу! Я всегда всех выигрывал! На что спорим? Если я выиграю, ты рассказываешь мне, что ты там сделал. Если я проиграю, то не узнаю, что там… Обещаю, не подойду и не буду смотреть. Даже когда ты уйдешь. (Молчание.) Сыграем? Прости, я наговорил про тебя… Но ты тоже меня оскорблял и провоцировал?! Ну, какой я ребенок? Посмотри на меня! Лысина, пузо, люблю выпить. Дети же не пьют… Что ты там сложил?! И почему цветы? Почему четыре?

Г. Вот, смотри: это моя тропка. Я двадцать лет каждый день хожу по ней на работу и обратно. Двадцать лет, понимаешь? Двадцать лет я проходил, и меня никто не замечал. Ты тоже можешь сделать вид, что не замечаешь меня. Мне нужно здесь пройти. Это важно, ты понимаешь меня?

С. Я не смогу пропустить…

Г. Вы же тут главный. Возьмите и пропустите. Просто не запрещай мне…

С. Это не мое дело… Я не решаю. Я защищаю Силу…

Г. От кого? Какую силу? Просто дай мне пройти… Я тихонько….

С. Попробуй объехать дальше. Прости, я не могу – для меня тоже это важно, понимаешь?

Г. Давай рассуждать вместе! Зачем охранять то, что не видно? Ты не видишь то, что ты охраняешь?

С. Нет, но я чувствую…

Г. О’кей, пусть так. Это не проверить. А если я не чувствую, значит, для меня этого нет?! Получается, что ты охраняешь то, чего не видишь, но чувствуешь. Охраняешь от меня, который не видит и даже не чувствует… Я пройду?! Вы придумали всё!

С. От посягательств, от осквернения…. Не придумали!

Г. Как можно посягнуть на то, что не потрогать?

С. Можно… Можно оскорбить…

Г. А тот, кто огородил место, собственник, он что сказал? Вы его видели?

С. Я видел помощника его помощника заместителя заместителя из отдела по развитию мест, потенциально являющихся источником силы.

Г. Иииии?! Что вам сказал этот человек человек, заместитель заместителя?

С. Что придут те, кто не верит в источник, чтобы осквернить…

Г. Я не такой…

С. Это не проверить…

Г. Как и не проверить, что тут источник… Всё просто: я пройду и не оскверню место — и это будет доказательством… Договорились? Только давайте оговорим критерии осквернения и не осквернения… И маркеры, которые дадут нам ответ, было ли совершено осквернение или нет! По-моему – это отличный компромисс и потрясающий опыт. Нет?

С. Уезжайте. Мне не нужно говорить с вами. У меня болит голова….

Г. Вы кем в обычной жизни работаете, когда не охраняете Силу?

С. Охраняю офис.

Г. Его тоже хотят осквернить? Вы охранная организация, которая борется с осквернителями?

С. Воруют, дерутся, ругаются, много сумасшедших …

Г. А тут по собственной воле, по убеждениям…

С. По собственной, да. У меня нет убеждений…

Г. Но вы же убеждены, что тут специальное место и что есть те, кто придет сюда оскорблять. Так?

С. Нет. Зачем вы все перекручиваете? Я просто верю в Силу и просто пришел помочь. Не говорите со мной, у меня голова болит.

Г. Понимаете, я хочу понять.

С. У вас нет денег, чтобы купить собственность и огородить ее, а у кого-то есть. Но они не для себя, они для всех… Сила – она же для всех…

Г. Смотрите, как получается. И вы, и я, да любой, может взять и купить себе кусок земли в центре города. Ну, не в центре… Хорошо, не кусок – кусочек. Квадратный метр… И что? Представьте – весь город как минное поле. Тут не пройти, там нельзя.

С. Тут другое. Там ничего нет, а здесь есть!

Г. А доказательства? Почему там нет, а тут есть? Я знаю: там ничего нет, а ограждение просто так – создает интригу. Да, там ведь нет ничего?! Да я и спрашивать не буду, пойду и посмотрю… Ты же не сможешь бросить ленту, вдруг огненная хрень расколет тебя до задницы?! Мне важно пройти, я так живу. Я добиваюсь того, чего хочу. Потому что мир так устроен: сам не сделаешь, никто не сделает, понимаешь?

Просунул самокат под ограждение.

Я сюда приехал учиться из жопы мира и остался. Зацепился. Я сам! Понимаешь, мне важно… Это принцип, если хочешь. Вообще, я тебе открою тайну. Я проехался вдоль ленты, там нет никого, ни в ту, ни в другую сторону. Мы вдвоем здесь… Так что, либо ты меня, либо я тебя, понимаешь?! Никто не узнает, что ты меня пустил. Я хожу тут двадцать лет и знаю каждое дерево в этом парке. У деревьев есть имена… Те, которые мне нравятся, я зову именами хороших людей. А плохие деревья – именами врагов. Знаешь, когда кто-то тебя обижает постоянно, можно сделать так… Назвал дерево или куст, который бесит тебя, именем своего врага. И вот, тебя снова обидели, ты идешь к этому дереву или кусту и ломаешь ветку. И тебе легче становится. А человеку, обидевшему тебя, – плохо. Это какая-то древняя магия. Тут работает эффект переноса, понимаешь, о чем я? Перенос!

Пролез под ограждением. Встал за спиной Служителя.

Вот ты спрашивал, что я там складывал из камней… И цветы туда положил… Ты мне скажи, что это! Так что, я пройду, как и всегда это делал. Мне нельзя нарушать ритуал. А ты стой… Я понимаю, что у вас тут надолго всё затевается. Не могу обещать, что мы снова увидимся… Я точно завтра пойду здесь и утром, и вечером. Насчет тебя не уверен. Прости! Но ты же не один, Сила поможет. Прощай.

Взял самокат, уезжает. Служитель держит ленту.

Отпустил, пинает камни, топчет цветы.

2.

Натянута лента ограждения. С одной стороны ленты человек в форме – Служитель, с другой обычный человек – Гражданин.

Служитель ходит вдоль ленты ограждения, она в наушниках. Ей лет 40, она в форме охранника, под курткой футболка на которой изображена молния, раскалывающая земной шар. Служитель садится на землю, спиной к ограждению, напевает песню.

Появляется девушка ей лет 18. За спиной рюкзак, в руках деревянный невысокий заборчик. Девушка достает из рюкзака камни, складывает их на асфальт. Формирует из них небольшое возвышение, кладет четыре цветка. Встает рядом с камнями, ограждает себя заборчиком с четырех сторон. Надела наушники.

Служитель потягивается, встает, оборачивается, видит девушку. Идет к ограждению, вынимает наушники.

С. Что ты здесь делаешь? (Молчание.) Что происходит? (Молчание.) Почему ты здесь? (Молчание.) Ответь мне! Я задала вопрос! (Молчание.) Ты с утра ушла на работу, так мне сказала! (Молчание.) Что всё это значит? (Молчание.) Сними наушники!

Гражданин снимает наушники.

Г. Что тебя больше волнует, мама? Что я здесь? Или что здесь я?

С. Что происходит? Что за театр? Зачем ты стоишь там, за этим забором? Что это значит?

Г. Ты же стоишь за лентой, и тебя это не смущает. Ты одета как охранник из супермаркета и не стесняешься этого. Но ты стесняешься собственной дочери, которая встала по другую сторону и оградила себя от посягательств?

С. Я знаю, что я делаю, а тебе залезли в голову и вложили туда чужие мысли. Кто на тебя посягает, я? Тебе точно залезли в голову… Тебе не стыдно?

Г. Кто залез, мама? Инопланетяне? Мне вполне комфортно в моем пространстве. И перестань формировать во мне ложный стыд.

С. Что значит «в твоем пространстве»? Это центр города. Что будет, если любой желающий огородит свое пространство в центре города?

Г. Ты мне скажи! Ты же по ту сторону. Почему твой наниматель решил, что может огородить часть центра города?!

С. Нет, моя дочь не может такого говорить, это они… Так решило общество!

Г. О’кей. Супер! Я общество, и я не решала, что так должно быть! Как мне быть теперь, когда общество без меня и многих других решило, что тут можно добывать Силу?!

С. Эти вопросы вложили в твою голову! Это говорит не мой ребенок… Почему ты так говоришь со мной?

Г. Нет, мама, я твой ребенок. И ты, мама ответь, вы способны понять, что мир может быть другим? Не плоским, не серым?! Я другая, и это факт. Да, возможно, я ошибаюсь и совершаю в данный момент ошибку, но я пытаюсь… А вы – нет!

С. О чем ты говоришь? Выйди из своего загона, и мы нормально поговорим. Что это значит? Что за камни, что за цветы? Это что-то значит?

Г. Ты не поймешь, мама.

С. Что моя дочь стоит в центре города в изгороди у камней и цветов? Да, я не понимаю этого. И что, я отсталая? Для меня – это дикость! Как так можно?!

Г. Ходить в футболке с расколотой жопой мира – это нормально, а оградить себя от безумства мира – это бред?

С. Объясни, что это за камни и почему четыре цветка?! Это субкультура? Тебя заставили?

Г. Это могила, мама.

С. В каком смысле? Точно, заставили! Кто там? Мышь, птица?

Г. Там свобода, мама!

С. Что значит, свобода? В каком смысле – свобода?!

Г. Я говорю про прямое значение слова, мама. Сво-бо-да! Она умерла. Ее убили…

С. Кто внушил тебе эту ерунду? Может, она сама? Естественная смерть или насильственная – это большая разница.

Г. Прекрати, мама! Убить или довести до самоубийства – это убийство! Итог – смерть! Прекращение физического существования. И ты тоже причастна…

С. Не думала, что мы окажемся по разные стороны… Это пропаганда! Это больно для меня, как для родителя. Это удар, понимаешь?! Одно оправдание есть — ты – зомби! Знаешь, чем мы отличаемся от вас?

Г. Нет нас, мама, есть я. Я самостоятельная единица, мама, признай это.

С. Нет, не нужно отрицать очевидное! Вас много! Вы – это те, кто отрицает Силу. Как это возможно, отрицать то, что было, есть и будет всегда?!

Г. Ты сейчас серьезно, мама? И было и будет?!

С. Вот! Неверие! А мы знаем, что эта жизнь – это ерунда по сравнению с другим, настоящим, тонким существованием! За этой страницей будет другая. Это черновик, если так можно сказать. Но чем меньше ошибок в черновике, тем выше бал за чистовик.

Г. Подожди, а кто сказал вам, что будет что-то еще? Почему я должна ограничивать себя сейчас в надежде на потом?

С. Вот, это не твои слова!

Г. Я сейчас тебя удивлю, мама – не будет потом! Никогда!

С. Не кричи, ты переходишь границы…

Г. Представляешь, ты такая ждешь потом, всю жизнь ждешь, а потом, упс, и жопа мира! Конец! И ничего нет потом – пустота! Такая огромная черная дыра. И там нет ничего, совсем! А ты есть, и ты бесконечно думаешь об упущенных возможностях.

С. Скажи мне правду, что значит этот твой протест?

Г. Я сказала уже. Я оградила себя на одной территории с могилой свободы. Что тут непонятного?

С. Кто тебя заставил стоять здесь?! Ты лжешь мне! Почему тебя поставили напротив меня? Ты не понимаешь, что они разрушают нашу связь? Они настраивают тебя против твоих родных! У этих людей нет никаких основ… Это бесчеловечно настраивать детей против родителей! Это преступление! Они угрожали тебе? Тебя шантажировали?

Г. Мама, послушай, что ты говоришь? Кто они? Я сама по себе, одна. Ты даже это не можешь принять, что твоя дочь может иметь точку зрения. Я – не ты, мама! И это супер! Это так круто, чёрт возьми! Я – не ты!

С. Я поняла, это твой этот… Он никогда мне не нравился. Во-первых, он старше, во-вторых, с прошлым… Да, точно… Урод! Иди ко мне, моя девочка… Он скотина, ублюдок! Вот ведь какая дрянь – залез в голову к моей девочке, нагадил и сбежал. Он бросил тебя, да?! Ты достойна лучшего! Я всегда говорила тебе, что он недостоин тебя! Не плачь, я здесь, с тобой. Иди ко мне… Не держи в себе свою боль, мама рядом… Ну?! Ты идешь? Я не могу подойти, иди сюда… Моя бедненькая девочка…

Г. Мама, мне жаль… Мне жаль тебя… Что случилось?! Ты же нормальная была! Еще пару лет назад, когда мы жили вместе… Ты же нормальная была, я помню. Что с тобой, мама? Ты несешь такой бред! Как так получилось с тобой?

С. Вот, это точно он настроил тебя… Я слышу его слова, его интонации. Он всегда манипулировал тобой. Надо было мне раньше догадаться. Я знаю, это он сделал, потому что я была против него. Он отомстил мне через тебя. Я придушу его! Где он?

Г. Хватит! Прекрати! Если это улучшит твое самочувствие, мама, мы расстались в прошлом году. Я понятия не имею, где он. И да, ты права: он скотина!

С. Скотина какой! Урод! Урод! Иди ко мне, моя девочка! Выйди из этого загона, обними меня. Я радом, я помогу…Сделай шаг на встречу…

Г. Я не могу, мама, прости. Если хочешь, можешь ты подойти. Я не буду отбиваться от твоих объятий.

С. Не понимаю… Это не твои слова… Неужели, так сложно подойти к матери, когда она об этом просит?

Г. Я дала слово…

С. Вот! Я знала, что за этим кто-то стоит! Если ты с тем уродом рассталась, тебя новый зомбирует?

Г. Я себе дала слово, мама. Ты идешь?

С. Ответь на вопрос?! Кто твой новый бойфренд? Молчишь, я так и знала! Я тоже дала слово… Твое слово против моего, так получается?

Г. Ты мне скажи…

С. Не ожидала…

Г. Прекрати!

С. Не подойдешь?

Г. Хватит, мама!

С. Я не могу: для меня нарушить слово – это как предать близкого человека…

Г. Бред! Почему ты решила, что для меня это не так?

С. Ужас! Это немыслимо – два самых близких человека не могут быть рядом, потому что дали слово?! Это знаки… Мы их не видим, а если видим, то делаем вид, что не заметили… А это знаки – она скоро придет. У нас мало времени, понимаешь? Иди ко мне!

Г. Нет. (пауза) Что будем делать?

Молчание.

Г. Хорошо, будем стоять, где стоим. Это уважительно по отношению друг к другу.

С. Вот он конец времени – темнота разделяет даже самых близких. Но ничего, Огненная Гостья разрушит тьму, и наступит Свет. Там мы встретимся, объединимся. Я спасу тебя, я помогу тебе. Не бойся!

Г. Ничего не будет, мама. Есть здесь, и есть сейчас. Завтра еще не существует, вчера уже не существует. Всё очень просто…

С. Молчи! Я скажу тебе, как всё будет… Был порядок, потом меньшинство решило, что этот порядок слишком старый и устроило новый порядок. Все привыкли к нему, наступил мир. Но нет, снова вылезло меньшинство и разрушило порядок, и наступил хаос. И чтобы выйти из хаоса – нужно слушать большинство! Понимаешь?! Большинство не может ошибаться в отличие от меньшинства! Это элементарно! Почему раньше этого не понимали?! Жили бы в порядке и гармонии. Миллион всегда меньше миллиарда. Время большинства, дочь. Нужно сделать правильный выбор. Вот тебе моя рука. Просто протяни свою руку и дотронься…

Мать протягивает руку в сторону дочери. Дочь не протягивает руки.

Г. Я не могу. Прости. Это моя принципиальная позиция. Я не могу быть с большинством. Большинство – это стадо. Я не стадо.

С. И ты прости, но сейчас ты выглядишь заблудшей овцой в загоне, где похоронено что-то такое, что не потрогать.

Г. А ты, охраняешь что-то осязаемое, мама? Вот и хорошо, без обид. Давай, каждый будет на своем месте.

Молчание.

С. Послушай, у меня есть решение. Никто же, кроме меня, не знает, что ты сложила могилу в этом месте. Значит, можно ее перенести ближе к ограждению, и мы будем рядом. Сможем стоять, держась за руки…

Г. Пожалуйста, хватит… Ты хочешь сказать, что мои принципы можно поменять, а твои нет? Ты всегда обесценивала всё моё в пользу своего…

С. Не понимаю, что сложного взять и перенести могилу чего-то там на полтора метра.

Г. Смотри, есть встречное предложение. Если тебе так принципиально сейчас проявить свои материнские чувства и продемонстрировать телесный контакт, то мы обе сдвигаемся ближе друг к другу. Логично?! И честно, да?

С. Я не могу сдвинуть ленту…

Г. Можешь, она же тянется.

С. Ну не знаю, я не могу это решать. Не я ее здесь установила.

Г. Кстати, а вы там, со своей стороны видели того, кто натянул ленту?

С. Это не важно… Не уходи от разговора.

Г. О’кей. Следи за моей мыслью, мама. Если ты сделаешь шаг вперед, то границы территории Силы, которую ты охраняешь, увеличатся. Это же хорошо! Я, вообще, удивляюсь, почему огородили только центр, а не весь город?!

С. Не уводи в сторону! Это не наше дело. Мы должны остаться семьей – это важно. Да, ты сейчас это отрицаешь, но потом скажешь спасибо!

Г. Мы сдвигаемся друг к другу? Территория увеличится. Это факт!

С. Я не могу одна решить…

Г. А я могу. Смотри.

Дочь убирает одну из сторон изгороди. Выходит из нее. Переносит камни чуть ближе к ленте ограждения. Переносит цветы и изгородь, встает внутрь, закрывает проход.

Г. Привет, мама. Ты тоже здесь? Неожиданно! Почему ты с той стороны? Ты, наверное, сейчас скажешь «Почему ты здесь, дочь? Кто заставил тебя?».

С. Что за театр?! Прекрати!

Г. Мама, обними свою дочь! Это же я! Я совсем рядом. Я сделала шаг навстречу, сделай свой шаг! Не рви эту связь! Тем более, что скоро прилетят огненные гости…

С. Ты издеваешься надо мной?

Г. Неужели есть что-то, что может разлучить нас, мама? Кто настроил тебя против меня, самого близкого человека на земле?

С. Ты переходишь все границы! Прекрати!

Г. Я уже перешла границы! Вот уроды, они залезли в мозг к моей маме и насыпали туда строительный мусор… Почему ты здесь, мама?! Ты же должна выдавать людям документы. Ты даешь людям право быть частью огромной машины! Ты и есть эта машина, которая придумала, как нам жить. Ты ее деталь! Ты выдаешь право быть частью машины – просто работа, ничего личного. Так почему ты здесь мама, в идиотском костюме изображаешь спасателя?! Нужно давать право…

С. Перестань! Ты перешла границы!

Г. Вот граница, ты ее охраняешь. От кого? Что твоя дочь, твоя девочка, может сделать такого за ограждением? Точно, я поняла. Это как в кино, когда есть угроза заражения или радиация. Супер! Вы ограждаете нас от смертельной опасности! Там за лентой опасная зона! Вирус!

С. Ложь! Ложь! Ложь! Опасная зона там, где вы! Это вы хотите хаоса! Вы и ваши наниматели! Что с тобой случилось?! Когда? Я не узнаю тебя! Ты всегда была послушным ребенком! У меня не было проблем с тобой. Что произошло, я спрашиваю? Я тебя чем-то обидела? Почему ты отстранилась от меня?! Ты как чужая! Иди ко мне! Я же знаю, что ты другая… Это не ты, это они тебя заставляют. Ты хорошая…

Г. Хорошая девочка переспала с мальчиком в шестнадцать лет, мама. Ты не знала?! Уже знаешь! Не то, чтобы девочке особо хотелось этого, но все уже переспали, и она присоединилась к большинству. И стала как все. И стало обычно. Как всем. Ну?! Нельзя?!  Я больше не хорошая девочка? Потом еще несколько раз было как у всех. Мне искренне хотелось, чтобы как у всех. И ничего… Пустота. Пустота, которая вокруг тебя будет, когда всё закончится. Вот так, мама. Что еще рассказать тебе такого?! Чтобы добить… У тебя был секс с двумя мужчинами, мама? Сразу два?! А с женщиной?

Мать надела наушники идет от ленты ограждения. Что-то бормочет. Кланяется на четыре стороны.

Дочь пишет на асфальте мелом «Тут похоронена моя свобода».

Г. Ты больше не хочешь обнять свою девочку? Мы закончили играть в семью? Замечательно! Супер! Я специально пришла сюда, попросила это место, чтобы стоять напротив. Чтобы ты знала, что я – против! Против, поняла?! И не важно, что я твоя дочь! Вы всё испортили! Ничего уже нет – одна большая задница!

Ломает мел, бросает в мать.

У меня нет будущего из-за тебя, мама. Потому что ты по ту сторону! Потому что ты думаешь, что большинство должно решать! Ты не хочешь выйти из своей сраной зоны комфорта. И это даже не комфорт, мама, так ощущение нормальности. Как все, как у всех! Свое жилье, работа, пусть она приносит немного денег, но зато стабильность. Машина в кредит. Нормально – все так. Слушай меня! Я не скажу тебе этого никогда! Сейчас…

Ломает мел, бросает в мать.

Ничего не будет потом, вы свою жизнь прожили в дерьме и нас решили утопить? Это любовь, мама? Это любовь?! Ты даже ко мне не смогла шагнуть без них. А я смогла.

Ломает мел, бросает в мать.

Я больше не приду, никогда! Поняла меня?! Я не хочу смотреть на тебя! Ты как все!

Ломает мел, бросает в мать.

Буду стоять в другом месте. Всегда буду стоять! Поняла?! Это мой выбор и мое решение. Ждите своего лучшего, чистовик… Уродство какое! Ты всегда права, да?! Последнее слово за тобой, да?! Ну и стой! Ну и пусть… Я не приду больше…

Молчание. Мать отвернулась, закрыла уши руками.

Дочь надела наушники, собирает камни в рюкзак.

С. И правильно, что сгорите вы все, когда Огненная Гостья придет! Сжечь вас надо! Не надо было рожать! Надо было аборт сделать. Чтобы не было тебя! Стоит тут напротив, а подойти гордыня не даёт! Вычеркну тебя из своего черновика! Вычеркиваю! Зачеркаю твое имя. Чтобы не было этого вот… Дочь против матери!

Надела рюкзак. Цветы положила на асфальт между буквами. Взяла оградку, уходит.

Мать повернулась, подошла к забору. Дочери нет, на асфальте лежат цветы.

С. Не уходи. (Молчание.) Стой здесь всегда. (Молчание.) Я буду молчать. (Молчание.) Я ни слова не скажу тебе. Буду молча смотреть на тебя. (Молчание.) Ты такая красивая. Ты моя. Моя. (Молчание.) Не уходи. Прошу тебя. Хочешь, я встану на колени? (Молчание.) Смотри! (Встает на колени.) Умоляю, не уходи. Не уходи… (Молчание.) Я не хочу оставаться одна. Я не хочу одна… (Молчание.) Я боюсь умереть. Мне страшно… (Молчание.) Вдруг, ты права, и там ничего нет… Останься, прошу тебя … (Молчание.) Не бросай меня…

3.

Натянута лента ограждения. С одной стороны ленты человек в форме – Служитель, с другой обычный человек – Гражданин.

Служитель около ленты ограждения. Ей лет 30, она в юбке и футболке, на которой изображена молния, раскалывающая земной шар. У нее на коленях этюдник, она рисует.

Ей позирует Гражданин, он снял футболку, сидит в ограждении.

С. Можешь убрать с моей стороны ограждение?

Г. Теоретически, могу, а зачем?

С. Хочу нарисовать твой мощный пресс.

Г. Он обычный. Его, в принципе, не видно… Но он есть, шесть кубиков и ниже там еще пару. Можешь потрогать, он есть. Да, надо заняться спортом. Начну с новой недели.

С. Ты флиртуешь со мной?

Г. Ну, предположим. Ты против?

С. Не переживай насчет пресса, я дорисую.

Г. Спасибо! Но не нужно меня приукрашивать сильно. Я, в принципе, ничего. Как считаешь? Как художник… Мнение художника о натуре?

С. А почему ты ко мне приходишь? Вдоль ограждения столько людей стоит. Думаю, там есть много красивых девушек. Кстати, ты где вчера был?

Г. Ревнуешь? Вчера на работе был форс-мажор, не смог вырваться. Ты до утра была? Кто вместо меня был?

С. Теперь ты ревнуешь?

Г. В принципе, нет… Надо?

С. Была молодая девушка… Но она не долго стояла, ушла искать свою мать. Они поссорились… Теперь не может найти. Грустно. У тебя родители ходят сюда?

Г. Они в другом городе.  Надо позвонить, узнать, как там у них, есть ограждение? Почему я только сейчас про это подумал? Ты не спрашивала своих? Или они здесь?

С. Они умерли уже…

Г. Жаль…

Молчание.

Г. Не представляю, если бы я оказался с отцом по разные стороны… Или с матерью… У вас как выбор происходит? Кто решает, где ты стоять будешь?

С. Зачем ты спрашиваешь об этом?

Г. Нужно молчать?

С. Ты про всех спрашиваешь, не про меня. Внутренняя Сила говорит… А у вас?

Г. В смысле говорит? Голосом? «Иди сегодня, встань напротив места, где ты встретилась с парнем, на которого запала». Так?

С. Я? Я на тебя запала?

Г. Ты. Это же видно!

С. Ты еще и глупый…

Г. А еще какой? Толстый? Просто я раньше занимался штангой, потом перестал. Это легко восстановить.

С. Как ты увидел? Что во мне не так?

Г. Не знаю, видно это.

С. Еще ты смешной. Но это хорошо, сейчас мало смешных, все серьезные. Я не запала на тебя, будь спокоен. Связь со мной не скомпрометирует тебя.

Г. Какая у нас связь?! Ты там, я здесь… Я не боюсь…

С. Ну, мы же связаны чем-то. Я вот тебя рисую. Не кого-то другого, а тебя. Значит, в этом есть какой-то смысл.

Г. Мне интересно с тобой… И ты красивая. Ну и что, что запала. Я привык, я нравлюсь женщинам…

С. Я про тонкие связи говорю, чтобы ты понимал. Не придумывай себе ничего. Ты не в моем вкусе, если честно.

Г. Так я только про тонкие связи и думаю. Что со мной не так?

С. Ну, не знаю… Ты простоват для меня… Устроит?

Г. Что? Простоват? Ты хоть знаешь, кто я?

С. Да.

Г. Кто? Откуда ты знаешь? Только не говори, что это внутренняя сила. Вам какие-то  специальные таблетки дают для раскрытия внутренней силы? Она голосом говорит?

С. Не смешно! Как я могу объяснить, если даже не можешь предположить наличие Силы?

Г. Ну хорошо, гипотетически. Как сила притяжения, как атмосферное электричество. Ну, есть сила. И что? Как она говорит тебе? Получается, что она тобой управляет? Направляет ко мне? Так может это карма, судьба?!

С. Не двигайся. Ты когда говоришь, обязательно машешь руками, как плохой актер. Ты мешаешь мне сделать тебя красивым.

Г. Я красивый, я знаю. Не надо мне там ничего пририсовывать. Мне много женщин говорили, что я красивый. Я, вообще, не просил тебя меня рисовать. Это твоя идея. Давай покажи, что там получилось?

С. Красивый, красивый. Только успокойся… Мне нужно закончить.

Г. Ты там изобразишь меня с жабрами и рогами и будешь потом показывать своим… «Вот,  посмотрите, какие чудовища по ту сторону ограждения». Давай, показывай.

С. Не маши руками…

Г. И я хороший актер. Не суперстар, но хороший. Просто я не нашел своего режиссера. А это самое важное – найти своего режиссера. Чтобы пазл сложился… А где тут их взять? Есть один. Гений… Правда, гений, но к нему очередь стоит длиной в это ограждение.

С. Жалеешь себя? Ты есть такой, какой есть. Прими себя. Не жалей, не нужно. Примешь – есть шанс спастись.

Г. Вот не надо про спасение, пожалуйста. Я адекватно себя вижу. И не жалею себя и спасаться не хочу. Меня всё устраивает.

С. Не маши руками!

Г. О’кей. Значит, голос тебя привел…

С. Пусть так, только не маши…

Г. И позавчера, и вчера, и сегодня.

С. Да не маши ты руками?! Это же не крылья!

Г. А что ты подумала, когда меня вчера не увидела?

С. Где он, думаю я? Зачем я обманула мужчину лет сорока, который ждал тут встречи со своим оппонентом на самокате? Зачем я сказала, что видела мужчину с самокатом в другом месте ограждения? Всё зря? Я совершила адский поступок, чтобы не встретить свою мечту? Ах ты, засранец, подумала я, даже произнесла вслух, потом постучала себя по губам и закрыла рот на замок. Стала выбрасывать ключ и попала в девушку, которая искала свою мать. Пришлось жестами объяснять девушке, чтобы она нашла ключ, который откроет мой рот. Для того чтобы сказать ей, что я не видела ее мать. Вот так бесцельно прошло мое время без тебя.

Г. Интересно… Слушай, а зачем вы закрываете рот на воображаемый замок воображаемым ключом? Это какой-то ритуал? Или таблетки?! Я склоняюсь ко второй версии. Это не обязательно должно быть в виде таблеток. Вам там никакую еду не выдают? Питье?

С. А почему нам должны выдавать? Мы тут по своей воле…

Г. Ну, у вас же есть униформа. Вот футболки, например.

С. Это удобно – понимаешь, кто свой, кто чужой. У вас тоже, наверное, есть отличительный знак?

Г. Хочешь, покажу? Смотри.

Встает, расстегивает ремень.

Г. Готова? Точно готова?

С. Мы рисовали обнаженную натуру. И я говорила тебе, что была замужем.

Расстегивает джинсы.

Г. Почему вы развелись?

С. Не твоё дело.

Г. По твоей инициативе?

С. Не важно! Перестань, или я уйду.

Г. Ты не можешь уйти, ты должна быть здесь. Так теперь принято, что мы с утра на работе, вечером и ночью здесь. Показывать?

С. Ты хочешь меня удивить?! Попробуй.

Г. Не покажу.

Застегивает джинсы. Застегивает ремень.

С. Ну вот, испугался.

Г. Нет. Немного. Испугался тебя испугать. Вдруг ты увидишь что-то, что оскорбит твои чувства?! Ладно, не буду тебя пугать.

С. Ты или сядь снова, чтобы я рисовала, или покажи и успокойся.

Гражданин садится.

С. Ты не так сидел. Рука не на месте.

Г. Ты рассталась с мужем или он с тобой?

С. Мы не расстались. Мы общаемся, как друзья. Просто мы разные…

Г. Так не бывает. Или дружишь, или спишь. А вы спали, а потом дружить начали?

С. Ты ревнуешь! Смешно! Я не твоя собственность и не его собственность. Я не собственность, понимаешь?!

Г. Он тоже художник?

С. Он охранник.

Г. Кто? Ты смеешься?

С. Да, я была женой охранника и сейчас я дружим с бывшим мужем – охранником. Ревнуешь?

Г. Смешно ревновать к тому, которого не знаешь, даже не видел. Я говорил, что у меня тоже была жена? Ну, почти жена… Мы расстались до того момента, когда могли стать мужем и женой. И не общаемся. Нет, расстались и расстались. Без друзей. И это правильно. Просто мы, как взрослые люди, поняли, что чужие и расстались. Что еще за дружба?! И она не была охранником.

С. Не маши руками! Ты сейчас это говоришь, чтобы я тоже тебя поревновала. О’кей. Давай сыграем в эту игру. Она красивая? Красивее меня?

Г. Хорошо. Давай сыграем. А муж твой, бывший, он как… Кубики было видно?

С. Ты что! Там такой самец был! Жеребец! И кубики, и бицепсы, и широчайшие мышцы спины! А ягодицы какие! Это, вообще, был мой фетиш! Я ему запрещала одетым дома ходить. Даже когда холодно. Подбегу сзади, штаны сдерну и смотрю. А он стесняется, боксеры тянет вверх, чтобы прикрыть…

Г. Зачем ты мне сейчас это говоришь?

С. Красивая она была?

Г. Ты, знаешь, да. Прямо такая вся – секси!

С. Ииииии?! Дальше…

Г. Всё! Секси! Супер!

С. Я толще ее?

Г. Нет, ты худая совсем. А она такая была, я же говорю – бомба!

С. Я худая, значит?

Г. Нет, нормальная. Но это же тупость, да. Это ты меня провоцируешь специально сейчас, чтобы я сравнивал двух женщин. Свою бывшую и нынешнею. Не в смысле нынешнюю, а ту, которая сейчас рядом… Ты специально, да?

С. Не тупость… Нормально. Я же художник, мне надо представить ту, которая была с тобой, чтобы понять, какой ты.

Г. Я тоже тогда был в форме. Она прямо такая была – супер-супер! Я не вру. Потом сдулся немного. Но это зависит от женщины, которая рядом. Для чего ты про меня понять хочешь? Ты меня, как кого, воспринимаешь?

С. Ты зачем сюда ходишь? Только честно? Против чего протестуешь?

Г. А ты зачем? Я не «против», я «за»! Это принципиальная разница. Вы думаете, что мы «против», но мы «за». Мы не против Силы, мы за возможность выбора. Как тебе объяснить… Ты вот совсем не похожа на остальных молнееносцев. Ты должна с этой стороны быть. Прости, но я так чувствую тебя. Ты другая, не такая, как они. Почему ты там?

С. Не важно… Я тут, ты там. Я там, ты тут. Смотря с какой стороны посмотреть. Я не хочу быть «против» и «за». Понимаешь? Нет? Я покоя хочу, а тут территория покоя. Да, он такой иллюзорный покой, но с твоей стороны даже этого нет. Даже иллюзии. Или их слишком много, этих иллюзий. Они такие разные, что не соединяются совсем.

Г. Не правда! У нас есть право, и мы его отстаиваем.

С. Не маши ты руками! Право на что? Ты думаешь, мы все клоны тут, зомби? Нет, я же другая. И ты не похож на остальных, которых я видела. Мир, вообще, двойственный. Это нормально.

Г. Давай убежим. Вместе. Ты и я… Куда хочешь?

С. Ты же меня зовешь, решай. (пауза) От себя не убежим, хоть вместе, хоть по отдельности. Выбор всё равно придется сделать.

Г. Выбирай меня!

С. Смешной! Как я могу с тобой убежать, если ты мне не сделал предложение? Только джинсы снимал, чтобы удивить…

Г. Я же предложил тебе… Как еще нужно?

С. Бери меня в жены…

Г. В смысле? Нужно сказать это? Проговорить? Не понимаю…

С. Сказать и потом еще всю жизнь в горе и радости до самой смерти… Как тебе такой вариант?! Это же ты мне даешь слово, настоящее, что ты только мой, а я только твоя…

Г. Ну, если в этом смысле. Ну, я верный. Заботливый. Готовлю.

С. Носки не разбрасываешь?

Г. Почему ты спрашиваешь про носки?

С. Ну, я же должна сейчас ответить тебе, ты же будешь делать предложение. Будешь?

Г. Не понял про носки.

С. Давай, я готова.

Откладывает этюдник, встает, подходит к ленте.

С. Иди сюда, давай руку.

Гражданин подходит к ленте. Возвращается, надевает футболку.

С. Ну, говори.

Г. Я первый раз, не знаю, как это делают.

С. Повторяй за мной.

Служитель говорит клятву, Гражданин повторяет за ней.

С.Г. Дорогая, моя дорогая жена, ты найдешь во мне любимого и друга. Я клянусь защищать тебя от бед и боли, потому что душа моя горячая от любви к тебе. Я готов свернуть все горы ради тебя. Клянусь всегда быть верным, терпеливым. И наша жизнь с тобой будет счастливой. Твои глаза, твои глаза как море. Клянусь любить и в радости, и в горе.

Служитель садится, собирает мольберт. Гражданин стоит около ленты.

Г. И всё? Теперь ты моя жена?

С. Я до завтра должна думать. Ты же будешь завтра здесь? Я дам тебе ответ. На всякий случай, приходи сразу с вещами. До завтра!

Уходит. Гражданин стоит около ленты.

4.

Натянута лента. Под лентой сидит мужчина лет 40-ка с палкой для селфи. Снимает себя на телефон.

Итак, это поле битвы. То самое ограждение, расколовшее наш мир на «за» и «против», на «до» и «после». Мир уже не будет прежним… (сбился, проговаривает) Прежним… Прежним… Миру уже не будет прежним. (пауза) Итак, это поле битвы. То самое ограждение, расколовшее наш мир на «за» и «против», на «до» и «после». Мир уже не будет прежним… И это, наверное, правильно. Мир, в котором ничего не происходило, должен был исчезнуть. Вопрос в том, что всё это затеял?! Этому и посвящено мое расследование. Кто разделил город и жителей на две части?! Напомню, что существует несколько основных версий: мировое правительство, пришельцы, бизнес. В своем расследовании я уже рассказывал про бизнес и мировое правительство. Сегодняшняя серия первая из цикла серий про версию с инопланетянами.

Для тех, кто только что присоединился к нам, объясню, почему я сижу на земле под лентой. Я занимаю объективную, нейтральную позицию в противостоянии у ограждения. Конечно же, я хотел бы быть над ситуацией, но согласитесь, стоять одной ногой за «Силу», другой за «Свободу» — это не очень правильно. Да и не красиво, когда между ног у тебя ограждение. Поэтому я под ним. Я под ограждением.

Итак, инопланетяне. Предыстория появления ограждения такая. Никто точно не помнит дату и место, где впервые появилось ограждение, но это и не важно. Однажды оно возникло. Вопрос «зачем»?! И кому это выгодно? То, что люди стали использовать ограждение каждый в свои целях – часть эксперимента пришельцев. Специалисты уфологии говорят, что инопланетяне питаются энергией людей. А эта энергия просто стоит тут великой китайской стеной вдоль ограждения. Потому что обе стороны непримиримы в своем противостоянии.

Кто-то даже видел в небе огни вдоль ограждения. Завтра мне обещали встречу с человеком, которого похитили инопланетяне, но потом отпустили, потому, что он отказался верить в их существование. Но он видел среди них парня и девушку, которые сбежали, несмотря на то, что были по разные стороны. У них родилась дочь, но это дочь от пришельца. Парень жутко ревнует и избивает свою жену…

Итак, что мы имеем. Две стороны, противостояние, огромное количество энергии, которая силовым кабелем протянулась вдоль ограждения. Кстати, на днях должны вернуться наши земляки, первопроходцы. Их пеший тур «Вдоль ограждения» должен подойти к концу и тогда мы узнаем протяженность ограждения и ситуацию в целом. После появления ленты страны обвинили друг друга в диверсии и закрыли границы, разорвали связи. Даже мировая паутина перестала действовать. Паутина…

Выключает телефон.

Ну почему это нужно делать в пять утра?! Почему все расходятся только к пяти?! Что вы тут стоите всю ночь… Я из-за вас сбил свои ритмы. А если придти раньше, придется выбирать сторону. А почему я должен выбрать сторону? Мне это зачем? Какие бонусы? Жопа! Нет, у меня есть селфи и с той и с другой стороны, чтобы показать когда придется выбирать… Вот, смотрите, у меня есть доказательство! Вот я тут – я за Силу…. А вот я за свободу! И цветы принес! Видите?!

Нужна бомба… Это всё уже надоело…

Есть две стороны… Они добровольно встали друг против друга и счастливы до усрачки! Отлично… Это всё случалось давно… Нам нужен враг… Кто враг? Тот, кто не друг, кто не с нами. Ты не с нами, значит, ты против нас. Это тупое стояние началось после появления ограждения. Нужен был повод… Сука! Как всё просто… Появляется лента и люди встают по разные стороны… Гениально! Во всём виновата лента… Если бы ее не было, мы бы не ненавидели друг друга. Проведи черту на асфальте, но через весь горд и всё… Мы встанем по разные стороны. Зачем нам какие-то уговоры, мы сами… Лента!

Разрывает ленту, сматывает ее. Улыбается. Снимает на телефон.

Итак, это бывшее поле битвы. Вот тут было то самое ограждение, расколовшее наш мир на «за» и «против», на «до» и «после». Мир уже не будет прежним, потому ограждения нет… Как теперь будем делиться, по какому принципу? Сука! Как всё просто… Вот вам новая загадка, дебилы!

5.

Ленты нет. На складном стуле сидит Служитель. Ему лет 40-50. Он в форме охранника – брюках и куртке, на голове бейсболка.

На самокате подъезжает Гражданин – лет 40-ка.

Г. Привет. А где лента?

С. Не знаю. У тебя хотел спросить. Пришел, а ее нет. Может придурки какие-то убрали?

Г. Фетишисты? И что теперь? Что будем делать?

С. Не знаю. Ты мне скажи…

Г. Нет, так неправильно. Может, пойдем на другой участок?

С. Нет, тут уже, как дома. Все родное. Давай останемся. Могу дать тебе стул, если дашь мне на самокате покататься.

Г. Как-то неуютно без ограждения. Надо что-то придумать.

С. А что придумать? Придут специальные люди, натянут ленту.

Г. А если не натянут? Что тогда? Будем сидеть тут, как голые? Есть у тебя такое ощущение? Дискомфорт, да?

С. Слушай, у меня есть вкусный алкоголь… Могу поделиться.

Г. Спасибо, но при всём уважении, я воздержусь. Только без обид.

С. Я не удивлен, ты всегда отказываешься. Знаешь, я даже уважаю тебя за это. Мне не важно, какая причина, но ты молодец!

Г. Спасибо. Нет, так не правильно. Что теперь будет? Ты заметил, как лица у людей изменились за время ограждения? Все ходили мрачные, пустые… А теперь – нормальный лица, на лице смысл есть!

С. Наверное… Не думал. Интересно ты сказал.

Г. А ты не ходил, не смотрел дальше? Что если по всей длине сняли? Может, всё закончилось?

С. Как закончилось?

Г. Ну, всё же заканчивается. Сколько это уже длится… Если закончилось? Что тогда?

С. Даже не начинай. Как закончилось?! Ты знаешь, что у нас тут свое кладбище уже образовалось? Кстати, а у вас там как с этим?

Г. Как и у вас – нормально,  умирают. Но у нас не принято всех вместе хоронить…

С. Ну, у вас свои порядки. Имеете право на это. Я как думаю, если ты меня не осуждаешь, я тоже тебя не буду осуждать. Это закон такой… Мы разные и что? Нормально… Нет, бывают, конечно, трагедии. Мать с дочерью жалко… Как так случилось, что они не совпадают всё время?!

Г. Да, у нас тоже эту историю рассказывают. Наверное, не нужно им… Не знаю. Смотри, и по разные стороны одни и те же истории обсуждают. Знаю, что вашего парня и нашу девушку не нашли.

С. Серьезно? Это которые на ограждении поженились? Слушай, получается, они сбежали? С другой стороны, кто знает, есть ли у них теперь занятие?

Г. Слушай, ну тебе когда двадцать было, тебе было чем с женщиной заняться? Мне вот ни до чего другого дела не было.

С. А если всё закончится, ты чем займешься?

Г. Понятия не имею. Не думал об этом…

С. Я вот всё думаю, зачем сюда хожу. Вот ты зачем ходишь?

Г. Ты мне скажи!

С. Не знаю, что сказать…

Г. Вот! А я, похоже, знаю.

С. Скажи! Мы не чужие уже. Скажи, очень прошу.

Г. Наверное, это совсем не то… Но у меня нет другого объяснения.

С. Мне тоже хочется понять. Скажи. Просто меня тянет сюда… И всё поменялось уже. Я на тебя не злюсь. Совершенно. И ты мне даже помогаешь… Я говорю с тобой и про себя понимаю что-то. Но вот что меня сюда тянет, не пойму.

Г. В этом и штука. Я проанализировал всю жизнь свою. Знаешь, это ограждение – самое настоящее, что со мной было. Только не смейся. Ничего такого больше не происходило. Я никогда не выражал свою точку зрения… Вот так… Публично… Не было такого. А появилось ограждения, и смысл появился. Каждый день смысл есть. Приходить сюда и быть тут. Потому что тут – настоящее. Наше с тобой настоящее. Вообще, настоящее! И плевать, что мы по разные стороны стоим. Мы делаем одно дело. Понимаешь?! Парадокс, но по сути верно! Как объяснить… Мы творим историю. Пафосно! Плевать, пусть будет так. Мы творим историю! Да.

С. Красиво. Я бы так не додумался. Где я, а где история… да, ты прав – вот это вот самое настоящее. Хоть я и повидал всякого.

Г. Ты говорил. И вот теперь мне страшно. Что будет, если это закончится?! Какой смысл?

С. Не знаю. Я выпью, если ты не возражаешь. Я не привык о таком думать.

Служитель выпивает.

Гражданин поднимает с асфальта кусочек мела.

Г. Бери самокат и стул, идем. Я придумал.

С. Давай здесь посидим. Это же наше место…

Г. Поднимай свою задницу, впишем свои имена в историю.

С. В смысле?

Г. Ты хочешь творить историю?! Вставай, толстый ублюдок!

С. Сам урод!

Г. Пошли чертить ограждение.

С. Супер! Я всегда знал, что ты супермозг! Пойдем. А если дождь? Смоет…

Гражданин чертит линию.

Г. Это временные меры. Завтра принесем краску или что-то еще. Если ограждение снять, то у всех начнется паника. И с твоей и с моей стороны.

С. Согласен…

Г. Будем как-то решать, соберем деньги, купим краску или поставим забор. Нельзя, чтобы это закончилось.

С. Чёрт возьми, не верится, мы делаем историю.

Служитель катит самокат, несет стул. Гражданин чертит линию. Уходят.

Появляется женщина, видит линию. Садится около нее, улыбается.

Вот. Тут она есть. (Молчание.) Я знаю, это ты ее начертила. Ты тогда писала этими мелками. (Молчание.) Стой здесь всегда. Я буду молчать. (Молчание.) Я ни слова не скажу тебе. Буду молча смотреть на тебя. (Молчание.) Ты такая красивая. Ты моя. Моя. (Молчание.) Не уходи. Прошу тебя. Хочешь, я встану на колени? (Молчание.) Смотри! (Встает на колени.) Умоляю, не уходи. Не уходи… (Молчание.) Я не хочу оставаться одна. Я не хочу быть одна. (Молчание.) Мне страшно, я боюсь умирать. (Молчание.) Вдруг, ты права, и там ничего нет… Останься, очень тебя прошу… (Молчание.) Я найду тебя… Ты моя. Моя. Ты такая красивая. Я ни слова не скажу тебе. Буду молча смотреть на тебя.

Идет дождь. Конец.

2019 г.

Скачать PDF

Владимир Зуев

МА-МА МЫ-ЛА РА-МУ

1.

Девушка лет 15-ти сидит на стуле.

Зажигается свет. Девушка закрывает лицо руками, разворачивается спиной к свету.

Я спиной буду сидеть… Или эту фигню выключите. (Пауза.)  Нет, как урод, я знаю! Не хочу, как урод, выглядеть… Я видела по телевизору: многих спиной снимают. Или лицо там замазывают. Лучше спиной, вдруг, вы потом не замажете… (Пауза.) Не боюсь, просто не хочу… Или вы не заплатите, если я спиной? Посмотрите, там нормально смотрится, ничего не торчит там? (Пауза.) Нормально?!  Вы хоть намекните, чего говорить, а то я наболтаю вам. (Пауза.) Воспоминания? Это вы как реалити какое-то делаете?! (Пауза.)

Ну давайте, типа попробуем. (Пауза.) А нафига вам про нее снимать? Чего она сделала, эта овца?! (Пауза.) Да вообще не в тему… Я ещё в школу не пошла, когда она свалила. (Пауза.) Не, я не в курсе… Это лучше у папы или бабушки спросить… Вообще не помню ее… Присылала, типа, какие-то подарки на Новый год, на ДР. С новым годом, Алена! Такой наш-мяш… Открытки ещё присылала отовсюду, где тусила. Валяются где-то. Не, типа, серьезно кино? А нафига вам это? Зачем, типа?! Просто, по приколу… Про эту овцу кино! Вы не снимаете пока? (Пауза.) Кто она? Депутат какой-то? Или кислотой кого облила? (Пауза.) Кто? Поэт? Да ладно… Не, там, в открытках было такое что-то, ну, фигня, короче… Как бабуля говорит, «для бездельников»…(Пауза.) Не ну так-то помню её немного. Такая она… Странная, короче. Сама с собой… Я все с папой больше и с бабушкой. Бабушка говорит: у неё типа с головой проблемы. (Пауза.) Сама с собой, короче… Пишет чего-то в тетрадке. Я как-то взяла эту тетрадку и разрисовала там всё. (Пауза.) Да фиг знает, обиделась типа. Я же маленькая была, мне можно. Мне папа все разрешал, я и разрисовала. Злилась, типа, что она не со мной, а с тетрадкой этой. Они потом ругались даже, папа меня защищал. (Пауза.) Ну а кому от них хорошо, от сочинений этих? Нет, я понимаю там – кто в учебниках, кого в школе учат… (Пауза.) Мне, так-то, рэп нравится. А лучше вообще без слов… Все кругом болтают, надоело. Бла-бла-бла… В школе так вообще не затыкаются, учат типа! Воспитывают! Не в тему, короче… Нет, так-то правильно делают, столько лет всё ломали… (Пауза.) И чего, типа она известная какая-то? (Пауза.) Чё, и за границей читают? Прикол! Ну и фиг с ней, нам-то чего от её стишков. Я их не видела даже… Нет, у отца какие-то её тетрадки есть, он их прячет где-то. (Пауза.) Не знаю. Первая любовь, няш-мяш. Может, от меня прячет. Чтобы не изрисовала от злости. (Пауза.) Ну, а чё мне делать? Портрет ее на стенку повесить? Она же нас кинула! Ладно, папу, я понимаю, не сошлись там – это жизнь… Типа, бывает так, все разводятся… Но дети не виноваты, правильно? (Пауза.) Я говорю, мало чего помню. Ну, в садике забыла… Забрать в смысле забыла… Все уже ушли, а мы с воспиткой вдвоём сидели, пока папа не прибежал за мной. А мне обидно так, всех забрали, а я осталась. Перед праздниками какими-то. У нас ещё утренник был. (Пауза.) На утренники? Нет, папа всегда ходил. Она говорила, что это все фигня, типа, не надо как все. Даже костюмы мне не хотела делать, бабушка с папой всегда делали. (Пауза.) Фиг знает, может, выделывалась так через меня. Типа, я особенная. Так-то она красивая такая, я на фотках видела. Я бы тоже хотела так выглядеть после родов. (Пауза.) Папа говорит, что она «просто творческий человек», а я думаю, что она просто мать фиговая. Нам в школе тут батюшка говорил, что женщина типа должна с детьми быть – очаг, все дела. Короче, она накосяпорила. Я вот хочу замуж выйти и сидеть с детьми, а муж пусть работает. Каждый так-то своим делом должен занимается. Если так у нас в стране предками заведено, это же не просто так. (Пауза.) Нет, учиться не хочу. (Пауза.) Сколько там учатся? Ну, так это уже поздно рожать. Рожу, буду воспитывать. Потом посмотрим, может, пойду типа на заочное или через интернет. Но сначала семья. Семья – маленькая родина, типа основа всего. (Пауза.) Чего делали? Ну, в кино ходили, в зоопарк, в музеи. Мне не особо хотелось, но там всякие вкусняшки продавались.

Прикол, конечно, что про неё кино снимают. Она же типа обычная… Нет, ну там не героиня, не из шоу-бизнеса. Ну, вы поняли… Нет, она странная, но так-то ничего особенного. Вот у моей подруги мама крутая, работает в турагентстве и гоняет по всему миру, типа тестит отдых, чтобы потом продать. Анька с ней, где уже только ни была, вот это я понимаю. И вдвоём всегда, и дома не сидят. (пауза) Эта тоже везде катается, открытки шлёт, могла бы и меня позвать. Только я бы фиг поехала. (Пауза.) Папа и бабушка – моя семья, а она нет… Я её никогда не прощу. Вообще никогда, такое нельзя прощать. Ладно бы отец ушёл, я бы поняла. Это же отец, он же типа мужик. У многих так, но мать когда – это какое-то извращение. (Пауза.) И стишки её тут не в тему, просто она овца, а не человек. Даже овца лучше.

Молчание.

Вы вырежете потом, если я скажу не то. Ну, я же не знаю, чего вам надо… Вы тоже меня поймите… Я типа такая жила себе, жила… Не вспоминала совсем про нее, и тут вы такие… Девочка расскажи нам про маму… Про кого? Про маму? А это кто? (Пауза.) А я ее знать не хочу, не вспоминаю совсем. Чужой человек. Вот она бы сейчас зашла, я бы даже не узнала ее. Нет, правда, зачем мне врать? Реально, не узнала бы. Ну, тетка какая-то… Здрасьте…

Молчание.

Она как-то приезжала, мне лет восемь было… Я из школы выхожу, а бабушка на какую-то тетку кричит. А тетка стоит как овца и на меня смотрит. Потом села на корточки и руки тянет ко мне, а я стою. И тут бабушка ее сумкой по голове давай окучивать, та закрывает голову… Я как давай ржать… (Пауза.) Никакая не защитная реакция… Просто смешно бабушка ее лупила. Вообще не жалко, я бы еще и пнула. Заявилась такая, типа, про дочь вспомнила. Нафиг надо, иди туда, где гуляла…

Молчание.

Вы уберите потом, что нельзя у вас, вырежьте. Просто я, типа, волнуюсь. Лучше сами спрашивайте, а то я наговорю… (Пауза.) Честно?! Я думаю, что это у нее немного болезнь такая… Даже не немного! Просто болезнь и всё! Не только у нее, вообще, у всех этих товарищей творческих. Нет, ну это же, типа, отклонение такое, это же не норм… Я вот ничего такого не делаю… Значит, я – норм…

Хотите прикол… У нас парень один в классе пишет разное, говорит, что ему, типа, диктует кто-то. Ну, как диктант на уроке диктуют. Ну, так-то, это шиза, если кто-то тебе говорит, что писать. Не в тему же?! Вот у нас в классе 25 человек норм и одному диктуют. Вообще, не в тему! Я думаю, ему бы к доктору сходить, пока не поздно… (Пауза.) Нет, ну чего вы сравниваете?! Он же не говорил, что ему диктуют. Просто писал и всё. У него работа такая была. И дар был, про такое не понять. Вообще, нам на литре рассказывали, что он так-то нормальный был. Крутой! И женщины его любили и на дуэли погиб, как герой и в карты играл. Конечно, он крутой, сколько его уже в школе изучают… Просто так в учебник никого не поместят.

А про нее правильно бабушка говорила… Просто ей надо было в больничке полежать, и всё, стала бы нормальной. У всех же нормальные мамы, не пишут всякое. Нет, ну там в открытке на ДР или чего-то в соцсети. Это норм, я считаю. Работают там, с детьми, некоторые там на фитнес или в бассейн. Кто-то на лыжах горных, кто-то на йогу. Это понятно – здоровье, фигура. Это в тему… А стишки… Блин, это же надо таким родиться! Типа Пушкин, он же родился такой. Или Лермонтов. Кто там еще великий… А как по-другому?! А тут жила себе, замуж вышла, меня родила и давай в тетрадки писать. (Пауза.) Бабушка говорит, что она так-то нормальная была, обычная. Не, я читала, что странности разные случаются после этого, типа, стресс, все дела… Но вот голоса в голове – это не в тему. Ну, вы сами всяко мать… Ну я чисто так, по возрасту… Простите, если обидела…(Пауза.) Ну вот… Вы же не начали голоса слышать, нет! И ребенка же не бросили потом? Блин, может, я не понимаю чего… А если вы кино про нее снимаете, значит, она для вас, типа, крутая?! Или я опять не догнала?! (Пауза.) А кто про нее смотреть будет?! Нет, если это типа реалити, то можно от нефиг делать глянуть. Показывают же всяких, бабушка у меня смотрит по телику – охает, потом таблетки пьет. Понятно, что это актеры там… Ну, может, не все… Но это шоу, для рейтингов там снимают. (пауза) А она чего?! Да, короче, овца она! Не, ну правда, а чё мне сказать про нее?! Она балдеет там где-то, а я тут стремаюсь сказать, что у меня мамы как бы нет, но так-то она есть… Осталась бы с нами, мы бы ее тут вылечили. Когда человек болеет – это понятно. Он же не виноват, что заболел. Это болезнь, она типа не спрашивает. А вот когда человек не лечится, а сбегает – это не в тему. Он же опасен. Скажете – нет?! Да фиг знает… (пауза) Ладно, про стихи, я типа не понимаю, пофиг. А вот, что детей бросать фигово – это я понимаю. Это не болезнь? И она же еще и не признавала, что у нее с головой не норм… Человек болеет и не сознается, что болеет. Кто знает, чего ей голоса сказать могут? Иди, прыгни в окно! И чего, прыгнет?! Может, скажут «газ открой»… Нет, это не в тему! Надо лечиться, а она, типа, «я нормальная, а вы – серость». Ну, бабушка так говорит, я не помню. А как ребенок может серостью быть? Ребенок – это же счастье. Это как мама – святое, особенно для мамы. Короче, не в тему она… Вот, некоторые женщины всяко стараются, чтобы родить, не могут. А эта родила и пошла голоса слушать. Молодец! Овца! Спрашивайте уже, а то я злюсь, бесит прямо… Вы сами виноваты, я тут такая не вспоминала, а вы пришли и давай…(Пауза.)Да, давайте перерыв, пить хочу.

Гаснет свет. Встает со стула, берет бутылку воды, пластиковый стакан не берет. Пьет из горлышка.

Не снимайте пока, ладно… Я хоть немного отдохну. Блин, как люди могут так долго говорить, я вот думала, сдохну сейчас. В телике они же говорят и говорят, говорят и говорят. Кажется, ну ок, это же не сложно болтать. А сам попробуешь и офигеешь… Вам привычно, наверное… А про кого вы еще снимали? Вы только про таких, как она, снимаете или про нормальных тоже? У нас вот в школе парень есть, он реально достоин, чтобы про него кино сняли. Знаете, что он сделал? Они без отца живут, ну там в своем доме. Ну, судя по нему, не очень хорошо с деньгами. И дом у них, не квартира, не коттедж там, просто дом. Короче, был пожар, и он маму и брата вытащил. Сам чуть не погиб, а их спас. Вот про кого кино надо, только он тихий такой, хоть и герой. А про нее не в тему снимать. Ну, типа, кому это интересно? Она же не спасла никого… Просто сбежала. Отец после нее не женился больше. Я ему говорю, что я понимаю, типа, ты один, всё такое… Бабушка ему говорит… Он молчит. Не знаю, может, из-за меня. Боится, типа, что мы не сойдемся… Вот что она наделала, а вы кино… Давайте, доделаем уже, если так надо вам. Вы же платите мне, значит, надо вам…

Садится на стул спиной к камере. Зажигается свет. Молчание.

Вот вы говорите, что для нее это было, типа, смыслом жизни… А что важнее – я или её эти стишки? (Пауза.) Вам легко такое говорить, вас же мать не бросала. Я понимаю, если там она ради чего-то такого. Ну, вот полюбила бы другого мужчину, не папу. Ну, даже это понять можно. Ради любви это типа норм… А тут что? Слова какие-то в столбик. Ну, ок! А кому хорошо от этого? Я-то в чем виновата? А папа? И чего я её теперь должна понять? Типа она меня родила и не захотела понять, что это теперь на всю жизнь, а я такая понять ее должна?! Да с чего ради?! Это не оправдание, лучше бы – не рожала совсем! Это с головой проблема, не все дома. Ей же какие-то таблетки выписывали, бабуля говорила мне. (пауза) Папа тоже писал, он сам рассказывал мне… Но он же меня не бросил, как она… Все чего-то пишут, потом проходит. Это эгоизм и гордыня, батюшка говорил нам. Надо было, как все, и прошло бы у неё. Не надо из себя строить непонятно кого. Тоже мне Анна Цветаева… (пауза) Да, я помню, Марина. Ну вы же поняли… Ненавижу прямо вот это вот в людях – выделываются чего-то, строят из себя. Всем хочется из себя чего-то там показать! Живите как все, и всё хорошо будет. Это ладно, если ты один… А если у тебя семья, дети, тут уже нужно про всех думать. Я вот смотрю на мамашек с колясками, гуляют во дворе у нас… И мне реветь хочется… Ну вот почему она так?! Ради чего? И она же где-то там живет, пишет чего-то… Представляю, приедет такая на старости лет, скажет: «Доча, мама старая у тебя, давай, надо ухаживать за мамой». Фиг ей! И внуков ей не покажу и не пущу даже. Так ей и скажите, что я ее ненавижу! Пусть сдохнет там одна со своими стишками… Нафиг они не уперлись никому… Скажете ей? И тетрадку я специально ей разрисовала… Потому что я – важнее! Надо было сжечь ее нафиг, тетрадку эту! Скажите, что я так сказала. (Пауза) Нет, я сама не буду ей писать или звонить. А можно, мы ролик запишем, давайте. Чего, жалко вам? Вы мне не отдавайте деньги, просто запишите меня… Ну, типа, я – вам, вы – мне. Давайте… У меня просто накопилось за столько лет… Я же имею право сказать ей?! Она такая будет фильм про себя смотреть, а тут я такая «мама, приветули, иди в жопу!» Встает, снимает микрофон. Да, нафиг это всё…

Долгое молчание.

Это вы меня типа разводите?

Молчание.

В смысле умерла?

Молчание.

Не надо мне никаких прав передавать… Что с ней такое случилось?

Молчание.

Надо было сразу говорить, я бы не стала тут с вами… Да пошли вы…

Села на пол. Молчание.

Не надо мне ничего… Почему так случилось?

Молчание.

Второй раз меня бросила, да?! Да и пофиг… Не рассказывайте мне ничего больше. И деньги свои забейте… Ничего не хочу знать… Уехала просто куда-то и всё… Сидит где-нибудь там, где зимы нет, и пишет. Просто сбежала снова… Может, влюбилась в кого-то. Она же красива такая… Какой-нибудь там няш-мяш наговорил ей, а она поверила. Она же поверила и всё… Только бы не обидел её… Я же понимаю – любовь это святое. Я же не знаю, как я из-за любви буду. Ради любви можно… Просто уехала…

Молчание.

Когда это случилось? Почему? Почему вы сразу мне не сказали? Зачем всё это? Вы не понимаете что ли?! Она же не просто там кто-то, она мама моя… Ну и что, что странная. Все странные. Я тоже не совсем норм… Просто она не стала скрывать, не испугалась… Другая она… А вы не сказали мне… (Пауза.) Мама, я же дура была… Просто так изрисовала тетрадку твою. Я же мелкая была совсем… Ты же не из-за этого на меня обиделась… Не из-за этого же так всё случилось…

Молчание.

Надо было сразу сказать, я бы не то говорила. Вообще бы не стала говорить с вами. Сотрите всё это. Давайте, сейчас удаляйте, при мне. Чтобы я видела… Валите отсюда, приперлись тут. Ничего не хочу, уехала и уехала, ее дело. Я тут буду, как раньше, с папой и бабулей… Забирайте ваши светильники и валите… Это моё всё, не ваше. (Пауза.) Тетрадки ее отдайте и валите! Я знаю, она для меня там писала… Для меня и для папы… Это моё только… И забудьте про нас, сотрите всё и забудьте. Её нет, а мы есть. Мы раньше смогли и сейчас сможем. Не надо нам вас…

Молчание. Фонари гаснут.

2.

Девушка лет 30-ти сидит на стуле. Смотрится в зеркало, поправляет макияж.

У меня левая сторона рабочая. Так что посмотрите там хорошо, настройте всё, чтобы я отлично выглядела. (Пауза.) Хорошо, что проверили… Я вас прошу вас перепроверить, пока есть время, мне нужно закончить макияж. Вы сами виноваты, что перенесли время, я не успела подготовиться. (Пауза.) Мне не нужны ваши извинения, просто делайте свою работу. Мы же профессионалы… (Пауза.) Ну и отлично. Это же не просто интервью, это фильм памяти… Я не хочу увидеть себя с кривым макияжем и с нерабочей стороны в кадре. Так что давайте подсуетитесь по-быстрому и сделайте, чтобы было вау.

Красит губы.

В принципе, я готова… Начинаем?

Зажигается свет. Девушка щурится.

Вообще, обычно предупреждают… Ладно, спрашивайте. Могу я начать. (Пауза.) Всё, работаем? (Пауза.) Если честно, я не очень помню ту запись… Это же вы приезжали тогда, я ещё в школе училась? (Пауза.)

Да, уже десять лет прошло, как папа ушел. Как замечательно, что вы пришли именно в его день рождения… Если честно, я совсем недавно начала понимать масштаб его личности. Всегда чувствовала, что он особенный, но до конца не понимала. Просто мне нужно было дорасти, немного приблизиться к его уровню. Он же всю жизнь занимался саморазвитием. Да, в бытовых вопросах он был совершенным ребенком… Так мама говорит… Но то время, что он был с нами, я была самым счастливым ребенком рядом с ним. Мы были на одной частоте. Он ребенок, я ребенок… Это же огромная работа – быть взрослым, но оставаться ребенком…(Пауза.)  Очень сложно сохранить в себе внутреннего ребенка… Какая смелость и сила для этого нужна! Весь мир против этого, потому что «внутренний ребенок» не помогает твоему выживанию. Ребенок противоестественное состояние во взрослом мире. Мы тут, чтобы выжить! А чтобы выжить, нужна логика, а чтобы творить – нужно отключить логику. Понимаете, как это страшно и сложно? (Пауза.) Помню, как мы с ним разрабатывали план по освобождению зверей… Мама повела нас в зоопарк. Был выходной, и мама договорилась с подругой встретиться в зоопарке, детей прогулять и самим пообщаться. Тогда же не было торговых центров. А в зоопарке продавали соки, сладкую вату, мороженое. Папа был свободен и пошел с нами. При входе детям сразу купили всё, что можно. Мама с подругой пошли болтать, а мы под папиным присмотром пошли смотреть зверей. Папе было жутко некомфортно в любых рамках, это сейчас я понимаю. Тем более в зоопарке, где звери сидят в клетках. А тогда мне казалось, что папа просто сердится на маму. Что у него болит голова или он не выспался – работал всю ночь в мастерской. Просто он физически не переносил ограничение свободы. И всячески это демонстрировал… А мама стеснялась… Да, она ругалась на него, обижалась… Как демонстрировал? Ну, например, в кафе стоит очередь за пирожным, а он терпеть не мог очереди. Он ведет меня мимо очереди к прилавку, на котором подносы с пирожным стоят. На руки поднимает и говорит на ухо: «Бери, что хочешь». Я беру, продавщица ругается, очередь выступает. Папа извиняется, подает деньги, и мы уходим. Мама пилит его всю дорогу, а он смеется.

Я, кстати, в него пошла. Мне физически плохо, если нарушают границы моего личного пространства. Я даже премию имени папы назвала «Свободная премия». Я сама учредила эту премию в честь папы. Это самое малое, что я могу сделать в его память. И это совсем не пафос. Вот ребенок, он же свободен, все ограничения ему навязывают взрослые. Ну, согласитесь, так и есть. И чем старше ребенок, тем больше ограничений. А творческий человек, гений, как папа, он же должен оставаться ребенком, чтобы творить. А это такой адский труд защищать своего ребенка внутреннего от взрослых и от самого себя. (Пауза.) Да, зоопарк… Когда мы вернулись домой, папа ушел к себе, закрылся. Мама была недовольна, когда он закрывался в комнате.

Мы жили в «хрущевке»– это такая маленькая квартирка с маленькой кухней, крохотным совмещенным туалетом и «большой», относительно всего остального, комнатой и еще одной маленькой комнаткой. Вот эта «большая» была общая, а маленькая – папин кабинет. Оттуда вкусно пахло красками. Маме не нравилось, а мне очень. Еще в этой маленькой комнате была кладовка, совсем крохотное темное помещение. Мы там хранили зимнюю одежду, и там стояли папины картины. Мама ругалась, что зимняя одежда пахнет малярами. (Пауза.) Да, маме было очень нелегко – она у нас в семье выполняла папину роль. Она, конечно, молодец… Я не знаю людей такой силы и терпения. Она же всё делала по дому, а еще и работала. Папа тоже работал, он преподавал в художественной школе. Я понимаю, как ему было тяжело. Он же окончил Академию художеств, а преподавал живопись в провинциальной художественной школе. Это тоже убивало его. Всё убивало… Такова участь гения, мне кажется. Всё вокруг против твоего внутреннего художника. Поэтому я и занимаюсь теперь с творческими людьми, помогаю им сохранить в себе маленького творца, защитить его… (Пауза.) Да, я открыла Центр «Защити своего Творца» при Фонде именит папы и помогаю юным творцам. Не важно, какого ты масштаба, но, если внутри тебя есть творец, ты обязан его защищать. Конечно, мой Центр – это капля в море… Нужно обучать родителей одаренных детей, как нужно общаться с ребенком, чтобы вырастить в нем творца. Это отдельное направление, оно еще в проекте. Потом очень серьезная проблема – это супруг или супруга творца. Это титанический труд и нужно понимать, когда ты связываешь свою жизнь с творцом, что из этого получится. Это еще одна школа, которую я планирую открыть при Центре. Просто это всё происходило у меня на глазах. Все взлеты и падения, вся папина и мамина боль… Да, тяжело одной тянуть всю эту работу, но это мой долг, я считаю…

Вообще, я только недавно поняла, какие мама с папой разные. Они совсем из разных миров. Эти миры даже не параллельные. Мама жила для всех, для нас, для папы. Папа жил для себя, так мама говорит. Я очень благодарна ей, но принципиально не согласна. Папа тоже жил для всех, вообще, для всех. Для всего мира. Вы посмотрите на его картины, там нет рамок, они понятны всем и каждому, и там какая-то беспредельная свобода. И эта его свобода дала мне возможность создать Фонд, чтобы другим творцам было немного легче, а не творцам – возможность прикоснуться к тайне творчества, ощутить эту свободу. (Пауза.) И сегодня, в день рождения гения, я открываю выставку его работ. Некоторые можно приобрести для частных коллекций. Мы сделали сайт, там планируем проводить аукционы. Папа был очень трудолюбивым, он очень много работал, поэтом и оставил эту огромную сокровищницу гениальных работ. Вспомните хотя бы серию работ «Коты и собаки в предчувствии зимы»… А «Коты и собаки в предчувствии тепла». Это же своего рода «Времена года». А серия работ «Моль и шуба»! Это же гениально! Я жду, когда найдется кто-то равный папе по таланту и смелости и снимет мультфильм.  Ну, это мой крест, мои мечты… Спрашивайте…

Молчание.

Да, конечно… Вечером папа пришел укладывать меня спать. Конечно, меня за час до этого уложила спать мама, но я не спала. Я знала, что придет папа, чтобы рассказать мне очередную небылицу на ночь. Папа пришел и шепотом сообщил, что завтра мы идем освобождать зверей из клеток. Поцеловал меня и ушел  в мастерскую, в свою комнатушку, творить миры. А я лежала и думала, кого мы заберем себе – медвежонка или обезьянку. Потом мне захотелось взять их двоих. Я подумала, что если мы оставим медвежонка – обидится обезьянка, а если их двоих взять, то никто не обидится. Но как быть с остальными зверями. Я тихонько встала и пошла к папе в комнату. Папа сидел у окна и в форточку наблюдал за звездами и курил, пользуясь случаем. Я сказала, что не могу решить, кого мы заберем. Папа сказал, что мы отпустим зверей не для того, чтобы их снова мучить в квартире, а чтобы они стали снова свободными. Я расстроилась и стала плакать. Папа успокаивал меня, но я уже так хорошо представила себе, как буду гулять во дворе с медвежонком и обезьянкой, что никакие доводы на меня не действовали. На мой рёв пришла мама и увела меня в «большую» комнату. Я легла на свое кресло и от горя стала пальцем ковырять дырку в обшивке. Боже мой, как я ревела… А мама в мастерской ругала папу. Кажется, папе было весело, и он смеялся… Я от злости выковыривала поролон из кресла и думала, что мне не нужен такой папа, который против медвежонка и обезьянки…

Папа ушел от нас, когда мне было восемь. Это закономерно, я вообще, не понимаю, как он мог быть с мамой так долго. Они были совсем разными людьми. Не представляю, на чем они могли сойтись, но потом появилась я, и папа, как порядочный человек, не мог оставить маму. Хотя даже мне было понятно, что они с разных планет. Они прекрасные люди, я безумно люблю и уважаю свою маму, вообще, мама – это святое. Но, они с разных планет. Может быть, они и встретились только для того, чтобы появилась я. У мамы появился смысл жизни… Что появилось у отца, не знаю. Наверное, это такой важный этап в жизни мужчины – отцовство. Не важно, ребенок ты внутри или нет. Но для папиного взросления, наверное, нужен был этот этап…

Когда папа ушел, мне стало одиноко, как будто твоего друга родители перевезли в другой город. Нет, папа не уехал, он жил на соседней улице, просто мама не разрешала нам общаться. Она почему-то восприняла его уход как предательство и не могла ему простить. Не уверена, что она сейчас простила ему. Мы говорили об этом, когда я делала дипломный проект про творчество папы. Мне кажется, мама просто не поняла. Не поняла и не простила. И я не могу ее осуждать, это ее право. Также как у папы было право уйти. Я и тогда так чувствовала… Словно папа с мамой был в клетке… Но это их жизнь, я не могла в нее вмешиваться.

Папа ушел и, как говорила мама, «заболел». Для него было ударом, что мама запретила нам видеться, но мы все равно виделись. У папы была болезнь всех творческих людей – одиночество. Я думаю: только единицы могут это принять. Понимают все, но принимают и живут с этим единицы. Папа «заболел», и это, конечно, сказалась на его здоровье.

Папа отпрашивал меня с уроков английского и географии. Я не знала, что мои учительницы были папиными одноклассницами или просто учились с ним. Но меня отпускали, и мы шли в кино или в какое-нибудь кафе. Папа обычно молчал, смотрел на меня и молчал. Это было странно, мы виделись раз в неделю, а человек молчит. Это сейчас я понимаю, что он хотел как можно больше услышать, запомнить… Он чувствовал, как все гении, что он скоро уйдет и хотел запомнить… И я это чувствовала, можете мне не верить, но я всё чувствовала. Можно мне воды…

Встала, идет к столу, взяла бутылку с водой. Свет гаснет.

Ну как, не сильно наиграно? Я волнуюсь. Мне хочется, чтобы было больше каких-то деталей, подробностей каких-то… Нужно, чтобы окружающие поняли, с кем были рядом. Все эти Зины, Маши, Коли, Славы. Все эти прилипалы… Пусть они поймут, что не помогли они… Что они просто так были рядом, просто он разрешил им это, ничего больше. Они десятой части не знают, потому что он не делился с ними. Им же просто круто было рядом с таким человеком. Человеком папа был еще тем, конечно, не для камеры только… Трезвый – человек, но если «заболел», то держитесь все и надолго… Потом его из-за «болезни» уволили из художественной школы… Наверное, они имели для этого основания. Бог им судья… Ладно, это часть, конечно же, досталась самым близким. Это только наш крест. (Пауза.) Наша задача другая – дать широким массам представление о масштабе художника, которого мы не разглядели. И получить деньги для Фонда. А уж Фонд позаботится, чтобы массы не проглядели новых художников. Так что давайте работать, я готова.

Садится на стул. Подкрашивает губы.

Левая сторона… И никаких крупных планов, хорошо?! Всё, я готова. (Пауза.)

Когда мама затеяла ремонт в квартире, я чудом успела сохранить папины работы, которые остались в кладовке после его ухода, все эти великие серии «Коты и собаки в ожидании», «Моль и шуба», «Таракан и инсектициды», «Брежнев и поцелуи». Да, я забыла сказать про то, как папа боролся с советским режимом – он бесконечно рисовал Брежнева, который целовал всех подряд… Его работы фотографировали и распространяли, как самиздат. Он был диссидентом!

Он ничего не забрал, он оставил их в прошлом этапе своей жизни. Мама наняла рабочих, чтобы они сделали ремонт. И вот эти строители, которые ломали кладовку, вместе с мусором вынесли папины работы на помойку. (Пауза) Да, я собственноручно доставала из контейнеров для мусора его работы, которые, к слову, сейчас украшают наш городской музей ИЗО и частные коллекции по всему миру! Принесла их домой, отчистила от мусора и заплакала. Боже мой, как я раньше не догадалась, не вынесла и не спрятала всё это сокровище?! Я думаю, что я нашла далеко не всё… Наверняка что-то унесли к себе домой добрые люди. Как такое возможно сделать, вот картина – это же плоскость… А на ней обычными красками, обычной кистью что-то изображено… Но это уже глубина какая-то, которая ломает наш плоский мир и выходит за рамки этого холста. И ты погружаешься туда, тебя этот мир забирает, пускает в себя, и ты там… А там возможно всё, что невозможно здесь. Как вот так можно нарисовать?! Это талант, это дар… Но как с этим даром жить? Вы же не представляете себе, я вот не представляю. Что там у него внутри творится?! Это же и рай, и ад одновременно… Гений, вообще себе не принадлежит, я думаю, даже не осознает своего величия. Когда я поняла это, то абсолютно точно определила свою миссию. Да, у меня есть миссия, думаю, что папа поддержал бы мои слова. Я – проводник его гения в мир. Это моя миссия. Видимо, для этого я и появилась на свет. Для этого и повстречались папа с мамой, такие разные. Я уверена, что в мире совершенно нет случайностей. Просто мы не понимаем смысла некоторых вещей. Так что – я просто выполняю свою миссию. Кто, если не я?! Это мой крест…

Молчание.

Нет, не может это быть. (Пауза.) Кто вам такое сказал. (Пауза.) Выключите камеру. (Пауза.) Какую ерунду вы несете.

Встала со стула, снимает петличку.

Это не может быть, потому что не может быть никогда! Кому лучше знать – мне или вам?! Не было у отца других детей. Только я… Кто она такая, эта самозванка?

Молчание.

Бред какой-то… Не может этого быть! Я бы знала… Сколько ей лет? Где она живет?

Молчание.

Не верю ни одному вашему слову. Конечно, когда я столько лет угробила на то, чтобы про отца, наконец-то, вспомнили и по достоинству оценили его масштаб, появляется какая-то самозванка… На всё готовое, чтобы и нет?! А где эта овца раньше была? Ерунда, бред… А вы-то с чего ей поверили? Если вы не забыли, я вам денежку плачу, за наше кино! Это бизнес-проект, если что! А не так, о папе поговорить… Она вам тоже платит? Как она докажет, что наследница? Я – наследница!

Молчание.

Подумаешь, картины. Может, ему её мама понравилась, и он по пьяни подарил этой тётеньке пару набросков. Он, вообще, много чего дарил и обещал, когда «болел». Даже если у них с ее мамой что-то было, это не значит, что она его дочь. Вообще, зачем вы про этот бред мне рассказываете? Чтобы что?! Сестра, боже мой, ты нашлась! Так что ли?! Ничего подобного, я одна, и точка. Всё, уходите. Если будете с ней работать, вернете мне деньги, ясно?! Я не пожалею денег, засужу и вас, и ее…

Села на стул. Гаснет свет.

Значит, папа, ты сестричку мне настрогал где-то. Папа Карло ты, папа… Ты ей тоже предлагал зоопарк отпустить? Она тоже лежала и думала, кого взять мишку или обезьянку? И что мне теперь делать, папа? Кого взять – медвежонка или обезьянку?

Я помню, как мы пришли с мамой на к тебе на кладбище на девять дней. И на твоей могиле лежала собака. Какая-то дворняга, грязная, лохматая. Мама сказала, что ты последнее время подбирал собак и кошек и тащил к себе в садовый домик. Что это, наверное, псина из твоего зверинца. Мама положила перед собакой наливные шаньги из столовой, ты их очень любил… А собака отвернула морду и не стала есть. После этого я каждый день видела собаку у подъезда, у школы. Я звала ее, носила для нее конфеты и хлеб. Но она никогда не подходила и не ела.  На сороковой день я не была, лежала с температурой дома. Когда мама вернулась, я спросила у нее про твою собаку. Мама сказала, что собака умерла у тебя на могиле. Это был ты, папа?

3.

Женщина лет 55-ти ходит по комнате.

Так здорово, что вы приехали. Я, честно говоря, не ожидала, что приедете. (Пауза.) Вот, это наш скромный музей. Я называю его домашний музей, потому что он находится в жилом помещений. Это мое убеждение, что настоящий музей должен быть жилым. Тогда он живой, и в нем есть жизнь. (Пауза.) Нет, что вы, это музей. Просто он другой, не такой, к каким вы привыкли. Тут везде музей,  кроме кухни, туалета и кладовки, я там, простите, сплю… Проходите, смотрите, ставьте свою технику. (Пауза.) Хотите чаю или кофе? (Пауза.) Да-да, я понимаю, время. Время – самый ценный ресурс, понимаю. Мы будем ходить или как? (Пауза.) Да, конечно, сидеть – это хорошо. А то я за день так устаю. Вроде обычная «хрущевка», а за день столько намотаешь по ней, что ноги отваливаются. Конечно, лучше сидя. Вот на этот стул? Как это необычно, вы привезли свой стул. Он такой высокий. (Пауза) Как вы сказали, «барный»? Никогда не была в баре, там на таких сидят?

Берет стул, несет его в центр комнаты.

Сюда поставить? Тут хорошо? Не близко? Не далеко? Нормально так?

Садится на стул.

Всё! Я готова. Можно рассказывать? Вы мне скажите только, куда смотреть, куда говорить… А то я с детства самостоятельная… Конечно, когда родители педагоги, всё сама… И еду приготовить, и постирать, и погладить… (Пауза.) Да-да, конечно, делайте всё, что нужно… Я подожду, я так долго вас ждала, что еще немного подожду. Я же начала писать в вашу передачу давно… лет десять назад. И всё у нас как-то не получалось с вами. Ну вот, дождалась, отлично. Я так рада, что вы приехали, прямо слов нет… Можно, я вас всех обниму и расцелую?! Я очень-очень-очень-очень рада! Я прямо счастлива, что нет слов! Просто хочется вас обнять… (Пауза.) Да, конечно, давайте после записи.

Зажигается свет, женщина щурится.

Вот это лампочка! Мощно так светит, и тепло даже стало… У нас тут немного прохладно в музее, экономим на батареях, зато электричество дешевое… Начинаем, да?! Всё, молчу-молчу! Можно уже? (Пауза.) Я немного начну, а вы, если что, подсказывайте мне, направляйте. (Пауза.) Дорогие друзья. Не посчитайте это за панибратство, но вы действительно друзья, которые сегодня пришли в мой дом, в наш дом. В единственный в мире домашний музей. Домашний музей педагогической династии. Моей династии, нашей династии… Это огромная редкость – династия. А педагогическая династия – особая редкость. Вот тут все мы жили под одной крышей… Моя бабушка – педагог начальных классов, моя мама и папа – педагоги начальной школы и я, как вы уже догадались, педагог начальной школы. Сразу объясню вам, почему мы уникальный музей. Дело в том, что моя бабушка и мои родители, да и я в какой-то степени – мы педагоги-новаторы, педагоги-сотворцы, педагоги-союзники. Наговорила всего, сейчас будем разбираться.

Маленький человечек, ребенок, приходит в школу, он открыт новым знаниям, он – чистый лист. И задача педагога, настоящего учителя, учителя с большой буквы, помочь ему. Помочь ему найти себя в этом мире, открыть в себе уникальность, талант, изюминку… И это очень сложно, правда. Это только кажется, что это просто. Положи перед ребенком ноты, рубанок, краски и мяч. К чему потянется – то и его… Нет! Наше новаторство в том, чтобы не дать ребенку пойти по ложному пути, выбрать ложный след. Не только помочь маленькому человечку разглядеть в себе, то большое, что потом сделает его великим… Хотя и это не каждому дано… Нужно быть чистым сердцем и помыслами. Нужно быть учителем с большой буквы. А если ты ошибся, если не угадал, дал маленькому человечку ложные надежды?! А он потом всю жизнь положил на то, чтобы добиться успеха в том, в чем он не может преуспеть?! Что тогда? Тогда – ты преступник! Ты дал ложную надежду, указал путь в тупик… Разрушил жизнь человеку. И масса примеров подобных ошибок.

К сожалению, мы слишком поздно осознаем, что занимались всю жизнь не тем. Это же страшно! Боже мой, жизнь прошла, а я делал совсем не то! И ничего не вернуть уже… Но это еще полбеды. Мы же знаем народную мудрость, что беда не приходит одна. Ты выбрал не то дело, выбрал не того человека… У вас появились дети, вы живете и не подозреваете, что это всё не ваше… Вы живете не с вашим человеком, и он живет не со своим человеком. А там где-то ходят и страдают без вас ваши люди. А потом у вас возникает озарение – на что потрачена моя единственная жизнь?! А все почему? Потому что рядом не было педагога-новатора, педагога-сотворца, педагога-союзника! Вот в чем уникальность нашей династии… Моя бабушка и мои родители положили жизни на то, чтобы уберечь маленьких человечков от огромных ошибок и разочарований. А метод прост: не давай ложных иллюзий. И не просто не давай их! Ограничивай, бей по рукам, не давай тащить в рот всё что ни попадя! Если человек талантлив, и это истинный талант, то он обязательно проклюнется и будет еще более сильным! Если человечек посредственно рисует или пишет графоманские стихи, не гладь его по головке, бей по ручонкам! Нельзя, брось, не трогай! И благодаря нашей новаторской методике огромное количество людей выросли счастливыми и полноценными людьми! И приходят, приносят цветы, говорят спасибо! И я понимаю их благодарность. Лучше быть нормальным человеком, чем псевдобогемой и псевдозвездами. Ты можешь быть плохим поэтом, но хорошим токарем… Так будь отличным токарем, дари радость людям, не лезь ты в эти ямбы, хореи и амфибрахии! Точи детали, но точи с душой, гениально точи!

Вы только посмотрите, что творится в телевизоре! Я не смотрю, у меня нет моральных сил это видеть! А что в интернете, я отключила, потому что – это зло! Там же все сподрят что-то из себя корчат! Нет голоса – они поют, нет чувства ритма – они пляшут! Нет вкуса – они дизайнеры. А многие так вообще, семи пядей во лбу, и чтец, и жнец, и на дуде, простите, игрец. Игрец, понимаете! Вот и всё, дожили – игрец всему!

Рассказала историю моя ученица… Кстати, тоже, благодаря нашей методике стала настоящим человеком – мать пятерых детей. А то в школе пела на всех мероприятиях, получалось не очень хорошо… И не было рядом человека, который сказал бы ей: «Машка, ты ужасно поешь, бросай это… Закончи школу и рожай детей – это твое призвание». Я сказала, она, конечно, плакала, обижалась. Но старшенькую в мою честь назвала. Вот, и она рассказывает мне, про одного парня из класса. Он всё в бизнесмены метил, но не его это – ему бы на стройку, а он в бизнес. Значит, открыл он в интернете свою школу бизнеса. Фотографии свои выложил, чтобы показать свою успешность. Костюм напрокат взял, машины, на фоне которых он в прокатном костюме, у знакомых. Ну, нашел кого-то, учит бизнесу по интернету, они ему что-то платят. И вот через год приезжает к нему человек на очень дорогой машине и благодарит его за то, что он научил его бизнесу. Говорит, что заработал миллионы благодаря обучению. Подарки какие-то привез и уехал. А учитель запил с тоски, что его ученик его превзошел. И самому ему не стать никогда таким, как ученик. И всё, нервный срыв у человека, забрали в дурдом! Вот что делает с человеком мечта!

И они же все не с Марса прилетели, не с Луны, эти – из телевизора… Они же были обычными маленькими человечками, ходили в обычные школы, сидели за обычными партами. И потом почему-то стали необычными?! Чего баня-то упала?! Откуда такой разносол талантов?! Раньше такого не было, на эстраде были люди с образованием. В театрах, в кино, в живописи – люди с образованием. Откуда всё это разноблюдие взялось?! Есть ответ! Не было рядом педагога-сотворца, педагога-союзника. Некому было настучать по ручонкам маленькими, по головенкам… Никто не сказал им: «Куда ты лезешь, потом плакать будешь!».(Пауза.) Вы меня пародируете?

Молчание.

Не помню. Вы у меня учились?! В каком году? Нет, не могу вас вспомнить…

Молчание.

Вы специально пришли, да?! Чтобы мне сейчас высказать это «спасибо»? Думаете, я не поняла, что это злая ирония? Я всё прекрасно поняла… Жаль, что я не помню вас…

Молчание.

Вы что, уходите? Я не поняла, а почему провода собирают? Я что-то не то сказала? Простите, я увлекаюсь. Я так долго ждала вас… Куда вы собрались?! А как же музей, как же я?! Не выключайте пока, пожалуйста, мне немного нужно сказать.

Вспомнила… Вы сидели у меня на второй парте у окна. Да, все что-то сочиняли… Подкидывали мне в стол ваши записки. По-моему, там стихи были… Ну так, ничего особенного… Я заблуждаюсь?

Молчание.

А что вы хотели от меня услышать, если мне с детства вдалбливали вот это вот всё… Я же не понимала, я молодая была. Вы злитесь на меня?! Вы же специально пришли, чтобы отомстить, да? Чтобы посмеяться надо мной… Ну, вот я, старая сумасшедшая учительница. Я уволилась, я не работаю больше… Простите, если испортила вам жизнь. Но я искренне заблуждалась. Ведь папа и мама педагоги не могут научить свою дочь плохому. Это же аксиома. Оказалось, что не только вы пострадали. А может, не пострадали. Это же не проверить. Вы допускаете вариант, что как поэтесса вы были бы более счастливой? Вы производите впечатление успешной красивой женщины. Мне кажется, что у вас всё отлично. Нет? Так что, может быть я и добро для вас сделала. На каких весах это взвесить, вы знаете? Вы были бы счастливы сейчас, если бы я похвали тогда ваши стихи?! Мы, педагоги, хотим вам счастья. А счастье – это нормальная жизнь, нормальная, понимаете?! А творческие люди, они все несчастны. Назовите мне хоть одного с неизломанной судьбой?! Это же трагедия… Вот мы и хотели вас защитить… Простите, на всякий случай, вдруг я ошиблась…

Молчание.

Не уходите, мне нужно сказать еще… Мне очень нужно сказать, чтобы узнали все…

Мама и папа, бабушка, великие мои педагоги, вы угробили мою жизнь. Вы сломали мне ее, вы меня сломали. Династия не продолжится, папа. Я знаю, ты очень хотел. Это была идея фикс! «Дочь, твое предназначение продолжить род и династию». Папа, слава богу, на мне всё закончится. Весь ваш педагогический эксперимент. Почему ты не ушел от мамы, папа, когда понял, что разлюбил ее? Ты же мужчина, папа… Нужно было уйти, чтобы прекратить эту ложь. Нельзя жить без любви, просто ради детей. Вы думаете, я ничего не видела и не понимала? Я видела, как вы смотрит друг на друга, как с каждым годом вам труднее сдерживать раздражение. Ты думаешь, мама не понимала, что всё закончилось? Я знаю, что в нашей семье принято жениться один раз и на всю жизнь, но это тупик. Вы всю жизнь обманывали друг друга и меня.  О чем ты думал, когда ложился с мамой рядом и поворачивался к ней спиной? А когда дежурно целовал ее в щеку утром и вечером? Когда мы втроем шли гулять, о чем ты думал папа?

А ты почему не ушла мама? Почему ты так не любила себя? Почему ты жила с человеком, который тебя разлюбил?! Почему вы врали мне всю мою жизнь?! Почему вы не развелись? Надо было тогда рассказать маме, сразу… Но это должен был ты сделать, папа… Ты не сказал и я не сказала, что видела тебя с другой, не мамой. Надо было самой всё сделать… Рассорить вас, чтобы вы не убивали привычкой друг друга и меня… Даже если у тебя никого не было, папа. Надо было это выдумать, чтобы повод был… Потому что нельзя без любви, нельзя ради детей. Дети всё понимают…

Поэтому я не родила, папа. Я побоялась, что у меня в какой-то момент не смогу уйти, если он разлюбит меня, и я загублю жизнь своему ребенку. Вы думаете, я счастлива? Вы же всё всегда знали за меня. Мама знала, что надеть, ты, папа, что читать и куда ходить. Бабушка знала, с кем дружить, кому и что рассказывать можно. Мама знала, во сколько встречаться с мальчиками. Только все мальчики в том возрасте, когда мама разрешила, уже не мальчики. Папа, я читала Макаренко, Сухомлинского и прочую муть, скажи мне, зачем? Чтобы убить детей в детях?

Я, вообще-то, неплохо рисовала, и преподаватели в художественной школе предлагали учиться дальше. Но моя династия сказала мне: ты не Шишкин, не Левитан, не Айвазовский. И я стихи писала, помнишь, мама?! Я несколько раз показывала тебе. Помнишь, что ты сказала мне?! «Все пишут, дочь. И я писала, и папа… Не Цветаева. Пройдет». И прошло, мама. И я жалею, что прошло. Жалею, что не разозлилась тогда на тебя, педагога-союзника. Не послала куда подальше и не побежала писать дальше.

Я бы родила, если бы не ты, бабушка. Зачем ты меня отвела к хорошему доктору? Зачем ты спасла мою карьеру и аспирантуру? Для чего, чтобы я сейчас была никем и ни с кем?

Молчание.

Уходите. Ничего не надо показывать. Удалите всё, сожгите, уничтожьте. Не было династии, и меня не было. Не было и не надо. Всё это иллюзия, обман это. Все всех обманывают. Родители – детей, дети – родителей, и так далее. Не нужно ничего, уничтожьте. Я выдумала всё. Не было никакой династии. И меня не было. Просто я старая, злая, несчастливая тётка. И никто не виноват в этом. Так получилось. Это только моя вина… Захотела бы и всё было бы иначе. Не захотела… Уходите, я всем довольна. У меня всё отлично. Сейчас ко мне придут дети на репетиторство, так что собирайте свои провода и счастливого пути.

Молчание.

Знаете, я вот что вам скажу. Я немного завидовала вашей наглости. Ну, это же наглость –  подкидывать свои стишки в стол учителя. И потом смотреть на меня все уроки, ждать реакции. Я бы так не смогла. А надо было бы смочь. Да, я завидовала вам. Вас это хоть немного утешит? Вы в любви живете? Если нет, уходите, бегите! Нельзя без любви…

Молчание.

А можете вспомнить, что вы тогда писали мне?! Я вот до сих пор помню то, что показывала маме. Да, помню, потому что в них любовь есть…

Мама мыла раму
Маме в школе мало
Мыть с утра до вечера
Доску делать нечего
дома мне без мамы
дочке мамы мало.
Мало папы дочке
Папа нет не летчик
папа не в полете
папа на работе
в школе у тетрадей
а с не с дочкой Надей.
Папа, мама, где вы
справа или слева
вам быть дома надо
ждет вас дочка Надя…

Ма-ма мы-ла ра-му… Ма-ма ра-му мы-ла… Ма-ма мы-ла. Ма-ма. Ма-ма. Любовь есть…

Конец

Август 2019 г.

 

Владимир Зуев Мобильность.pdf

Владимир Зуев

МОБИЛЬНОСТЬ

(монолог)

Социологический энциклопедический словарь
МОБИЛЬНОСТЬ — англ. mobility; нем. Mobilitat.
Подвижность, способность к быстрому изменению состояния, положения.

Комната. Шторы задернуты, от этого сумрачно. Видно журнальный столик c остатками вчерашней пьянки. Видно диван, на нем спит кто-то. Зеркало видно, на зеркале написано чем-то красным: «Доброе утро, козел!».

Запиликал будильник, звук нарастает. Из-под одеяла появляется голова мужчины. Мужчина мычит, садится, глаза не открывает. Он в брюках, рубахе, в галстуке и в ботинках. Будильник замолчал, мужчина откинулся на диван, поднял руки вверх, показывает указательные пальцы, укрывается одеялом с головой.

МУЖЧИНА. Мммммммммммм… Ооооооооооооооооо… Мммммммммм… Зачем, а? Как же мне нехорошо, кто бы знал… Мммммммммммм… Почему, когда мычишь легче становится, а? Ммммммммммммм. Как же нехорошо мне … Херовато просто… Лёва, тебе помощь нужна, Лёва! (пауза) Не феншуйно тебе Лёва! Семь тридцать.  Можно еще полчасика, даже минут сорок можно… Спатьспатьспатьспатьспатьспатьспать…

Звонит будильника, мужчина скидывает с дивана плед, подушку. Свесил голову вниз, смотрит под диван. Вытаскивает оттуда носки, еще одни и еще одни. Вытащил тапочки, сигаретные пачки, женские колготки, пустые бутылки. Встал, отодвигает диван, поднимает с пола телефон. Садится. Телефон звонит громче и громче. Мужчина улыбается, нажимает клавиши на телефоне, тишина. Мужчина ложится, смотрит в телефон, нажимает кнопки.

Вот какого фига, а? Сегодня же суббота с утра должна быть… (пауза) Я же вчера пил, значит, пятница была. Логично предположить, что суббота сегодня и похмелье. Не на работу мне! Ясно?! (пауза) Чего они там, не могут придумать, чтобы эта балалайка не верещала когда у меня выходные, а?!

Увидел надпись на зеркале. Сел. Молчание.

Сама – коза! Слышишь?! Будет мне всякая овца писать тут! Вот, надо же, день ни хрена не по феншую начинается… (ложится на диван) Нет, ну надо же такой овцой быть, а?! Взять, и помадой зеркало испоганить! Нет, конечно, расчет верный… Лёва же захочет посмотреть на свой похмельный фейс, вот и увидит… Овца! (пауза) Вот кто такую хрень написать мог? Только овца! А то еще? (пауза) Как вот имя у этой овцы?! Вот это вопрос! (встал, двигает диван к стене) Еще и колготки свои оставила! (сел) Блин, хреново как, а?! Пивка бы сейчас холодненького, литрушечку, а лучше полторашечку. (пауза) Нет, сам не могу. А если я не дойду? Если в пути пропаду, что станется с ними, с больными, с моими зверями лесными… И ставит, и ставит им градусники! (пауза) Надо позвонить… Точно… Пусть специально обученные люди этим занимаются. (взял телефон, что-то набирает, слушает, молчит, копирует голос автоответчика) Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Не кладите, пожалуйста, трубку, наши операторы обязательно ответят вам. Если не хотите ждать, нажмите цифру один, и мы перезвоним вам. Ваш звонок (пауза) сорок шестой в очереди на обслуживание. Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Охренеть, как важен! (смотрит в телефон) Сообщение какое-то. Кто там? Чего надо? Все ушли на фронт! Номер не знаю такой… Ночью пришло, видимо… (читает) Доброе утро, козел! (пауза) Доброе утро, коза! И овца еще! Чего-то это уже совсем ни в какие ворота… (читает) Я приехала к тебе, а ты уже в санях. Роза у меня. Мартини в вазе. Ты в игноре. Не звони и не пиши больше. (пауза) Ясно. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке…(пауза) В вазе говоришь… (взял вазу, разглядывает, нюхает) Мартини… Ну и ладно, ну и в счастливый путь! И на долгие года! А мы возьмем и выпьем! (наливает из вазы в стакан, выпивает) Что за номер такой?! Сейчас мы выясним кто вы, гражданка овца! (берет телефон, нажимает кнопки, слушает) Абонент не отвечает или временно недоступен. Ясно… Короче, абонент не абонент! Ну и удаляем тогда, и сами удаляемся на безопасное расстояние!  Ибо нефиг меня, классного парня, козлом называть, да еще и в письменной форме! Нет, номерок мы не удаляем, а то жаба задушит, если не выяснить… (пауза) А хорошо, что она эту вкусноту в вазу вылила, а не в унитаз… Не совсем овца, что-то человеческое есть в ней… Не чуждо, так скажем… Как-то прям, отпустило меня… Так-то надо бы вспомнить про вчера. Нет, это жуткое дело вечер пятницы… Неделю ждешь ее, ждешь, а потом дрин-дринк-дринк, потеря памяти, утро, похмелье, отсутствие денег, чье-то тело в койке, и тоска тоскливая… Чего же так не феншуйно то, а?! У кого бы спросить?! Было бы у кого, я бы однозначно спросил… (пауза) Чем вот заняться таким после пятницы? (взял телефон, нажимает кнопки) Твою же маму, а… Вот на кой икс надо было вчера звонить овце этой, звать в гости, а саму в дрова лежать? Ну, посидели бы где-нибудь, попили бы, роллов бы хапнули и ладно. Неееет! Мы, комсомольцы, мы трудности любим! Нам геройство подавай! Мы же пионерами были! Будь готов – всегда готов! Если секс, то в противогазах, стоя и в гамаке! (пауза) Надо еще прихлебнуть, как говорит наш бухгалтер. Ребята, а налейте мне, и прихлебнем сообща! (наливает из вазы) Доброе утро, страна, с заслуженным тебя выходным! (пьет) Кто такая-то, вообще?! Где мы нашлись-то с ней? Господин ведущий, я воспользуюсь подсказкой «звонок другу». Кому звоним? Никите, Никитке, Никитосу… (набирает на телефоне кнопки, долго слушает) Понятно. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Никита, привет, это Лёва, как ты? Я вот не феншуйно сегодня. Слушай, ты, как сможешь, перезвони мне, я вчера как-то не очень помню. Ну все, пока… (пауза) Да что ж такое то? И этот абонент не абонент! Понятно! Утро! Суббота! Это вчера вечером и ночью сегодня все разговорчивые были, а с утра «ой», не абонент, сдулись! Да и фиг с вами, а я выпью еще. Какая ваза удачная, в нее как раз литрушка влазит. (наливает их вазы) Ну, по чуть-чуть, в гомеопатических дозах, здоровья для… (пьет) У кого бы еще уточнить, а?! (смотрит в телефон, нажимает кнопки) Алло, привет Серега. Можешь говорить? Спишь еще… Ясно. Ну, ладно… Да нет, нормально все, просто детали вчерашнего хотел уточнить. (пауза) Тоже смутно?! (пауза) Чего? Звонил вчера всем? Я? А чего телефон не забрали? Не отдавал?! Понятно… Ну, ясно, ладно, давай отдыхай. Пока-пока. (пауза) Вот тебе и детали… Звонил всем, видите ли! А кому? (берет телефон, что-то нажимает) Смотрим исходящие вызовы… Понятно… Такси плюс, Никитос, Серега, и неизвестный номер неизвестной овцы… Замечательно! Пьяный мозг решил пощадить похмельную совесть и нетвердой рукой удалил исходящие звонки! Круто! Миссия невыполнима! Вот зачем? Взял и удалил… Теперь мучайся в догадках, кому звонил и сказал чего. Пожалел себя, стер звоночки… Ай, молодца, Лёва! Все правильно сделал! Кому я мог звонить вчера? (смотрит в телефон) Да хоть кому мог! В принципе мог! Всем! Запросто мог, вообще, не вопрос. Вот Ане мог звонить?! А чего бы я ей сказал вчера? Сегодня я бы не позвонил уже… А вот вчера мог… Аня, у тебя такие нормальные сиськи, в смысле, грудь у тебя красивая. Да пошел ты! Аня, я же влюблен в тебя! Правда-правда! Да иди ты, Лёва! Я тебя два года ждала, пока ты со своей бывшей сходился-расходился… Так что, пойдите, Лев, полем! Вот примерно так мы бы и поговорили с Анютой. Да уж… А если между нами мальчиками, у тебя реально нормальные сиськи! Эх, были наши, стали ваши… (пауза) Бориска… Кличка мужская, а девушка красивая. Таня Борисова, жгли мы с тобой, было время. Теперь у тебя муж, дети, всё как положено, всё как надо! (пауза) Ну вот на кой фиг, я звонил вчера всем? Зачем? Чтобы что? Мозг реально может взорваться от догадок этих… Я даже боюсь предположить! (пауза) Вот как раньше хорошо было, телефоны в будках, на работе, на почте и дома. Всё! В институт уехал на электричке в воскресенье вечером, и до вечера пятницы связи нет! Не видно и не слышно тебя! Если стипендию дали, поехал на вокзал, с переговорного пункта родителям позвонил. Так, мол и так, дорогие родители, все хорошо, питаюсь регулярно, на занятия хожу, здоровье не пошатнулось, приеду через неделю. И всё! И в общагу, пить! И даже не теряеют тебя! Все по феншую! Мир и спокойствие! Гармония и играй гормон! (пауза) Соседи сейчас обсуждают, вот, опять бабу привел, с утра пораньше! (громко) Дорогие соседи, как вы мне дороги! Вы заблуждаетесь, если решили, что я привел бабу пораньше с утра! Лёва сам с собой разговаривает! Лёве хреново! Лёва вчера каку кушал в огромных количествах! Лёва и сегодня каку кушает, прямо из вазы! Лёва снова сам с собой разговаривает! Слышно меня, нет?! (пауза) Идите полем! Я сам по себе мальчик! Свой собственный! (молчание) Точно… Свой собственный… Когда выпью… Да, и во сне еще свой собственный… А если  трезво рассудить, то чей я? Свой собственный? Да ну нафиг!  (наливает из вазы) Нет, лучше прихлебнуть и продолжить наше расследование, так?! (пьет) Нет, меня прям разрывает, что за овца была тут?! Всяко-разно знакомая. Просто написала с другого номера, чтобы интригу сохранить. Кто у нас следующий? (смотрит в телефон) Валентин. Серьезный мужчина. Что могло меня побудить вчера сделать звонок директору компьютерной фирмы. Нет, не мог… Галина. Вот это уже горячо. Галине мог, и очевидно сделал… (набирает номер, слушает) Алло. Галинка, привет! (пауза) Не узнала?! Буду богатым! Да ладно тебе, буду когда-нибудь. Я не звонил вчера? Это хорошо… Какие новости в вашем королевстве?! (пауза) Так. Замечательно! Когда ждете? (пауза) Кто будущий счастливый отец? (пауза) Нет, ты не шути так, Галинка. Я понимаю, что мы с тобой были близки, так сказать… Ну нет, ну не шути так… (пауза) Хорошо, давай вместе считать. Мы с тобой, когда расстались? Три месяца назад, правильно? А у тебя какой срок? Четырнадцать недель? (пауза) Ну и?! Нет, я все понимаю, но я, то тут не причем, так ведь?! Ну серьезно! (пауза) Нет, ты не поняла… Подожди… (смотрит на телефон) Нет, ну что за хрень, а?! Вот зачем трубку бросать?! (набирает номер, слушает) Конечно, абонент уже не абонент. Интересно девки пляшут… Может я чего обидное ей вчера наговорил и она как бы мстит мне?! Если так, то ладно. А если не так?! А если я реально будущий счастливый отец?! Охренеть не встать! Агу-агу! Жили у бабуси… Кашку варила, деток кормила! Да уж! Вот тебе и утро стрелецкой казни… Нет, ну а если предположить, что я… Ну так, гипотетически… Это же, наверное, здорово?! Будет такой маленький Лёвик! Или девочка Лёвочка будет! А что, у всех уже по двое и по трое, а я еще даже и не приступал! Вот Галинка даёт, а! Молодец, что сразу не сказала, я бы испугался и абзац… Вот, уже налаживается феншуй! Не все так плохо, Лёва! (набирает номер, слушает) Давай уже, отвечай! Возьми трубку! Привет еще раз, Серега! Слушай, у меня радость случилась! (пауза) Ну почему сразу опохмелился?! Ну так, маленько! Я тут Галинке позвонил, она мне родит скоро! Как кого?! Лёвика маленького или маленькую Лёвочку… (пауза) В смысле молчал? Да я так-то и сам офигел. Да только что узнал. (пауза) Ну да, три месяца как расстались. (пауза) Мне?! Мне нагнала? Это кому-нибудь она нагнать может, а мне нет… (пауза) Так-то я думал ты порадуешься за меня… Нет, не должен, просто мне подумалось так. Все нормально, правда. Просто не думал, что тебе похрен будет! Да не надо поздравлять! Просто скажи, что тебе похрен на меня и все! Я не обижусь даже! Похрен?! Ну, чего замолчал, скажи! Ну?! Сдулся? Ладно, не напрягайся! Мы с тобой уже два года в одной конторе, и это нормально, что нам похрен друг на друга. Да, нормально, хорошо даже. Слушай, а я тебя еще не посылал, нет?! Замечательно! Это очень хорошо! Восхитительно, я бы сказал! Пользуясь случаем, хочу послать вас, Сергей, и собственно посылаю! Идите, Сергей, в пеший эротический тур и не оборачивайтесь! (смотрит на телефон) И этот трубку бросил.  Сейчас еще выключит его и полный порядок! Мудак ты, Сережа!  Вот раньше люди сходились на дуэлях и в глаза друг другу глядели, а теперь?! Даже по мобильному быть посланным – это проблема! Не убитым же, посланным! Вот чего бы ему не порадоваться моей радости?! Не порадовался и стал посланным, и в дальний путь! Знаешь, Сергей, ты мне Пушкина напоминаешь! Чем?! Бакенбардами?! Нет, просто застрелить тебя хочется! (наливает из вазы) А тем временем божественный напиток конечен! Надо что-то соображать, Лёва! Звонок специально обученным людям! (взял телефон,  набирает, слушает, молчит, копирует голос автоответчика) Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. Не кладите, пожалуйста, трубку, наши операторы обязательно ответят вам. Если не хотите ждать, нажмите цифру один, и мы перезвоним вам. Ваш звонок (пауза) пятьдесят второй в очереди на обслуживание. Здравствуйте. Ваш звонок очень важен для нас. (убрал телефон, выпил) Зачудительно! Пятьдесят второй! Был сорок шестым… Просыпается страна! У страны бадун, жажда, похмелье лютое у моего народа! Пятница была! Это же практически день согласия и примирения! Люди всех национальностей и вероисповеданий, неважно мужчина или женщина, законно отдыхают! А сегодня в такси очередь! Доброе утро, страна! (пауза) Лёва, как ты думаешь, а президенты бухают? Вот Черчилль пил. (пауза) Не знаю, Лёва, они меня бухать не звали. А ты к чему это спросил, Лёва?! (пауза) Вот какая мысль меня гложет, Лев… Вот представь себе, собрались президенты и бухают вечером в пятницу. Ну, слово за слово, конституцией по столу… И тут один другому говорит, слабо мол тебе еще на один срок остаться? А тот ему, чего это, мол, слабо?! А давай мы с тобой, товарищ, на нефть и газ поспорим, что слабо тебе! Тот, да не слабо! Вот зуб тебе даю, что останусь! А ему в ответ, без зубов так-то остаться можешь, не любит тебя народ! Да пошел ты! Да сам иди! Ну как тебе, Лёва?! Все как у нас? Все как у людей? Вечер пятницы! (пауза) Не знаю, что вам ответить, Лев… Возможно вы правы, и они бухают… (пауза) А еще, Лев, когда выпьют, звонят друг другу. Привет, можешь говорить? Не разбудил? Слушай, у меня радость, наследник скоро будет! Ты рад за меня?! А что так сухо?! Да иди ты… А утром паника! Секретарь, я вчера звонил кому-нибудь?! Много кому?! Что?! Была вероятность третьей мировой?! Да, перебрали мы вчера, хлебанули, так сказать… А пивко есть? Неси, дорогой мой человек, надо это дело осмыслить… (пауза) Дорогой Лев, я сейчас не в тему скажу, но вы прислушайтесь… Пора воспользоваться своим нынешним состоянием и припомнить уже, кому вы звонили вчера! (пауза) Спасибо за совет, Лев, но я бы посоветовал мне не советовать! (пауза) Вот и поговорили! (молчание) Вообще, он прав, Лёва, надо сосредоточиться… Итак, барабанная дробь! Раз, два, три, начали! (набирает номер, слушает) Валечка, привет! Это Лёва. Узнала?! Я не звонил тебе вчера? Ну и хорошо! Ну как ты там? Все хорошо… Рад за тебя! (пауза) Нет, просто так звоню. Голос твой захотелось услышать. Что скажу? Ну не знаю… Могу сон свой рассказать… Рассказать?! Слушай… Иду я значит по парку. Вижу, в аллее стоит кто-то. Мужик какой-то, дерево обнял и стоит. Ближе подхожу, смотрю, твою маму, это же Пушкин у дерева стоит. Я охренел, встал и пялюсь на него. В парке аллея, вдоль аллеи деревья. У дерева Пушкин, а дереве дупло! И наше всё кричит в дупло это: «В глуши, во мраке заточенья тянулись тихо дни мои без божества, без вдохновенья, без слез, без жизни, без любви». Представляешь?! Пушкин в дупло стихи декламирует. Прочтет четверостишие, голову свою кудрявую склонит к дуплу и слушает. А из дупла звуки такие приглушенные «а», «а». Отрывистые такие «а, а». Видела, как женщины в большой теннис играют, они также кричат… Прикинь, сон какой! Нет, не глотал ничего, алкоголь только в гомеопатических дозах… Не курил точно! Слушай дальше… Парк, алея, дупло и Пушкин исчезают. Я стою в подъезде, около ящиков почтовых, смотрю на крышку с номером 23 и понимаю, что он письмами забит. Я, значит,  в карманах роюсь, ключ найти пытаюсь и понимаю, что я увидел в аллее именно Пушкина, потому что не помню, как другие писатели выглядят. Помню, конечно, но вот так, чтобы глаза закрыть и сказать себе, хочу увидеть такого-то писателя… Один фиг увидишь Пушкина. Вот сама попробуй! Да?! Есть контакт?! Оно и понятно, он же Пушкин, и внешность колоритная. (пауза) Что? А, ну ладно, конечно. Дети, есть дети… Понятно. Слушай, а у меня скоро тоже ребенок будет! Не знаю пока кто. Ну так, не знаю и всё! Кто это так плачет у тебя громко?! А… Ну, конечно… Пока-пока… (лег на диван) Вот так, Лёва… Курите бамбук! Вот бы память потерять насовсем… Чтобы как чистый лист, чтобы вот заново все! Очнулся где-нибудь и не знаешь, кто ты, где ты… Тупо не знаешь! Не знаешь тупо! Сидишь на остановке общественного транспорта, смотришь по сторонам и всё видишь впервые. Инопланетянин, пришелец, нло – необъявленный визит! Все бегут куда-то по каким-то делам своим. Может и не надо туда им, может там кирпич на голову, или сосулька, или канализация на дороге разлилась и замерзла… Или масло кто пролил. Один хрен, не надо туда… А они бегут, потому что надо так, так привыкли… Надо на работу идти, надо ребенка в садик, жену утром поцеловать надо и к любовнице убежать. Или дождаться открытия магазина, купить джин-тоника или коньяку и выпить на детской площадке… Позвонить на работу, сказать, что болен и домой… Просто так надо… А вот забудешь, что надо так и превращаешься в нло на остановке. И вроде как родился заново… (громко) Да, соседи? Мир вашему дому, земляне! Не слышу одобряющих криков! Так-то я забыл, что не помню про соседей, что у меня память отшибло. Как бы мне назвать себя. Мама с папой, конечно постарались, и даже пере… Надо же сыночка любимого Львом назвать! Лёва, Лёвочка, Лёвчик, Лёвик. Лёвушка, как велосипед двухколесный с двумя маленькими, поддерживающими колесиками. Бред! А мы сейчас это исправлять будем. Итак, чтобы феншуйно было, глаза закроем, сядем в лотосовую позу и замедитируем малость! Нет, надо выпить, для успеха мероприятия. Выбор имени – это вам не это! Кому досталось, тот понимает!

Наливает из вазы, пьет. Садится в позу «лотоса», закрывает глаза, мычит.

Мммммммммммм… Ооооооооооооооооо… Мммммммммм… Оммммммммммммм… Олег или Михаил? Олег Газманов, Олег Даль, Олег Митяев, Олег Янковский. Михаил Круг, Михаил Задорнов, Шуфутинский, Боярский. Да… Газманов и Круг, первое что приходит на Олег и Михаил. (взял телефон, набрал номер, слушает) О, вот это свезло мне. Всего третий на линии. Алло девушка, здравствуйте. Можно вопрос. Вот не задумываясь, как меня зовут?! Да, конечно, я буду… Что буду? Заказывать буду. Вы только про имя скажите мне, хорошо? Что заказывать буду? Доставку алкоголя на дом. Адрес? Пожалуйста. Улица Стрелочников, дом 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. Доставка до квартиры. Что? А давайте коньяк… Ноль пять. В пределах четырехсот рублей. Так что с именем? Кирилл? Почему Кирилл? Голос подходит? Вас слушают? Ясно. Через сколько привезут? Минут через тридцать-сорок?! А у меня разве варианты есть? И вам всего… (пауза) Значит, Кирилл. Зашибись! Замечательно! Кирюша, значит! Киря! Нет, ни хрена не феншуйно… Вот назвали же одни родители своего сына БОЧ РВФ 250506, что означает – Биологический Объект Человек рода Воловых-Федоровых, родившийся 25 мая 2006 года. Сами родители свое чудо называют просто Бочем. Им нравится, загсу — нет. Зашибись! Боч, подойди к папочке. Мамочка любит своего Боча! Так-то парню реально не повезло… Больше, чем мне не повезло…  (пауза) Вот и у меня родится маленький Бочик или Бочечка и чего?! Чего же так тоскливо то, а? Как бы настроение себе поднять, а то на полшестого всё… (смотрит на зеркало) Зря смс удалил, надо было выяснить, кто надпись эту сделал… Да, я уже нормально хлебанул. Забыл, что уже звонил ей. А мы повторим… (набирает номер, слушает) Дамочка залегла на дно, абонент временно не доступен… Какой милый абонент! Конечно, можно придумать кто она и как выглядела… Вот глаза закрою сейчас и реконструкцию проведу. Вот мы сидим в фастфуде. Нет, в ресторане японской кухни. Заказываем роллы. Да просто роллы, без названия. Я же не ем их, поэтому мы заказываем просто роллы… И вот, нам приносят хрень эту и пиво, нет, лучше саке. По мне так лучше водки нашей. Вот мы выпиваем за встречу или за знакомство прихлебываем. Едим эти бестолковые роллы и в мозгу вопросы… Ну, куда мы, к тебе или ко мне? Она на меня смотрит хитро так, и я понимаю, что ко мне. Надо покончить с роллами, забежать в круглосуточный, закупиться там всем и дальше отдыхать феншуйно… (пауза) Не так короче… Если она мне написала, что она приехала, а я в санях, значит, мы не сидели вместе… Я, видимо, сидел. Видимо-невидимо! Сидел-сидел! Потом, с какого-то перепугу, её вызвонил или написал, приезжай, мол ко мне, скучаю, не могу прям… Она, не будь дуррой, приехала, а я уже готов… Дрова-дрова! Вот тебе и вся реконструкция. И потеря памяти. И каждую субботу, я чистый лист… Почему так? Может из-за работы этой… Надо работать, надо зарабатывать деньги! Сидел бы в своем Кислодрищинске и было бы феншуйно. Первый парень на деревне. Нет, надо в большой город! До усрачки надо! Чтобы что тут? Какая разница, где пить, есть, иметь секс? Что там, что тут, одинокого фиолетово! Ладно, приехал сюда, так сказать, самооценку поднять себе, как жителю села. И чего? И кем тут? Полгода продавцом-консультантом! Испытательный срок! Кидок! Потом снова продавцом-консультантом! Срок и опять кидок! Менеджер среднего звена —  идеальный вариант для игры в кидок! Это круто! С понедельника по пятницу корпоративный дух и соцсоревнования! Потом дринкин-дринкин и с чистого листа… И никого! Опять же, вот не приехал бы сюда, и Галинку не встретил бы, и не маячило бы появление маленького Бочика. А так уже и не все потеряно, и продолжение мое планируется. Слышите, соседи?! Чего молчим? Алле, гараж! Я сюда не пожить заехал, я тут еще корни пущу! Нормально всё, Лева! Я контролирую ситуацию. Скоро еще коньяк подвезут и совсем хорошо будет! Всем дадим просраться по феншую! Интересно, а вот как по феншую гадить?! Как пить, есть и спать, понятно… А вот гадить как? Вот это тема! Вот приходит человек в незнакомый дом и книги рассматривает на полках… По ним можно вроде как портрет хозяев составить. Нет, нифига не так! Говорю вам, смотрите на книги, газеты или журналы, которые в туалете лежат! Вот он портрет хозяев! Вот оно лицо! Вот куда смотреть нужно! (смотрит в телефон, набирает номер, слушает) Привет, Коля. Не разбудил? Я не звонит тебе вчера? Нет? Ну и ладно, вот сегодня тебе звоню. Ну как ты? Нормально? Супер! Молодца! Слушай, а у меня скоро дите планируется. Да… Не, секрет это! Не могу сказать, даже не уговаривай! Секретный секрет! А вот так вот, уметь надо! Слушай, еще вопрос… Я не сильно тебя отвлекаю? Нет, это еще не вопрос. Вопрос, но не тот. Короче, у тебя в туалете какие книги лежат или журналы? Что читаешь, короче, когда сидишь? Да надо мне… Считай, что это соцопрос! Чего, сказать сложно?! Ну, ладно, колись уже… Чего? С телефоном сидишь? В аське? Вконтакте? На одноклассниках?! Нет, нормально, просто ты удивил меня! Супер! Ты и там в строю! Слушай, хочешь, я расскажу тебе, как феншуйно в сортир ходить? Чего? Кто пьяный? Слушай, ты с какой целью меня… Да пошел ты! Я же тебя не посылал еще?! Ну и вот, иди! Да, и не звони мне больше, мудак! (бросил телефон на диван) Олень, я прям вижу его рожу, когда он с телефоном на толчке сидит. Тужится и пишет кому-нибудь «зая, я соскучился», смайлик, «давай встретимся», смайлик. Урод! Семьи нет, бабы нет, взаймы  нет! (взял телефон, набирает номер слушает) Ваш звонок пятый в очереди на обслуживание… Да в курсе я, что мой звонок важен… Алло, девушка, я заказывал доставку алкоголя на дом. Улица Стрелочников, дом 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. Чего? Пробки?! В субботу? Да чего ради?! Кто приехал? Да мне хоть папа римский! Что, так сложно коньяк привезти биологическому объекту человек? Девушка, а зачем хамить коллеге?! Так-то мы с вами оба актеры разговорного жанра. Ну, почти! Вы одно впариваете, я другое. Да ладно, не важно… Будет коньяк сегодня, а то у меня мартини на исходе? Ответ неверный, девушка! Что значит, ожидайте?! Вы меня обнадежьте, чтобы мне было ради чего влачить, так сказать, существование. У меня вот детеныш скоро родится, а вам феншуйно срать на меня! Да и ладно, понятно всё… Каждый биологический объект за себя! Каждому насрать на другого! И правильно! Вы имя мне не поможете… (пауза) Трубку бросила… Нет, это нормально, не чувствуйте себя виноватой!  Меня сегодня все кидают! А почему бы и вам не кинуть Лёву?! Память потерять и на свободу с чистой совестью! Надо за эту тему выпить из вазы… Да, Лев, из вазы ты не бухал еще! С почином, так сказать!

Наливает вазы, пьет.

Вот зачем я звоню им всем? Вот чтобы что? Они же не звонят мне сами… Вот просто так, без дела, не интересуются как я… Как мое душевное и физическое… Они даже не почувствуют, если вдруг не станет меня. Нет, не почувствуют, я знаю. Я такой же, я же не чувствую. Сколько уже всего было, и ничего… Ровно, без напряга, обычно, как всегда. Работа, бабы, пьянка, помыться, аспирин и на работу. Чуйка атрофировалась напрочь! А в детстве, в фильмах про войну, все чувствовали, когда беда случалась. И родители мои чувствовали всегда. А я уже нет… Что изменилось то? Что меня так ухайдошило, что я без чуйки остался? Нет, мне так сказать не чуждо… И бабушке и беременной и с детьми место уступлю… Ну, если не уработанный еду… И денег на улице дам, если есть… да много чего могу… А вот чуйка сломалась, испортилась… Родители вот почувствуют, если со мной что случится… Только их поле общее, масса эта вся, без чуйки которая, она не даст поверить, что тревога. Все хорошо, говорит поле! Все будет хорошо, говорит поле! Нет уже меня, нету, нетути. Растворился, растекся, слился… Сука, как же плохо, а…

Набирает номер на телефоне, слушает.

Алло, я по поводу коньяка на Стрелочников. Да, дом 12, все верно… Добавьте еще в заказ воды минеральной и таблетки снотворные. Нет, там без рецепта есть. Пару пачек… Нет, не травиться, спасть очень хочется. Спасибо, жду. (набрал номер, слушает) Привет, Вика. Это Лёва. Привет. Слушай, прости меня, пожалуйста, а?! Нет, ничего не случилось, просто прости и всё! Можешь? Правда, всё в порядке! Все феншуйно! Прости, Вика. Пока-пока! (набирает еще номер) Алло, Дина… Привет, солнце! Как ты там?! Хорошо всё?! (пауза) Я очень рад за тебя, правда! Нет, все хорошо у меня… Просто позвонил. Прости за всё, Дина. Да ничего не надо. Просто прости и всё! Будь счастлива! Обещаешь? Прости еще раз. (молчание) Чего-то я разошелся. Так-то обе стороны получили, что хотели. Чего страдать?! (набирает еще номер) Вика, это снова я… Слушай, я тут подумал… Скажи, ты бы родила мне биологический объект? В смысле какой?! Биологический объект человека. Ну не начинай, я трезвый. Родила бы?! Ну не тупи, Викуся! Дите, ребеночка, наследника, девчушечку на выданье, родила бы? Нет?! Слышишь, не надо так разговаривать со мной! Я – нормальный! (пауза) Чего у меня нет?! Началось… Все, пока! Я понял твою шахматную мысль! Дети только для членов профсоюза. Я не в профсоюзе… Тогда, прости… И дай вам Бог… Слышишь, ты не приезжала вчера ко мне? У меня тут колготки чьи-то остались? Нет?! Последний вопрос, можно?! (смотрит в телефон) Сама иди! (нажимает кнопки) Удаляем. Вика только для членов профсоюза! Идите в пеший эротический тур! Вот всегда знал, что если один раз с самого начала не срослось у М и Ж, то дальше хоть потоп… По пьянке, мы на созвоне,  договариваемся о встрече, сюсюмусю, скучаю, целую, обнимаю. Потосковали четыре года, идите лесом! Блин, прямо полегчало! С чистого листа, как говорится! Где я этих штампов понабрался?! Ммммммммм… Какое-то утро херовое сегодня, Лев, вы не находите?! Надо менять что-то… Какой-то цикл закончился, видимо. Вы не считаете так, Лев? (пауза) Знаете, Лев, предполагается, что в настоящее время мы живём на рубеже эпохи Рыб и эпохи Водолея. А на рубеже жить, сами понимаете, не феншуйно! (пауза) Лев, а скажите мне, почему вы в вашем временном пристанище не организовали гармоническое пространство?! Это разрушает вас и вашу судьбу… (пауза) А не пойти бы вам, Лев?! Нам с вами разве на работе этой хренотени мало?! (взял телефон, говорит) Мастер Фен Шуй проанализирует вашу квартиру или рабочее место и поможет выявить источники помех, влияющие на ваше благополучие, вашу способность к концентрации, вашу производительность и здоровье. Вы получите консультации специалиста Фэн Шуй о том, как можно малыми средствами серьезно улучшить ваше благосостояние. И бла-бла-бла… Не так ли, Лев?! (набрал номер, говорит) Дина, солнышко, послушай меня пожалуйста. Что? Говорить не можешь?! А чего случилось? Ты не одна? А с кем? Кто он?! Он кто?! Я знаю его? И давно ты спишь с ним? Мы же с тобой на прошлой неделе… Или это не считается? Что это значит, говорить не хочешь?! Нет, детка, ты будешь говорить! Значит, и с ним и со мной, так?! Это для большей гармонии, нет?! Феншуйно тебе было? Он что мачо-мачо? Супер-супер?! (пауза) Давай сделаем так, что мы, как будто в прятки поиграть решили … Я сейчас трубочку положу, мы номерки друг друга удалим дружненько и потеряемся! Договорились, лапочка?! Ну и чудненько! Зачудительно! (кладет телефон) Вот так и хочется сказать, овца, правда, Лев?! (пауза) А вы с ней были близки, Лев? (пауза) Некоторым образом… (пауза) Меня не интересуют интимные подробности, Лев! Значит, были… Может вы не так хороши в постели? Она предпочла не вас, делайте выводы… (пауза) Да идите вы! Всё, мобильные знакомства  на кол! (пауза) Ваши дальнейшие действия, Лёва?! (пауза) Я еще не решил, Лёва, столько всего в один день. Думаю, надо дождаться коньяк, и поменять уже что-то. Может начать с работы?! А что?! На кол работу! (взял телефон, нажимает кнопки) Так, где тут наш босс?! Где же наш круглый и лысый великий комбинатор?! Вот ты где! Николай Босс… (слушает) Какая прелесть играет! Здравствуй, моя Мурка! Здравствуй дорогая! Шансон рулит! Вот еще тема, послушай музон вместо гудка, вот тебе и лицо… Николай Иванович, здравствуйте, это Лев. (пауза) Что значит, какой нах Лев?! Лёва это. Консультант вашей конторы «ЭР ФЭ ША». В смысле? Русский Фен Шуй. Вы еще не отошли после вчера, нет?! Как же ты так, Коля?! Не бережешь себя совсем! Тихо нах! Короче, впаривайте свои феншуйные идеи без меня нах! Ясно нах?! И не кричать на меня, а то я нах так закричу! Всё нах Больше ты не встанешь, шухер не подымешь, и легавый плачет над тобой. Пишите письма!

Бросил телефон на диван, смотрится в зеркало. Рукавом стирает надпись на зеркале, напевает «Мурку».

Соседи, мать вашу! Слушайте, и не говорите потом, что не слышали! Я научу вас феншуйно гадить! Что главное в феншуе?! Гармония вот что в нем главное! Гармония, вашу маму! Так вот, чтобы феншуйно гадить, надо находиться в гармонии с самим собой и с окружающим миром! Ловите, гармонию, найдите баланс и вперед! И, вообще!  Только у нас, в компании «Русский Фен Шуй» вы получите квалифицированную консультацию по обустройству квартиры, дома, рабочих помещений, офиса, магазина и так далее. Вместе с вами консультант нашей компании составит план новой постройки для жилья или бизнеса. Слышно меня, нет, овцы?! Мастер Фен Шуй проанализирует вашу квартиру или рабочее место и поможет выявить источники помех, влияющие на ваше благополучие, вашу способность к концентрации, вашу производительность и здоровье, вы уроды меня понимаете? Вы, сука, получите консультации специалиста Фэн шуй о том, как можно малыми средствами серьезно улучшить ваше состояние. Специалисты студии Фен Шуй также могут оказать услугу в выборе материалов для строительства и обустройства помещений. Вместе с вашим дизайнером специалист Фен шуй поможет выработать ваш новый корпоративный стиль, который наилучшим образом будет соответствовать вашему роду деятельности и приносить успех. Просто позвоните нам по телефону 22232288056 и мы вас научим срать по феншую!

Вылил из вазы остатки в стакан, выпил. Взял телефон, набирает номер.

Это я удачно набрал, первый в очереди… Алло, девушка, день добрый. Я заказывал коньяк на Стрелочников, 12, квартира 32, первый подъезд, третий этаж, два звонка в звонок. У вас пробки уже закончились? А у меня уже да… Откуда я знаю, какие там у вас пробки! Просто очень коньяк нужен, стресс снять. Вы понимаете меня? Будет?! Конечно жду, не отменяйте пожалуйста. А можно вопрос? У меня девушка колготки оставила… Да нет, вы не при чем тут… Просто я не помню какая девушка была… Вот можно как-то по колготкам её образ составить?! Глупо как… Я понимаю, что бред… Какие?! Ну, такие они… Цвет?! Темные… Да, рисунок есть. Какой? Сейчас, одну секунду… Розочки какие-то… Что? Не можете сказать? Я понял… Простите. С коньком пусть поторопятся там, хорошо?!

Лег на диван. Смотрит в телефон, набирает номер, слушает.

Алло, Галинка, это снова я. Ты не представляешь даже, как я счастлив! Сегодня такой день замечательный! Мне так захотелось потерять память, чтобы все снова… Ты меня прости за всё, ради Бога. Ладно?! Слушай, а как ты думаешь, кто у нас будет?! Маленький Лёвик или маленькая Лёвочка? Ну, перестань! Все же совпадает! Мы же считали вместе! У тебя четырнадцать недель, все же сходится… Ты даже не представляешь, как всё это важно… Вот с утра сегодня проснулся и понял, что важно! (пауза) Только не говори, что ты все придумала! Или что этот ребенок не от меня… Не говори, так не может быть… Я же всё решил… Я всё придумал уже… Галинка… Не молчи… Скажи чего-нибудь?! (пауза) Я все понял, не говори ничего… Я больше не позвоню, я обещаю тебе… Прости меня, ладно?!

Ходит по комнате, молчит, смотрит в телефон. 

Вот и всё, собственно… Не будет у меня нового биологического объекта человек… (пауза) Вы, я вижу, расстроены, Лев? Да ладно, какие ваши годы! Начните все заново… как я понимаю, все предпосылки для этого уже есть… Все условия созданы… Ну?! (пауза) Идите полем, милый собеседник! Вы мне Пушкина напоминаете… Да! И вовсе не бакенбардами! Вас застрелить хочется! И чтобы памятники вам не ставили, улицы, и площади в честь вашу не называли! Чтобы у вас неизвестно чьих колготок не валялось! Чтобы рожать от вас не хотели и даже не шутили бы так в ваш адрес! Я вас удалю отовсюду, чтобы неповадно было наставления мне читать тут! Все с самого начала, набело, с красной строки! Всех удалю, чтобы заново все! Так что, успевайте пойти по доброй воле, Лев! (молчание) Один номер до сих пор не удаляю, хотя человека нет уже. Вот он настоящий был. Вообще, не понимаю, почему сошлись мы с ним и как братья были. Встретились и все, и до смерти… Его номер никогда не удалю … Всегда жду, а вдруг не он… Вдруг позвонит и скажет, привет, Лёва! Как сам?! Я к тебе забегу?! (набирает номер, слушает)  Ой-ой, для меня тоже важен этот звонок, не надо ля-ля мне тут! Не просто нужен, а нужен-нужен! Я вам расскажу… Алло, девушка, здравствуйте. Я коньяк заказывал на Стрелочников и таблетки. Да, тот, который с колготками. Нет, не вспомнил. Да не важно уже… А вас как зовут. Светлана?! Какое имя красивое. У меня не было среди знакомых девушек Светлан. Нет, не флиртую. Понимаете, я сегодня с чистого листа начал жить, с красной строки. Вы из девушек у меня первая… Что? Меня наберут?! Замечательно, спасибо огромное!

Ходит по комнате. Набрал на мобильном номер. Слушает. Сел на диван, отложил телефон, развязывает галстук.

Привет, мама. Как ты? Все в порядке? Да у меня тоже… Почему вчера не отвечал? Да я, мама, устал очень, пришел и вырубился сразу. Всю неделю, как заведенный бегаешь, а тут два дня выходных, сама понимаешь. Нормально здоровье… Когда приеду? Ну, я думаю, на следующие выходные уже. У тебя планы какие? Ну и замечательно, вот и увидимся. Да, очень соскучился. Да, папа каждый день пишет… Что пишет?! Доброе утро, сын. Сын, спокойной ночи. Ну, конечно же, мы созваниваемся! Столько всего хочется сказать тебе. Только по телефону это все понарошку что ли получается… Не знаю, как объяснить. Не феншуйно! Да, слово дурацкое, знаю. Все, буду исправляться… С понедельника новая жизнь! Да ну что ты, конечно, ничего не случилось. Просто, говорят так… (молчание)  Мама, ты слышишь, прости меня пожалуйста. Просто прости и все! Точно ничего не произошло! Ну когда я тебя врал?! Знаешь, что мне больше всего хочется сейчас?! Ехать с тобой и с папой в автобусе к бабе Нине, с дедой Мишей. На таком старом скрипучем скотовозе. Чтобы зима была, сумерки, в автобусе холодно. Люди молчат, кутаются. А тут ты громко так, чтобы услышали все, говоришь: «Лева, а расскажи нам с папой про Маресьева». Я убираю с лица шарф и с выражением так, как вы меня дома научили, начинаю… Шумит лес, лицу жарко, а со спины подбирается колючий холод. Гукает во тьме филин, тявкают лисицы. И по сторонам смотрю. Пассажиры, косятся на меня, и мне кажется, что я самый главный для них человек. Пусть вот сейчас, пусть в автобусе этом… Я выжидаю паузу и продолжаю… У костра съежился, задумчиво  глядя  на гаснущие, перемигивающиеся угли, голодный, больной, смертельно усталый человек, единственный в этом огромном дремучем лесу, и  перед  ним  во тьме лежит неведомый, полный неожиданных опасностей и испытаний путь. «Ничего, ничего, все будет хорошо!», говорит вдруг этот человек, и при последних  багровых  отсветах  костра  видно,  что  он   улыбается растрескавшимися губами каким-то своим далеким мыслям. Вот так мне хочется, мама. Почему ты молчишь? Мама, не плачь! Пожалуйста, я очень тебя прошу. Ты прости меня, дурака, что я не могу так, как тогда… Самым главным не могу… И далеким мыслям улыбаться не могу… Прости, что не получилось у меня ничего… А тогда, те люди в автобусе, они говорили… Говорили, какой мальчик растет талантливый! Это же надо так запомнить про настоящего человека. Не могу, как тогда… Не молчи, мамочка, я тебя люблю очень! А помнишь, чтобы добить всех, папа громко так спрашивает: «Сын, а что вперед молния или гром?» Я морщу лоб, для важности, и говорю: «Одновременно! Просто скорость света выше скорости звука!» И пораженные пассажиры, качали головами. Вот какой умный мальчик! (пауза) Как я хочу, чтобы снова так было, мамочка… Ну, не молчи, прошу тебя… Не плачь, прости меня дурака, это я виноват, что ты плачешь… Я не хотел, мама… Ну не надо! Все хорошо будет, мы увидимся скоро… Мам, прости, мама, у меня вторая линия, не отключайся пожалуйста… (нажимает что-то на телефоне) Алло, да, я слушаю. Что? Да, заказывал. Что? Не можете подняться? Проезд загородили? Да, сейчас выйду. Где вы стоите? У гастронома? А машина? Синяя шестерка БОЧ 305?! Сейчас буду… (нажимает что-то на телефоне) Алло, мам, прости, пожалуйста. Ко мне там подъехали по работе, надо спуститься, поговорить. Знаешь, тут все так суетно. Я понимаю, что выходной. А что делать?! В условиях постоянно меняющегося мира нужна мобильность, мама! Да, шучу я! Вот и без телефона, как без рук уже. Я тебе не ответил, а ты уже корвалол пить… Значит, до выходных?! Целую-целую! Пока-пока…

Выключил телефон, положил его на стол.

Вот так вот, мама. Получается, что кроме тебя и не нужен никому… Да пошли они все! Мама моя, мамочка. Я приеду, я обязательно приеду, только вот сейчас разгребусь с феншуйней этой всей и приеду. Ничего, ничего, все будет хорошо, мама! И видно,  что  он   улыбается растрескавшимися губами каким-то своим далеким мыслям…

Роется в карманах брюк, считает деньги. Накинул куртку, вышел…
Гудит на столе телефон. Играет музыка. Долго играет.                                          

Декабрь 2010 – май 2011

В_Зуев_Парадокс_обратимости.pdf

Владимир Зуев
ПАРАДОКС ОБРАТИМОСТИ

(фантасмагория)

Пьеса написана по заказу Норильского Заполярного театра драмы имени Вл. Маяковского

В пьесе используются стихи и тексты Н.А. Некрасова, А.А. Блока, Н.С. Гумилева,
Л.Н. Гумилева, Н.А. Козырева

Действующие лица:

ДИРИЖЕР – з/к, политический, руководитель оркестра.
МУЗА ДИРИЖЕРА – з/к, политическая, певица, декламатор.
КОНФЕРАНСЬЕ – вольный, патологоанатом, фотограф, информатор.
ПЕВИЦА – з/к, эстонка.
ПИАНИСТ – з/к, эстонец.
ШУРА – з/к, бытовик, участник самодеятельности.
ГРАФ – з/к, бытовик, участник самодеятельности.
НЕМОЙ – з/к, участник самодеятельности.
КАПИТАН – вольный, начальник культурно-воспитательного отдела.
ЕЛЕНА – жена начальника лаготделения, возлюбленная Капитана.
ПЬЮЩАЯ – жена начальника спецчасти.
ЭЛЛА – работница политотдела, в очках и в пиджаке.
ДВОРЯНКА – жена бывшего начальника лаготделения.
ШЕСТИПАЛЫЙ.
ПЕРВЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ.
ВТОРОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ.
РАБОЧИЕ СЦЕНЫ, ВОХРОВЦЫ.

1.

Сцена вращается. Прожектора освещают оркестр, который настраивает инструменты. Сцена вращается. За роялем сидит мужчина, это Д и р и ж е р, он наигрывает что-то похожее на «Взвейтесь кострами», к нему подходит мужчина в плаще и шляпе – это Ш е с т и п а л ы й.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Здравствуйте. Я вот по какому делу к вам… Мне сказали, что вы – молодой, подающий надежды композитор, комсомолец. Партия поставила перед нами задачу – написать что-то вроде марша, гимна Пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина. Слова уже есть, их написал один талантливый поэт. Правда, ритмическую основу он позаимствовал в «Фаусте», но это не страшно. Нужно же нам на что-то опираться, не так ли?!

ДИРИЖЕР. Не страшно… А почему я? Мне кажется, я не гожусь для такой роли.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Вы боитесь? Не бойтесь. Для советского человека нет невыполнимых заданий! Я думаю, что написание гимна пионеров – это почетная миссия, о которой мечтает каждый советский композитор, тем более начинающий. Или я ошибаюсь? Берётесь?

ДИРИЖЕР. Я не уверен, что смогу оправдать доверие…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Боитесь не справиться, а отказывать не боитесь? Может быть, вы подумаете? Мне кажется, мелодия, которую вы наигрывали перед моим приходом, очень даже подошла бы нашим стихам.

ДИРИЖЕР. Хорошо, я подумаю…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Вот это замечательно! Не думайте – пишите! Не бойтесь опираться на что-то уже известное. Значит, до встречи…

ДИРИЖЕР. Я попробую…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Вы даже не представляете, какую известность может принести вам этот гимн! Очень рад, что вы не ответили отказом. Вы сделали правильный выбор! Вы даже не представляете… Простите, я повторяюсь… Не буду вам мешать, до встречи!

Ш е с т и п а л ы й  уходит, Дирижер наигрывает мелодию. Мелодию Дирижера продолжает оркестр.

Сцена поворачивается. На сцене танцуют пары. Отдельно танцует пара эстонцев. Их выхватывают прожектора.

Появляется  Ш е с т и п а л ы й  с фотоаппаратом на треноге.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Какая красивая пара! Сделайте фото – остановите мгновение! Товарищи, прошу вас!

Он и Она останавливаются, шепчутся, смеются. Рабочие выносят задник с морем, устанавливают его. Эстонцы встают за ширму, просовывают головы в отверстия для фото. В ширме с краю появляется еще одно отверстие, в нем возникает улыбающееся лицо мужчины. Появляется рука, которая прикладывает к голове полицейскую фуражку. Шестипалый фотографирует.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Прекрасное фото! Простите, что отнял ваше время.

Сцена вращается. Ширма, на которой нарисована сцена-ракушка. Перед ширмой мужчина в костюме. Перед ним стоят люди. Мужчина читает лекцию.

НЕМОЙ. Время — колоссальный источник энергии. Время может расширяться и сжиматься. Время может быть счастливым, а может быть трагическим.

Появляется Шестипалый.

НЕМОЙ. Когда весь Мир перемещается по оси времени от настоящего к будущему, само это будущее, если оно физически реально, будет идти ему навстречу и будет, стягивая многие следствия к одной причине, создавать в системе тенденцию уменьшения ее энтропии.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Простите, у меня вопрос. Вы сказали, что будущее реально… Возможно, вы знаете способ заглянуть в него?

НЕМОЙ. Если бы я знал этот способ, то непременно бы заглянул…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Правда ли, что вы не согласны с высказыванием Энгельса, что «Ньютон – индуктивный осел»?

НЕМОЙ. Ньютон – величайший ученый.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Огромное вам спасибо, товарищ!

Сцена поворачивается. На сцене стол и стул. Рядом со столом стоит фотоаппарат на треноге. Дальше ширма. Входит Ш е с т и п а л ы й, смотрит бумаги на столе, открывает ящики. За ширмой включается прожектор. Видно два силуэта – мужской и женский. Шестипалый улыбается, рассматривает фотоаппарат. Прожектор за ширмой гаснет, оттуда выходит  м у ж ч и н а, надевает медицинский халат.

КОНФЕРАНСЬЕ. Добрый день. Вы что-то хотели?

ШЕСТИПАЛЫЙ (направляет фотоаппарат на доктора). Какой замечательный аппарат.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я вас не знаю. Кто вы? Представьтесь, пожалуйста!

ШЕСТИПАЛЫЙ. Аппарат, говорю, замечательный у вас.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я не понимаю. Кто вы?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Это не важно… Достаточно того, что мы знаем вас. У меня к вам дело, доктор. Насколько я понимаю, вы ценитель красоты?

КОНФЕРАНСЬЕ. Простите?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Любите фотографировать молоденьких девушек.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я не понимаю, о чем речь…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Красивые фотографии, доктор. Это же почти искусство – умение остановить мгновенье.

Достает из кармана фотографии, тасует как карты, вынимает по одной, показывает доктору.

КОНФЕРАНСЬЕ. Что вы хотите?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мы можем договориться, доктор. Вы будете помогать нам, а мы – вам.

КОНФЕРАНСЬЕ. А если я откажусь?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Воля ваша. Кажется, у вас есть любовница? Это она на фото? Познакомите нас? Хотите анекдот, доктор? В тюремной камере разговаривают двое: «Какой у тебя срок?» – «Двадцать пять». – «За что?» – «Ни за что». – «Врешь! Ни за что десять дают». Не знали такой?

КОНФЕРАНСЬЕ. Это не она… Вы не посмеете!

ШЕСТИПАЛЫЙ. Все зависит от вас, доктор…

КОНФЕРАНСЬЕ. Я должен подумать…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Я не прощаюсь… (Бросает на пол фотокарточки.)

Играет оркестр. Ш е с т и п а л ы й  уходит. Из-за ширмы выходит  д е в у ш к а. Доктор обнимает ее, они о чем-то спорят. Девушка убегает. Доктор достает из ящика стола пистолет, кладет на стол. Убирает его в ящик стола. Собирает с пола фотографии, жжет их в ведре.

Сцена вращается. На сцене рояль, около него молодой  м у ж ч и н а  читает стихи. Стоят зрители, слушают.

МУЖЧИНА.
В гудках авто, в громадах серых зданий
И блеске электрических огней
Не слышно нам старинных заклинаний,
Не видно оживающих камней.

А между тем, как прежде, правит смертью
И тусклой жизнью только пустота.
Над крышами домов кружатся черти,
И ведьма гладит черного кота.

Появляется Ш е с т и п а л ы й.

Под сердцем наших дев гнездятся жабы,
В трамваях наших бродят упыри,
Но мы не знаем, где свершают шабаш,
И чьею кровью кропят алтари.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Браво! Вы не знаете, чьи это строки?..
«Колдовством и ворожбою
В колдовстве глухих ночей
Леопард, убитый мною,
Занят в комнате моей…»

МУЖЧИНА. Знаю…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мне кажется, что ваш отец не был в Абиссинии. И леопард этот…

МУЖЧИНА. Нет, он был там!

ШЕСТИПАЛЫЙ. Кому лучше знать, мне или вам?

МУЖЧИНА. Конечно, мне…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Так я думал, спасибо… Простите, что прервал вас…

Сцена вращается. Играет оркестр. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

2.

Темнота. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Слышно, как настраивается струнный оркестр. Слышно, как мужские и женские голоса что-то читают негромко вслух. Все эти звуки сплетаются в какой-то гул, созвучный завываниям ветра. Появляется свечение, зажигаются фонари, лучи которых хаотично движутся по сцене и залу.

Луч прожектора выхватывает женщин, которые стоят на краю сцены за ширмой, на которой нарисовано море, пляж и солнце. Видно мужчину в хирургическом фартуке и женщину в очках и пиджаке. Она помогает ему развязать халат на спине. Видно пару – мужчину и женщину в концертных костюмах: она сидит за роялем, он обнял её сзади, что-то шепчет ей на ухо. Прожектор выхватывает музыкантов оркестра, которые настраивают инструменты. Прожектор движется дальше, на краю сцены высвечивает женщину в платье и мужчину в военной форме, шапке и тулупе. Женщина что-то объясняет мужчине, он не соглашается с ней, пытается снять тулуп, она мешает ему снять его, толкает к выходу. Мужчина уходит. Женщина смотрит в сторону прожектора. Прожектор отворачивается от нее, светит на врача, который надел концертный костюм и возится с треногой от фотоаппарата.

Музыканты отложили инструменты, двое играют в карты, остальные наблюдают за их игрой. Отдельно от музыкантов сидит молодая женщина – это М у з а. Она скручивает в трубку нотную тетрадь, расправляет её, прижав к себе, смотрит на дверь.

Прожектор выхватывает трех женщин, которые стоят на краю сцены за ширмой. К ним подходит женщина, которая говорила с офицером, – это Е л е н а. Следом за ней идет К о н ф е р а н с ь е, несет небольшой столик. Ставит его, кланяется, уходит. Одна из женщин – в возрасте, плотная, по лицу видно, что пьющая. Вторая – в пиджаке, юбке в очках; это Э л л а, работница политотдела. Третья женщина стоит особняком – это Д в о р я н к а.  П ь ю щ а я  ставит на стол бутылку и две рюмки, наливает. Один протягивает Елене, выпивает. Елена молча берет рюмку, отпивает глоток.

ПЬЮЩАЯ (женщинам). Зря не пьете, зря. Веселее будет! Помню, в театр на материке придём – первым делом в буфет. Выпили – и хорошо. Мой спит до антракта, в антракте снова в буфет, чтобы спать хорошо, а я народ разглядываю. Кто с кем пришел, как одет кто. Ну, налить? Мужей, что ли, боитесь? Не до вас им… Ждут: вдруг начальство из Москвы прилетит! А не прилетит! Тебе, Елена, не наливаю – у тебя есть. Ну, надумал кто? (Обращается к женщине, которая стоит поодаль.) Дворянка, налить тебе? (Женщина не отвечает.) Может, ты, Элла, будешь? Ну и зря! И как хотите – наше дело предложить… Давай, Елена! (Пьет. Елена отпивает глоток, уходит в глубь сцены.) Переживает. Беда, муж про любовника узнал! Этого спровадит – новый появится. Ну не может она без этого дела, а муж слишком занятой достался. Я вот со своим хоть выпить могу, выпью, и не так противно. Тут он денег много проиграл, даже мои побрякушки все вынес. А на следующее утро взял и вернул всё. Я думала: отыгрался. Спрашивать не стала. Он сам потом пьяный толкует мне про какое-то зеркало профессора, которое в прошлое возвращает. Я уже решила, что допился. Смотрю на него, а синяка под глазом, которым об угол стола ударился, как не бывало – исчез, понимаешь! Куда делся?! И всё в дом вернул. Как вот понять это? Молчишь, и я вот не знаю. Ну, Элла-с-политотдела, выпьем?!

Э л л а  уходит, женщина пьет одна.

Прожектор выхватывает оркестр. Двое играю в карты – это Ш у р а  и  Г р а ф.

ШУРА. Дело-то как было: ночью за ним пришли, когда спали все. Не вертухаи – другие. По тихой подняли и с вещами на выход. И поминай как звали, был человечек и нету, увели… Дневальный на мандраже… В расстрельный повели, а там амба! Бирку выдадут и кайло и вперед – копай себе могилу…

ГРАФ. Ты видел?

ШУРА. Ну не видел. Надежный человечек шепнул. Амба дирижеру! Это Капитану за чужую жену прилетело. Не по-христиански – с чужой женой… Вот дирижера и прихватили, а без него концерт не вывезти! А ответственный за концерт кто?! Капитан! Вот его за это и в хвост и в гриву! Хитро, но справедливо – начальник дошлый! Ты-то понимаешь, ты-то афёр!

ГРАФ. Не о том думаете, юноша. Вам бы сообразить, как долг будете отдавать, а вы про мораль. Со всех за всё спросится – не извольте даже волноваться! Про дирижера пусть у Капитана голова болит.

ШУРА. Так ты дослушай сперва… Я не проиграл ещё, а ты не выиграл…

ГРАФ. «Дослушайте», юноша!

ШУРА. Дослушайте. Я, кстати, за карточный долг хотел сказать. Фима Севе в карты продул, а отдавать не стал. Сева Фиму на нож, бобочку новую ему попортил, он её только на днях в карты взял. Натурально, Фима – дубарь. Вертухаи нам сказали: его из барака вынести, потом на санях его свезли куда-то. А наутро Фима приходит как живой. Улыбается такой и к Севе прямиком. Мы врассыпную. Как такое в природе возможно, чтобы дубарь живым ходил?! Сева в угол щемится, а Фима с улыбкой нож достал и Севу завалил.

ГРАФ. И в чем тут, юноша, мораль? Смысл, так сказать, сего высказывания?

ШУРА. Говорят, какой-то профессор зеркала изобрел, чтобы людей с того света вертать можно было. Чтобы план выполнять, мы же все туфту закладываем. Народец мрет, а план делать нужно. Вот с того света и вертают. Вот и с Фимой так вышло. Зеркала какие-то, понимаешь… Мы потом почти каждый день пробовали – кукиш, не оживают дубари.

ГРАФ. Закройте ботало, юноша, целее будете!

Появляется свечение, зажигаются прожектора, лучи которых хаотично движутся по сцене и залу. Музыканты отложили карты, взяли инструменты в руки. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Слышно, как настраивается струнный оркестр. Слышно, как мужские и женские голоса что-то читают негромко вслух. Все эти звуки сплетаются в какой-то гул, созвучный завываниям ветра. Конферансье, установил на треногу фотоаппарат, его помощница держит в руках вспышку. Сцена вращается по часовой стрелке. Вспышка. Темнота.

3.

Темнота. Зажигаются прожектора. Видно сцену. На сцене транспарант с надписью «Театр не отображающее зеркало, аувеличительное стекло. Владимир Маяковский». Под транспарантом сидит оркестр. Перед оркестромК о н ф е р а н с ь е-фотограф, взял фотоаппарат на треноге, оттащил в сторону, вышел на авансцену.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи! Дорогие товарищи и граждане заключенные. Сегодня я, так сказать, выполняю роль ведущего нашего праздничного концерта, посвященного постановлению Партии о создании театра в нашем исправительно-трудовом учреждении. Театр, товарищи, по высказыванию певца революции, поэта Владимира Владимировича Маяковского, – это не отображающее зеркало, а увеличительное стекло! Так что мы в сегодняшнем концерте постараемся не отображать, а увеличивать! (Напевает.) «Мы поднимаем красное знамя. Дети рабочих, смело за нами! Близится эра светлых годов. Клич пионеров – «Всегда будь готов!» Товарищи, я не случайно начал с этого, конечно же, известного вам отрывка пионерского гимна. Дело в том, что первым номером нашей программы выступит оркестр под руководством автора музыки этого замечательного произведения. Представляю вам руководителя нашего оркестра, пианиста, композитора, дирижера!

Входит Д и р и ж е р, за нимд в о е  м у ж ч и н  в форме. Дирижер улыбается, музыканты встают, смотрят на него, шепчутся. К музыкантам подходят двое мужчин в форме, они о чем-то говорят. Д и р и ж е р  уходит, музыканты не садятся, продолжают говорить с мужчинами в форме. Садятся, играют что-то вразнобой. Встают. Конферансье подходит к мужчинам в форме, о чем-то спрашивает, возвращается к зрителям. Один мужчина уводит Дирижера, второй стоит рядом с оркестром.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, минуточку терпения, у нас возникла небольшая накладка. (Второму мужчине в форме.) Считаю своим долгом сообщить некоторые обстоятельства сегодняшнего концерта: оркестр в полном составе отказался играть без своего дирижера, которого ночью увели из барака. Урки отказались играть из-за одного политического.

Входит Д и р и ж е р, за ним мужчина в форме. Дирижер улыбается, музыканты встают, смотрят на него. Дирижер в ватнике и в сапогах. Его заводят за ширму, переодевают. На Конферансье сзади светит прожектор, на полу тень.

КОНФЕРАНСЬЕ. Произошла ошибка, товарищи: должны были забрать одного дирижера – взяли другого. В этой небольшой путанице, конечно же, разобрались.

Вынимает из кармана пиджака листы бумаги, разворачивает, читает.

Со слов автора текста, дело обстояло так: «Специальным решением Бюро ЦК РКСМ нам предлагалось написать пионерскую песню-марш. Поручили это дело мне. Я растерялся и был вынужден обратиться за советом к старшим товарищам. Практически со слезами на глазах сказал им: «Товарищи, положение мое безвыходное!». «У большевиков безвыходных положений не бывает!» – ответили мне товарищи и предложили оттолкнуться от чего-нибудь уже известного. В компании своих старших товарищей я отправился в Большой театр на «Фауста». Не помню, кто именно обратил мое внимание на солдатский марш: «Башни, зубцами нам покоритесь! Гордые девы, нам улыбнитесь!» И я почувствовал, что вот оно, нашлось. Несколько дней подряд я проговаривал про себя это четверостишие и, наконец, написал своё: «Взвейтесь кострами…». Но я для своего текста позаимствовал в «Фаусте» только ритмический ход. Я не знал, что комсомолец, автор музыки нашего гимна, там же изыщет музыкальный ход для своей мелодии».

Прожектор, освещавший Конферансье со спины, гаснет. Из-за ширмы выходит Дирижер во фраке, смотрит по сторонам. Один из сопровождающих его подает ему дирижерскую палочку.

КОНФЕРАНСЬЕ. Вот он, автор гимна пионерии! Был арестован органами «как контрреволюционер, способный на террор и шпионаж». Был осужден и приговорен к десяти годам лишения свободы. (Пауза.) Это, так сказать, официальная версия. Но есть другая, и, чтобы, так сказать, докопаться до истины, я считаю своим долгом… Наш дирижер рассказывает, что якобы был советским разведчиком-нелегалом. Однажды к нему обратился советский агент с просьбой передать куда следует добытые у немцев важные сведения. Естественно, агент нарушил конспирацию, сославшись на то, что за ним установлена слежка, а информацию необходимо передать незамедлительно. Наш дирижер находит способ связаться с командованием и передает сведения, предоставленные ему нашим агентом. Спустя какое-то время дирижера отзывают «для отдыха» в СССР и отправляют прямиком на Лубянку. Итак, для вас играет наш фантастический оркестр! Аплодисменты, товарищи. Для вас звучит песня «На Дальний Восток» из кинофильма «Девушка с характером».

Оркестр играет увертюру.

ЭЛЛА. Краткое содержание кинокартины «Девушка с характером». В поисках истины и возможности наказать директора-бюрократа, развалившего работу в некогда преуспевающем дальневосточном зверосовхозе, лучшая работница хозяйства Катя Иванова, в исполнении актрисы Валентины Серовой, приезжает в Москву. По пути к железнодорожной станции Катя ловит и сдает пограничникам шпиона. В поезде девушка знакомится с симпатичным моряком-краснофлотцем Сергеем Березкиным, который предлагает ей ехать в Москву и обратиться там, в Бюро. В Москве Катя, пока идет рассмотрение ее жалобы, работает то в одной, то в другой организации и везде агитирует девушек ехать на Дальний Восток. Товарищи, не бойтесь обращаться в Бюро жалоб – это такая инстанция, в которую можно пожаловаться на кого угодно.

К о н ф е р а н с ь е  уходит. На сцену выходит  д е в у ш к а, поет песню. Фотограф подходит к фотоаппарату, хочет сфотографировать девушку, она отворачивается, уходит. Вспышка. Темнота.

4.

Темнота. Зажигаются прожектора. На сцене К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, следующий номер нашей программы – пародия на «врагов народа», подготовленная двумя заключенными, активными участниками самодеятельности и драмкружка. В своем выступлении они хотят через увеличительное стекло показать нам, как и чем живут антисоветские элементы, осужденные за свою деятельность.

На сцену выходит Э л л а, работница политотдела.

ЭЛЛА. «Интеллигенция стала равноправным членом социалистического общества. Эта интеллигенция строит вместе с рабочими и крестьянами новое, социалистическое общество. Это – новый тип интеллигенции, служащей народу и освобожденной от всякой эксплуатации. Такой интеллигенции не знала еще история человечества».

КОНФЕРАНСЬЕ. Встречайте, товарищи. На сцене – дуэт «Два з/к».

Конферансье аплодирует, отходит в сторону. Рабочие выкатывают на сцену ширму с нарисованным пейзажем – тундра. Из-за ширмы появляются лица Г р а ф а  и  Ш у р ы, поочередно просовывают руки в отверстия ширмы. Мужчины в форме подают им маски и ветки. У Шуры маска Комика, у Графа – Трагика. Во вторую руку охранники дают ветки, которыми Шура и Граф отмахиваются от комаров.

КОНФЕРАНСЬЕ. Актеры изображают двух антисоветских элементов во время рабочей смены, они отгоняют надоедливых насекомых ветками. Аплодисменты, товарищи.

ШУРА.
Хочу спросить у Вас, коллега, для близиру:
Вы, чисто, как приемлете сатиру?
Я, честно вам сказать, не выношу,
когда на сцене комик или шут
пенсне нацепит – типа фрайерман…

ГРАФ.
Коллега, я объехал много стран –
был в Лондоне, Нью-Йорке и Париже.
Но всё же Родина милее мне и ближе…
Но Родина чумная, словно тень…

ШУРА (перебивая).
Блатные бы назвали вас «олень».
Нам Родиной исправиться дано!..

ГРАФ.
Мой друг, не стоит трёкать так чудно.
Нам многое дано и прочим многим
шанс протянуть копыта или ноги…
Сперва арест и справедливый суд,
и десять лет на отдых и на труд…

На сцену выходят  д в о е  о х р а н н и к о в, у одного в руках лопата, у второго кирка. Они выхватывают ветки из рук Шуры и Графа, вместо них вручают лопату и кирку. Внизу ширмы в прорезях появляются ноги, которые синхронно маршируют. Шура и Граф читают хором.

ШУРА И ГРАФ.
Отличной бригаде – хвала и почёт!
Ударно работай – получишь зачёт!

Остановились, поменялись инструментами, маршируют, читают хором.

Забудь «не по силам», «не сделал», «не смог» –
от жаркой работы растает твой срок!

Выходит К о н ф е р а н с ь е, аплодирует.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, как мы с вами только что увидели, у «врагов народа» есть один путь исправления – ударный труд под неусыпным надзором соответствующих органов. А следующая миниатюра, подготовленная дуэтом «Два з/к», снова посвящена антисоветчикам, которых перевоспитывает наша система с помощью каждодневной трудовой выработки и культурно-воспитательной работы.

Гаснет свет. Темнота. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Появляется свечение, зажигаются фонари, лучи которых хаотично движутся по сцене и залу. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

Прожектора гаснут, Конферансье в луче света.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, как мы с вами только что увидели, у «врагов народа» есть один путь исправления – ударный труд под неусыпным надзором соответствующих органов. А следующая миниатюра, подготовленная дуэтом «Два з/к», снова посвящена антисоветчикам, которых перевоспитывает наша система с помощью каждодневной трудовой выработки, культурно-воспитательной работы и товарищеских судов. Дело в том, что в кругах заключенных, которые продолжают между собой считать себя интеллигенцией, существует миф о двух невинно осужденных гениях – астрономе и поэте. Которые, уже находясь здесь, хотели активно помочь Советской стране тем, что они будут работать по своей специальности. Но как могут помочь астроном и поэт своими наблюдениями и стишками добыче металла?

На Конферансье сзади светит прожектор, на полу тень.

КОНФЕРАНСЬЕ. Считаю своим долгом… Не знаю, как объяснить это явление, но оно есть. Мне кажется, что оно связано с экспериментами… Это зеркала профессора… У меня ощущение дежавю…

Прожектор, освещавший Конферансье со спины, гаснет.

КОНФЕРАНСЬЕ. Дуэт «Два з/к» сейчас с помощью театральных средств разрушит миф о двух невинно осужденных гениях – астрономе и поэте!

На сцене Г р а ф  в костюме звездочета и Ш у р а  в костюме Пьеро. Перед ними за столом сидят трое с завязанными глазами, пьют из кружек.

ГРАФ. Я профессор-астроном, арестованный во время бала в честь годовщины Великого Октября. Во время ареста был с дамой. «А как же дама? Кто её проводит?»

ПЕРВЫЙ. Не суетитесь, провожатые найдутся.

ВТОРОЙ. За что вы арестованы? Причина?

ГРАФ. Причиной моего ареста и еще целой группы астрономов была зарубежная командировка директора нашей обсерватории – он четыре года проработал в Америке.

ТРЕТИЙ. После возвращения директора, конечно же, справедливо арестовали и расстреляли…

ГРАФ. А перед расстрелом он зачем-то выдумать шпионскую организацию, куда записал меня и еще десять человек.

ВТОРОЙ. Я думаю, что вам добавят срок за то, что в пылу научной дискуссии вы не потерпели рукоприкладства своего оппонента и ответили ему.

На Конферансье сзади светит прожектор, на полу тень.

КОНФЕРАНСЬЕ. Заключенный астроном, о котором я уже писал ранее, во время драки утверждал, «что бытие не всегда определяет сознание», что он сторонник теории расширяющейся Вселенной, считает Есенина хорошим поэтом, а Дунаевского – плохим композитором и не согласен с высказыванием Энгельса о том, что «Ньютон – индуктивный осёл».

ПЕРВЫЙ. И что за фраер – этот Ньютон?

ВТОРОЙ. Вы с Энгельсом поспорили?

ГРАФ. Я не читал Энгельса, но знаю, что Ньютон – величайший из ученых, живших на Земле.

ТРЕТИЙ. Да, астроном, труба тебе. И к сожалению, труба не телескоп…

ВТОРОЙ. Ого, да вы прямо как Галилео Галилей! Нет, вы Джордано Бруно! И не читали Энгельса? Серьезно?

КОНФЕРАНСЬЕ. Еще он говорил про время. Что время, дескать, может отражаться, замедляться и ускоряться, уплотняться?

ТРЕТИЙ. Мне кажется, что время уплотнится. Десятка плюс десятка – двадцать лет. Здесь думать надо, здесь вам не университет!

ВТОРОЙ. А что у вас?

ШУРА. Я – враг народа, сын двух поэтов. Обвинен по статьям «Контрреволюционная пропаганда и агитация» и «Организационная контрреволюционная деятельность». Следователь заявил, что арестован я как сын отца своего.

ВТОРОЙ. Как поэтично вы сказали… Как сын отца…

ПЕРВЫЙ. За что тебя? Короче, доходяга…

ШУРА. После семи ночей избиения я сам подписал протокол с признанием «в руководстве антисоветской молодёжной организацией, в контрреволюционной агитации». Подписал первой буквой имени и первым слогом фамилии – «Лгу».

ТРЕТИЙ. Лгу?! (Пауза.) Да ну, не может быть!

ВТОРОЙ. Невиновного человека не могут избивать в течение семи дней, после которых он собственноручно подпишет признательный протокол издевательской подписью «Лгу»!

ПЕРВЫЙ. Короче так решим промеж собою… Вы оба два наказаны судьбою с рождения… Судьею ли потом… Не в этом суть… Постановили вас на общие вернуть…

КОНФЕРАНСЬЕ Только с помощью каждодневной трудовой выработки и культурно-воспитательной работы наша система может перевоспитать антисоветчиков. (Графу и Шуре.) Фото на память?

Граф и Шура отворачиваются. Вспышка. Темнота.

5.

Темнота. Появляется свет. Оркестр играет лирическую тему.

На сцену выходит К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, обратите внимание на этот пейзаж. Что вы видите там? Природу! Лес, река, поле…

Указывает рукой на ширму, на которой изображены река, поле, небо, солнце. Тут же ширму сзади начинает подсвечивать прожектор. Видно две тени, мужскую и женскую. Они стоят лицом друг к другу, обнявшись. Из-за кулис появляются двое мужчин, уводят мужчину и женщину в разные стороны.

Природу – в широком смысле этого слова. Пейзаж и человеческую природу в том числе. Что это? Что заставило их, уже осужденных социалистическим обществом, найти друг друга здесь? Любовь? Холод? Страх? Одиночество? Или это попытка создания антисоветской организации? Я думаю, что компетентные органы разберутся с этим вопросом. Да, товарищ дирижер? (Зрителям.) Я сразу узнал вас.

Из-за кулис выходят Д и р и ж е р  и  его  М у з а.

Ну, раз вы уже разоблачены, точнее ваш союз, будьте так любезны – исполните нам что-нибудь такое, лирическое.

Дирижер говорит что-то музыкантам. Муза выходит на авансцену. Оркестр играет лирическую тему.

КОНФЕРАНСЬЕ. Не могу не сообщить имеющуюся у меня информацию, что возлюбленная нашего Дирижера, тоже политическая, осуждена за то, что родилась не в том месте, не буду уточнять где, в её деле есть соответствующие данные. Дело в том, что вышеназванная заключённая носит при себе пачку писем от нашего Дирижера. И я предполагаю, что однажды она за эту свою слабость может поплатиться.

Из-за кулис появляются д в о е  м у ж ч и н  в форме, уводят Музу за ширму, которая тут же начинает подсвечиваться прожектором. Музу обыскивают.

КОНФЕРАНСЬЕ. Как я понимаю, писем при нашей Музе не обнаружат.

Прожектор за ширмой гаснет, из-за ширмы выходит Муза, поправляет платье. За ней следом выходят двое мужчин в форме, смотрят на Конферансье.

ПЕРВЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. В своём письме аноним сообщает, что считает своим долгом сообщить о связи между заключенным Д. и заключённой М., которые используют время, отведённое на репетиции оркестра, для любовных встреч.

ВТОРОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. Также анонимный источник пишет, что не может не сообщить о письмах, которые гражданка М. всегда носит при себе. Наш аноним предполагает, что однажды эту пачку писем украдут уголовники. И соответствующим органам надлежит изъять эти письма и проверить переписку з/к Д. и з/к М. на контрреволюционную деятельность.

ПЕРВЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. Сообщаем нашему анонимному источнику, что во время обыска писем у указанной им заключённой не обнаружено, и проверить их на предмет контрреволюционной деятельности не представляется возможным.

ВТОРОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. Также хотелось бы узнать у нашего анонима, с каких пор он имеет возможность видеть ещё не произошедшие события. И как следствие этого вопроса возникает следующий: «Находится ли осведомитель или осведомительница в здравом рассудке или пытается ввести в заблуждение компетентные органы?»

ПЕРВЫЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. Благо, что у нас ничего не возникает из ничего и не исчезает бесследно… Гражданин на 3 ряду, шестое место. Встаньте, пожалуйста! Да, вы!

Мужчина встает, его освещает прожектор.

ВТОРОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ. Сообщите, что у вас находится в кармане пиджака. Не волнуйтесь, мы сейчас подойдём к вам.

Следователи идут к мужчине, он вынимает из пиджака письма, перевязанные веревкой. Следователи просят зрителей встать и выпустить мужчину. Берут его под руки, уводят.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, на ваших глазах мы видели, как наши доблестные органы раскрыли запутанную историю переписки, в которой черт знает что может быть! Мы должны быть бдительны, товарищи! Откуда мы знаем, кто сидит с нами рядом?! Нужно всмотреться в него, в своего соседа. А вдруг за приличной внешностью прячется враг? Нужно всматриваться, вслушиваться и не стесняться сообщать об увиденном! Можно в письменной форме, но главное – это не быть равнодушным! На самом деле это был фокус, товарищи! Аплодисменты! Аплодисменты нашим замечательным фокусникам! Просим их на сцену!

На сцену выходят П е р в ы й  и  В т о р о й  с л е д о в а т е л и, кланяются зрителя, уходят. Конферансье показывает руками Дирижёру, что нужно дирижировать, оркестр начинает играть. Конферансье подходит к Музе, берет её под руку, отводит в сторону.

КОНФЕРАНСЬЕ. Признайтесь, вы же носите с собой письма, его письма. Зачем отрицать очевидное?! Рано или поздно найдут или украдут, тогда поздно будет. Тогда и вы, и он пострадаете. Лучше сейчас – вы, чем потом – оба. Неужели вы не любите его и хотите ему зла?! Признайтесь, я никому не скажу, мне только проверить свои догадки.

Муза высвобождает свою руку, идёт на авансцену, поёт. В финале песни Конферансье пытается сфотографировать Музу, она отворачивается. Вспышка. Темнота.

6.

Темнота. Появляется свет. Оркестр начинает играть джазовую тему. Солирует рояль. На сцену выкатывают рояль и играющего на нем м у ж ч и н у. Следом за мужчиной на сцену выходит ж е н щ и н а. За ней выкатывают задник с нарисованным морем и пляжем. На мужчину и женщину святят прожектора. Появляется К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, примерно вот так покинули свои прежние места проживания бывшие члены различных контрреволюционных националистических партий, бывшие полицейские, жандармы, помещики, фабриканты, бывшие крупные чиновники Литвы, Латвии и Эстонии и другие лица, ведущие подрывную антисоветскую работу и используемые иностранными разведками в шпионских целях. Сейчас для вас выступят два таких лица: Она и Он. Она – певица, он – пианист. Да, и они – муж с женой! Такой вот контрреволюционный дуэт! Для вас звучит песня «Молодежная» из кинокартины «Волга-Волга».

Дирижер кланяется зрителям. Оркестр играет увертюру. На сцену выходит Э л л а.

ЭЛЛА. Краткое содержание кинокартины «Волга-Волга». Начальник управления мелкой кустарной промышленности Бывалов мечтает о службе в Москве. Он получает распоряжение подготовить к всесоюзному смотру участников художественной самодеятельности. Бывалов считает, что посылать в Москву некого, несмотря на то, что в городе есть два творческих коллектива. В конце концов каждая группа отправляется по Волге в столицу своим путем. Товарищи, настоящий талант всегда пробьет себе дорогу!

ОН. Помню, нас погрузили в вагоны для скота. В каждом нары в два этажа, духота. Двери задвинули и повезли. Был Янов день. Только мы про него забыли. Мы ехали от своего дома, от своего праздника. Кто-то в вагоне сказал: «Товарищи, сегодня Янов день». Стало страшно, что не будет никогда ворот, украшенных цветами. Люди не выйдут из своих домов, чтобы разжечь костры, чтобы танцевать, веселиться, чтобы петь хором.

ОНА. Влюбленные не будут до утра по лесам искать цветы папоротника. Мы вдруг поняли, что ничего этого уже не будет. Поезд где-то остановился. И я услышала, как в соседнем вагоне запели. Сначала робко, потом смелее. И наш вагон подхватил, и дальше, еще и еще. Охрана вагонов не знает, что делать, когда поют. У стрелков не было инструкций. Стали стучать прикладами в двери, ругаться.

ОН. И я запел. Запел от обиды, от страха, от безысходности. Потом была зима. Мы думали, что она никогда не кончится. Потом нам объявили, что срок высылки двадцать лет и скоро отправят на Крайний Север. Мне, да и многим из нас казалось, что это какая-то обетованная земля, это где-то совсем далеко.

ОНА. Нас погрузили в плавучий эшелон. Это был ковчег Ноев. Многоярусные нары в трюмах, забитых людьми. Ноев ковчег или Ноев гроб. Нас накормили, светило солнце, и мы плыли куда-то далеко… Мы были вшивые, полуголые, исхудалые, но молодые. И молодость брала своё. Мы устраивали танцы на палубе, а к ночи там уже целовались и обнимались пары. Мы ожили…

ОН. Мы танцевали под замечательный еврейский джаз-бенд. Инструментов, конечно же, не было, но музыканты имитировали звуки саксофона, трубы, контрабаса. Ударники взяли миски, кастрюли, ложки. И среди нас были профессиональные певцы.

Он играет, Она поет песню. Нас сцену выходят жены начальства, сидящие в зале, рабочие сцены, следователи. Танцуют. Музыка продолжается.

На сцену выходят м у ж ч и н ы  в форме. Люди, которые только что танцевали, пятятся за кулисы. Один из мужчин в форме уводит девушку, второй подходит к роялю. Какое-то время слушает музыку, качает в такт головой, потом резко закрывает крышку. Оркестр замолкает.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тишину люблю. Устаю от звуков на работе. (Пауза.) Вам хотелось бы, чтобы её больше не уводили? Вы же творческий человек, у вас замечательный дуэт. Да, чуть не забыл: она же ваша жена. Разве вам не хочется быть всегда вместе, рядом? Я вижу по вашему взгляду, что вам всего этого хочется. Мне от вас нужно совсем немного. Вы будете сообщать мне о подозрительных людях, странных разговорах. Вы меня понимаете? Хотите, её сейчас вернут? Вы согласны помочь нам и себе?

Мужчина открывает крышку рояля, играет. Следователь делает жест рабочим сцены, рояль вместе с пианистом увозят за кулисы. Музыка какое-то время продолжает звучать, потом обрывается. Появляется К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Жаль, конечно, но они не будут вместе. Она пропадёт, не вернется после очередного концерта, он сойдет с ума, когда его под дулом пистолета заставят рыть себе могилу. Я хочу признаться, как у меня возникают видения из будущего. Я экспериментирую с зеркалами. Говорят, что профессор открыл свойство времени отражаться от алюминиевых зеркал.

На заднике, позади Конферансье, возникает тень в плаще и шляпе и огромная кисть руки с шестью пальцами.

ГОЛОС. Очень ценим ваше добровольное признание. Обещаем, что оно будет принято во внимание в процессе рассмотрения вашего дело. Скажите, каковы ваши успехи в экспериментах с зеркалами? С помощью них можно и в прошлое, и в будущее? В следующем своем рапорте подробно сообщите, что вы видели в процессе своих экспериментов. Алюминиевые, говорите… Хорошо, мы проверим.

Вспышка. Темнота.

7.

Появляется свет. На сцену выходит К о н ф е р а н с ь е. На него светит прожектор.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, следующий номер нашей программы посвящён нелепым суевериям заключённых, которые мешают им добросовестно трудиться на благо нашей Родины, ударным трудом искупляя свою вину. Простите, оговорился… Конечно же, «искупая». На благо нашей Родины, ударным трудом искупая свою вину… Номер сделан силами активистов нашей самодеятельности, которые, бесспорно, составят основу нашего театрального коллектива. Нам будет представлено несколько драматических миниатюр. (Пауза.) Дело в том, среди бытовиков и некоторых политических существует миф о неком Шестипалом – следователе, который может прийти за каждым, невзирая на то, вольный ты или заключённый. По описанию, которое мне удалось получить, Шестипалый – высокого роста, в кожаном плаще и кожаной шляпе, на одной из рук или же на обеих руках имеет по шесть пальцев. Из опрошенных мною, с целью составления портрета Шестипалого, лиц из числа заключённых и некоторых вольных все были в состоянии крайнего нервного возбуждения, имели признаки истерии и помрачение рассудка. Встречаем: миниатюра «Немой и Шестипалый».

На сцену выходит м о л о д о й  ч е л о в е к, выносит табурет, ставит его, встает рядом. Рабочие выкатывают ширму, которая сзади подсвечивается прожектором. На ширме появляется тень в плаще и шляпе.

ТЕНЬ. Здравствуйте. Садитесь.

Мужчина садится.

ТЕНЬ. Как вы думаете, почему вы арестованы?

Мужчина начинает жестикулировать на языке глухонемых.

ТЕНЬ. Как не знаете?! Даже не предполагаете ничего?

Мужчина жестикулирует.

ТЕНЬ. Подумайте. Неужели вы не предполагали, что можете быть арестованы? Нет? Припомните хорошенько.

Мужчина жестикулирует.

ТЕНЬ. Ну, хорошо. Продолжайте молчать – может быть, потом сговорчивее будете. Давайте приступим к анкете. Василий Александрович Молчанов, 1919 года рождения. Русский. Сирота. Осуждён за вредительство. Вы вредитель, Василий Александрович?

Мужчина мотает головой, жестикулирует.

ТЕНЬ. Так и запишем: «Вредитель. К Советской власти отношусь негативно».

Немой встает, хочет зайти за ширму, но его тут же усаживают на табурет мужчины в форме. Уходят.

ТЕНЬ. Советская власть милосердно относится ко всем, кто готов сознаться, исправиться и идти с ней в ногу. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы спасти вашу жизнь, но не губите себя сами. Понимаете, нам нужны доказательства вашего искреннего желания идти с нами вместе. Поверьте, что мы никогда не арестовываем, не имея данных, достаточных и многократно проверенных. Я всего лишь хочу дать вам возможность раскаяться самому и сообщить нам всю имеющуюся у вас информацию.

Мужчина мотает головой, жестикулирует.

ТЕНЬ. Хорошо. А что вы скажете на это?

Видно, как Тень достаёт из кармана плаща бумагу, разворачивает её, читает.

ТЕНЬ. Я, Иванов Василий Васильевич, 1919 года рождения, являюсь членом антисоветской организации, созданной здесь, в лагере. Я осознаю свою вину перед советским народом, перед партией и правительством. Хочу добровольно выдать своих сообщников по контрреволюционной деятельности. Вот их фамилии…

Немой мычит, вскакивает, прожектор за ширмой гаснет, тень исчезает. Немой смотрит на задник. Из-за него появляется большая деревянная кукла, одетая в ватник, в ушанку. Немой берет её, начинает неумело управляться ей. Возникает музыка. Кукла шагает, падает, встает. На куклу начинает светить прожектор. На заднике тень куклы. Слышно вой ветра. Рядом с Немым появляются двое, руками изображают морды собак, которые проецируются на задник. Собаки не дают кукле шагнуть в стороны. Кукла ложится на землю. Появляется тень Шестипалого. Тени собак исчезают. Теперь Шестипалый словно управляет куклой. Кукла встает, медленно поднимается вверх, раскрывает руки как крылья. Выстрел. Прожектор гаснет.

Появляется К о н ф е р а н с ь е. Н е м о й  кланяется, уходит.

КОНФЕРАНСЬЕ. Иногда лучше говорить, чем молчать! Товарищи, если вам есть что сказать, скажите, не нужно усугублять молчанием. И снова на нашей сцене дуэт «Два з/к».

Появляется Г р а ф  и Ш у р а. Шура выносит стул, Граф садится. Около стула Графа на полу рассаживаются оркестранты, Он и Она, Муза. Из-за кулис подглядывают охранники.

ГРАФ. Время играет в мире огромную роль: активно «вмешивается» в процессы, происходящие в природе, организует природные системы, является основой жизни, противостоит росту энтропии и «тепловой смерти» Вселенной. В пространстве плотность времени неравномерна и зависит от места, где происходят процессы. Некоторые процессы ослабляют плотность времени и поглощают его, другие же, наоборот — увеличивают его плотность и, следовательно, излучают время. Так, действие повышенной плотности времени ослабляется по закону обратных квадратов, экранируется твердым веществом толщиной около сантиметра и отражается зеркалом согласно обычным законам оптики. Уменьшение же времени около какого-либо процесса вызывается втягиванием туда времени из окружающей среды. Действие этого явления экранируется веществом, но не отражается зеркалом.

ШУРА. Значит, это правда про зеркала…

ГРАФ. Мой товарищ по камере после карцера сошел с ума и умер, я остался один. Мне не давала покоя идея о неядерных источниках энергии звезд. Я зашел в тупик, мне не хватало информации. Открылось окошко в двери камеры, и мне бросили книгу «Курс астрофизики». Я понимал, что это какое-то чудо и что так не бывает. Я стал заучивать книгу наизусть. Через двое суток обход начальника тюрьмы, и он, зная, что я астроном, приказывает изъять книгу. Но я получил тот толчок. Я начал ходить по камере, хотя днем разрешалось только сидеть на табурете, а ночью лежать на койке. За это меня отправили в карцер на пять суток. Кажется, это было в феврале. Я выжил…

КОНФЕРАНСЬЕ (перебивает). Аплодисменты, товарищи! Вы только что увидели еще один пример возникновения антисоветских мифов!

На Конферансье сзади светит прожектор, на полу тень.

По моим сведениям, астроном изобрел некие зеркала. Насколько я понимаю, своего рода машину времени. Но его изобретение присвоено, засекречено и скрывается от Партии. Эти зеркала способны переносить человека в прошлое, что было неоднократно проверено на з/к и лично гражданином М., который занимает высокую должность в нашем учреждении.

Гаснет свет. Темнота. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Появляется свечение, зажигаются фонари, лучи которых хаотично движутся по сцене и залу. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

Проектора гаснут, Граф в луче света. Он сидит на стуле раскачивается вперед-назад, говорит быстро и монотонно.

ГРАФ. Проявление активных свойств Времени происходит в «нужный момент, в нужном месте». Нет жесткой предопределенности будущего. Творческое вмешательство Времени допускает творческую коррекцию хода процесса. Будущее существует, но «нечеткое» и как бы «размазанное». Событие в будущем реализуется потому, что Время выстраивает цепочку неопределенностей таким образом, чтобы это событие смогло произойти…

На Конферансье сзади светит прожектор, на полу тень.

КОНФЕРАНСЬЕ. Хочу добавить, что неоднократно наблюдал феномен «воскрешения». После того как я производил вскрытие, тело изымалось… Через какое-то время я вновь производил вскрытие этого же тела. Я не сумасшедший, я просто считаю своим долгом…

Прожектор, освещавший Конферансье со спины, гаснет. Конферансье обрывает мужской голос. На заднике, позади Конферансье, возникает тень в плаще и шляпе и огромная кисть руки с шестью пальцами.

ГОЛОС. Спасибо. Мы проверим вашу информацию.

КОНФЕРАНСЬЕ. Но я еще не успел…

ГОЛОС. «Думаю, что подобное изобретение не должно укрываться от Партии, а должно работать во всю мощь, чтобы догнать и перегнать в экономическом отношении…» Все верно? Так у вас написано, товарищ?

Тень исчезает. Прожектор светит на Конферансье. Вспышка. Темнота.

8.

Темнота. Появляется свет. Оркестр начинает играть джазовую тему.

Появляется К о н ф е р а н с ь е. Следователи выводят на сцену Д и р и ж е р а  и  М у з у.

КОНФЕРАНСЬЕ. Что и требовалось доказать, товарищи! Письма существуют. И сейчас мы их услышим! Аплодисменты!

Следователи дают письма Дирижёру и Музе, аплодируют.

КОНФЕРАНСЬЕ. Прошу вас, не стесняйтесь. Всё уже открылось. Ваша личная жизнь больше не является тайной. Да и скрывать вам нечего… Или я ошибаюсь?

ОНА. Мы в какой-то маленькой комнатке. Я знаю, что это наш дом, мой и твой. Из вещей только стол, раскладушка и стул. На окне цветы в банке. Это ты принёс мне их. Я жду тебя с работы. Я знаю, что ты вот-вот войдёшь во двор. Я жду тебя. Жду тебя, но не смотрю в окно. Я не люблю смотреть в окно, когда жду тебя. Я знаю твои шаги, я услышу тебя ещё внизу, когда ты ступишь на первую деревянную ступень. Ты поднимаешься быстро, ты торопишься ко мне. Мы оба знаем, что такое время и что такое ждать.

ОН. Когда я понимаю, что не могу быть с тобой рядом, что это невозможно в силу тех обстоятельств, которые соединили нас здесь… Это что-то совсем из другого порядка, из другой жизни. Ты понимаешь, что я говорю не про ту реальность, которая нам дана сейчас. Я решил писать тебе про свои сны. Я понял вдруг, что те сны я совсем не помню, – разве только свои детские. А эти удивительно похожи на те, из детства. Я в них могу делать всё, что мне придёт в голову. Главное, что в этих снах есть ты. Я не всегда вижу тебя, но знаю, что ты присутствуешь, что ты со мной. Мы можем быть с тобой постоянно, и день и ночь, засыпать и просыпаться, можем гулять после завтрака и валяться после обеда. Мы можем сбежать, мы сбегаем с тобой регулярно. Но почему-то возвращаемся сюда снова. Видимо, потому что мы здесь встретились.

ОНА. У нас будет ужин – картошка, жаренная на сале. После ужина мы будем пить чай, сидя на полу. Ты будешь трогать мои пальцы, я буду смотреть на твоё лицо. Ты очень красивый.

ОН. Мне снилось, что мы едем в поезде, у нас отдельное купе. Я смотрю в окно, ты застилаешь полки. Стук в дверь. Я открываю и вижу человека, который приходил ко мне давно, чтобы предложить написать музыку для марша. Я узнал его. Он вежливо извиняется, улыбается и уходит. Я смотрю ему вслед. Он доходит до тамбура, а там его ждут люди в форме. Он говорит им что-то, я понимаю, что нам с тобой нужно бежать и просыпаюсь.

ОНА. Потом мы уедем с тобой в большой город, у нас будет большая квартира, в которой у тебя будет инструмент. Ты сможешь играть. Я буду тихонько сидеть в кухне или в другой комнате. Я не потревожу тебя. Ты сможешь работать дома… Я буду очень тихой…

ОН. Я сижу на ветке дерева, и меня никто, кроме тебя, не видит. Я тихонько зову тебя, а ты стоишь и ждешь момент, чтобы забраться ко мне наверх. Мы смогли бы улететь вдвоем с этой ветки – я так думаю во сне.

ОНА. Скоро всё кончится, милый. Я чувствую. Не бойся, я буду ждать, я буду рядом. Я всегда буду рядом и всегда буду ждать тебя.

ОН. Перед тем, как меня забрали ночью, я задремал. Я чувствовал, что придут, но не стал ждать. Меня вывели из барака и привели к подножию горы, дали кирку. Снег кругом. Я вижу, что вокруг меня много людей стоит. Молчат, ждут. Потом за горой стало светиться что-то. Глазам смотреть больно. Я зажмурился на мгновенье… Глаза открыл: огромная кукла встает над нами из-за горы. Я словно веревками привязан к этой кукле. Веревки эти тянутся к ней от рук, от ног, от головы.

ОНА. И время будет совсем нашим. Навсегда. Я знаю это. Только нам нужно немного потерпеть, подождать немного. Умоляю тебя, милый, давай подождем…

ОН. Кукла неуклюже как-то, рвано, двигает своими пальцами. Я и вокруг все двигаемся в такт движениям этим. Поднимаем и опускаем кайло, бьем мерзлоту. Мы словно все загипнотизированы куклой этой, этим истуканом. Я поднимаю голову и вижу, что ниток никаких нет! Нет верёвок, тросов, что это все иллюзия. А кукла сама по себе, словно в припадке каком, движется. Так не должно быть… Зачем я по собственной воле рою для себя могилу? Я смотрю под ноги, а там, в мерзлоте, что-то блестит, словно зеркало. Всполохи от сияния и рваные движения этой куклы у меня под ногами, в мерзлоте. Я встаю на колени, вижу свое лицо. Я молодой, я улыбаюсь. Тот, в зеркале, рукой зовёт меня. Я поднимаю голову, а кукла грозит мне пальцем. Я замерзаю, со всей силы бью мерзлоту, чтобы согреться. Чтобы разбить зеркало.

ОНА. Мы будем засыпать и просыпаться вместе, и нам ничего не будет сниться. Пусть будет пустота, чтобы никаких напоминаний. Нет прошлого. Мы его сотрем, милый.

ОН. Под ногами мое лицо и мамы. Мы улыбаемся. Мама машет мне рукой. Я не могу рыть, мне душно. Я задыхаюсь. Я ложусь на землю, на зеркало, дышу на него и слышу сверху смех. Поворачиваю голову и вижу, что те, другие, кто рыл рядом, тоже легли на лёд. Над каждым вохровцы кладут блестящую металлическую пластину полукруглую. И уже надо мной положили такую крышку… И я успокоился, всё – обратного хода больше нет. Я не хочу туда: там тебя нет. Я кричу, пытаюсь сдвинуть крышку эту, не могу. Чувствую, что меня обманули. Что мама и лицо моё – это обман. Я остаться хочу. Хочу, чтобы ты рядом.

ОНА. Скоро всё кончится, милый. Я знаю. Я буду ждать тебя, я буду рядом. Я всегда буду ждать тебя, я всегда буду рядом.

ОН. Я переворачиваюсь на спину. Вижу, как кукла двигает охранниками. К каждому из них от ее рук тянутся веревки. Как можно управлять такой массой людей? Как сделать так, чтобы они двигались синхронно, говорили синхронно, синхронно думали? Какой жуткий и сложный механизм. Охранники достают пистолеты… Я не хочу смотреть, как выстрелят мне в упор. Переворачиваюсь на живот. Я чувствую, что не умру. Он выстрелит, а я буду жив. Но это уже не совсем я. Будто бы я отражение.

ОНА. Умоляю тебя, милый, нужно чуть-чуть подождать… Время будет совсем нашим, уже навсегда. Только нам нужно немного потерпеть, подождать немного.

ОН. Сердце замолчало. Я ощущал, что оно не бьется больше. Секунду назад где-то в голове колотилось, а потом тишина. И все исчезло: вой, пурга, охранники, кукла. И сердце пошло, только я его почувствовал с другой стороны, справа. Удивился, прижал руку, а оно там. Потом я понял, что замерзаю, откинул зеркальную крышку и встал. Рядом встали все остальные. За горой ничего не было – была ночь, было ясно, звезды. Когда шел назад, мне почудилось, что невидимый кто-то за мной следует. Но мне не страшно. Я знаю: он не причинит зла.

КОНФЕРАНСЬЕ. Ну, это не совсем то, что мы надеялись услышать от вас… А про любовь где? Где про желание искупить свою вину? Где раскаянье? Будем работать над этим. Хотите фото на память?

Конферансье пытается сфотографировать Дирижера и Музу, они отворачиваются. Вспышка. Темнота.

9.

Появляется свет. На сцену выходит К о н ф е р а н с ь е. На него светит прожектор.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, следующий номер программы нашего праздничного концерта, посвященного мудрому и очень своевременному постановлению о создании театра в нашем учреждении, – собственно театр, театральная миниатюра, подготовленная двумя заключенными. В этой сценке заключенные выступают против так называемой «туфты», техники учёта фиктивного труда! Только честный, реальный труд поможет нашей стране в ближайшей обозримой перспективе «догнать и перегнать в экономическом отношении наиболее развитые капиталистические страны». И мы увеличим, умножим, догоним и перегоним!

На сцену выходит Ш у р а, в костюме Пьеро, и Г р а ф, в костюме Арлекина.

ШУРА.
Пассионарная, прикинь, теория этногенеза.
Я автора её готов порезать
за то, что чокнулся догнать его туфту.
Комплиментарность эту да еще вот ту
консорцию. Вот фраерман, олень!
Такую муть поднял, такую мутотень!
Пассионарий – типа контрик, чисто враг.
Ему бы лишь бы дуба дать, но не за так,
а за идею, жару дать вокруг!
На бас такого не возьмешь и на испуг,
он сам себе судья и вертухай.
Не догоняю я, и ты не догоняй.
Консорция ему – барак родной,
он в этой теме чисто свой, блатной.
А этнос – маза через двести лет.
Таких сроков тут не было и нет.
Какое масло в этой голове!
Я пайку бы отдал и даже две,
чтоб выучиться так туфтить туфту –
комплиментарность эту или ту…

ГРАФ.
Я не догнал, короче, роль пассионариев
у нас в стране Советов, пролетариев.

Гаснет свет. Темнота. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Появляется свечение, зажигаются фонари, лучи которых хаотично движутся по сцене и залу. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

Проектора гаснут, Конферансье в луче света.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, следующий номер программы нашего праздничного концерта, посвященного мудрому и очень своевременному постановлению Партии о создании театра в нашем учреждении… (Пауза.) Кажется, я уже говорил это … Собственно театр, театральная миниатюра, подготовленная двумя заключенными.

Прожектор высвечивает Ш у р у  и Г р а ф а, они в телогрейках.

ГРАФ.
Бес, свободу отняв у нас,
Наши души хочет отнять.
Лучше сдохнуть здесь десять раз,
Чем подобное подписать.

ШУРА.
Тяжела и страшно сильна,
Захватившая нас рука.
Наша гибель слишком ясна.
Наша гибель слишком близка.

ГРАФ.
Но подумай, какой простор
Развернется там пред тобой.
Потолок в тюрьме — голубой,
Вместо стен — силуэты гор.

ШУРА.
Как любить такую страну,
Где у всех мы будем в плену?
У широкой синей реки,
У бессонницы и пурги,
И у сушащей кровь тоски,
От которой в глазах круги.
И у проволоки тугой,
И у низких, чахлых берез,
Бездорожий тундры нагой,
И таежных несчетных верст.
Но бояться этой страны
Мы не станем и в смертный час.
Беспощадный гнев сатаны
Несклоненными встретит нас.

За ширмой зажигается свет, появляется тень Ш е с т и п а л о г о.

ШЕСТИПАЛЫЙ.
Сорок сов собралися во тьме.
Меркнет тьма под ударами крыл.
Хеляме! Хеляме! Хеляме!
Черный ветер, исполненный сил,
Пронесись, пронесись по тюрьме
Улетающим совам вослед.
Намоныйа манги хеляме!
Бафомет! Бафомет! Бафомет!

ГРАФ. Я изнемог. Я больше не могу.

ШУРА. Нет, хуже там в январскую пургу.

ГРАФ. Не выдержать в мучении таком.

ШУРА. Нет, хуже там, в бараке воровском.

ШЕСТИПАЛЫЙ.
Покатись! Покатись! Покатись!
В мир подземный бездонен поклон!
Опрокинься надзвездная высь!
Пополам расколись небосклон!
Из глубокой подземной воды
Выплывает полуночный свет.
Нере, нере, чулыб, чулугды!
Бафомет! Бафомет! Бафомет!

Свет гаснет.

ГРАФ. Мне больно! Больно! Милости прошу!

ШУРА. Начальничек, пусти! Я подпишу!

Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

10.

Темнота. Появляется свет. Оркестр начинает играть лирическую тему.

Появляется К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Дорогие товарищи, на сцене товарищ Элла.

ЭЛЛА. Всем гражданам СССР обеспечивается право на труд, право на отдых, право на образование, право на материальное обеспечение в старости, а также в случае болезни и потери трудоспособности. Женщине предоставляются равные права с мужчиной во всех областях деятельности.

На Эллу сзади светит прожектор, на полу тень.

Мне сейчас так же страшно, как тогда. Помнишь, дорогой, пришел тот человек в шляпе, ты вышел к нему, а я осталась за ширмой. Я не сразу поняла… Не поняла, но почувствовала, что ты исчезаешь, растворяешься. Я знаю, что ты это сделал ради меня… Я тебя не виню… Знаешь, на что это похоже… Это как аборт… Только тебя выцарапывают где-то под сердцем. Я искала тебя… Не спрашивай, как мне это удалось. Я здесь, рядом. У нас не родилась дочь, дорогой. Я убила ее. Она бы мешала мне найти тебя… Теперь ты стоишь за ширмой, я слышу твое дыхание. Теперь у тебя колотится сердце, а я спокойна. Я теперь товарищ Элла.

Прожектор со спины гаснет.

Равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы, является непреложным законом. За всеми гражданами признается свобода совести и свобода антирелигиозной пропаганды. Конституция – в интересах укрепления социалистического общества – гарантирует свободу слова, печати, собраний и митингов, право объединения в общественные организации, неприкосновенность личности, неприкосновенность жилища и тайну переписки, право убежища иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, или за научную деятельность, или за национально-освободительную борьбу».

Появляется К о н ф е р а н с ь е. Хочет увести со сцены Эллу, она сопротивляется. Оркестр наигрывает вальс. Элла берет стул, танцует с ним.

11.

Темнота. Барабанная дробь, зажигается прожектор.

На сцену выходит К о н ф е р а н с ь е.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи, сейчас для вас будут прочитаны отрывки из поэмы русского поэта Некрасова. Вступительное слово к этому номеру нашей программы, посвящённой созданию театра в нашем учреждении, произнесёт товарищ Элла. Аплодисменты, товарищи!

На сцену Э л л а, работница политотдела.

ЭЛЛА. Любовь поэта к своему народу, товарищи, порождала неумолимую ненависть к его угнетателям, к его врагам. Любовь и ненависть были той силой, которая определяла внутренний пафос и трагизм творчества этого великого поэта. Ему было чуждо пассивное созерцание жизни, поэт не уходит от нее, а, наоборот, энергично и страстно борется за её переустройство, разоблачает тех, кто мешает счастью народа. Товарищи, поэт Некрасов уже тогда боролся с врагами народа! Некрасов в своих стихотворениях описывал безжалостные, но правдивые картины человеческого горя и страданий обездоленных людей. Поэт любил свой народ, сочувствовал ему и считал борьбу за его счастье и свободу великой целью, ради которой стоит жертвовать жизнью, товарищи!

Конферансье аплодирует, Э л л а  уходит.

На сцену поднимаются ж е н ы  н а ч а л ь с т в а, которые сидели в зале.

ШУРА.

Привычная дума поэта
Вперед забежать ей спешит:
Как саваном, снегом одета,
Избушка в деревне стоит,

В избушке – теленок в подклети,
Мертвец на скамье у окна;
Шумят его глупые дети,
Тихонько рыдает жена.

ГРАФ.

Однако же речь о крестьянке
Затеяли мы, чтоб сказать,
Что тип величавой славянки
Возможно и ныне сыскать.

МУЗА.

Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц…

Жены начальства, устраивают показ мод, прохаживаются по сцене.

КОНФЕРАНСЬЕ.

Идут они той же дорогой,
Какой весь народ наш идет,
Но грязь обстановки убогой
К ним словно не липнет. Цветет

Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.

ШУРА.

Тяжелые русые косы
Упали на смуглую грудь,
Покрыли ей ноженьки босы,
Мешают крестьянке взглянуть.

МУЗА.

По будням не любит безделья.
Зато вам ее не узнать,
Как сгонит улыбка веселья
С лица трудовую печать.

ЭСТОНКА.

В игре ее конный не словит,
В беде не сробеет – спасет:
Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет!

МУЗА.

В ней ясно и крепко сознанье,
Что всё их спасенье в труде,
И труд ей несет воздаянье:
Семейство не бьется в нужде,

ШУРА.

Всегда у них теплая хата,
Хлеб выпечен, вкусен квасок,
Здоровы и сыты ребята,
На праздник есть лишний кусок.

Конферансье помогает жёнам начальства спуститься в зал.

КОНФЕРАНСЬЕ.

Не ветер бушует над бором,
Не с гор побежали ручьи –
Мороз-воевода дозором
Обходит владенья свои.

Глядит – хорошо ли метели
Лесные тропы занесли,
И нет ли где трещины, щели,
И нет ли где голой земли?

ШУРА.

Пушисты ли сосен вершины,
Красив ли узор на дубах?
И крепко ли скованы льдины
В великих и малых водах?

Идет – по деревьям шагает,
Трещит по замерзлой воде,
И яркое солнце играет
В косматой его бороде.

ГРАФ.

Дорога везде чародею,
Чу! ближе подходит, седой.
И вдруг очутился над нею,
Над самой её головой!

Забравшись на сосну большую,
По веточкам палицей бьет
И сам про себя удалую,
Хвастливую песню поет:

«Вглядись, молодица, смелее,
Каков воевода Мороз!
Навряд тебе парня сильнее
И краше видать привелось?

ДИРИЖЕР.

Метели, снега и туманы
Покорны морозу всегда,
Пойду на моря-окияны,
Построю дворцы изо льда.

Задумаю – реки большие
Надолго упрячу под гнет,
Построю мосты ледяные,
Каких не построит народ.

Жены начальства встали, идут из зала, под руку со своими невидимыми мужьями.
Оркестр встает. Дворянка остаётся в зале.

ШУРА.

Где быстрые, (пауза) воды
Недавно (пауза) текли…

КОНФЕРАНСЬЕ (подсказывает).

Где быстрые шумные воды
Недавно свободно текли.

ШУРА.

Где быстрые, шумные воды
Недавно спокойно текли,
Сегодня прошли пешеходы,
Обозы с товаром прошли.

КОНФЕРАНСЬЕ.

Люблю я в глубоких могилах
Покойников в иней рядить,
И кровь вымораживать в жилах,
И мозг в голове леденить.

ГРАФ.

Без мелу всю выбелю рожу,
А нос запылает огнем,
И бороду так приморожу
К вожжам – хоть руби топором!

Богат я, казны не считаю,
А все не скудеет добро;
Я царство мое убираю
В алмазы, жемчуг, серебро.

ДИРИЖЕР.

Войди в мое царство со мною
И будь ты царицею в нем!
Поцарствуем славно зимою,
А летом глубоко уснем.

КОНФЕРАНСЬЕ.

Войди! приголублю, согрею,
Дворец отведу голубой…»
И стал воевода над нею
Махать ледяной булавой.

Вспышка. Свет гаснет.

12.

Звук шипения закончившейся патефонной пластинки. Сцена поворачивается. Луч прожектора выхватывает двух женщин, стоящих на краю сцены за ширмой, на которой нарисовано море, пляж и солнце. Видно мужчину, который снимает фрак, бабочку, отдаёт это все Элле. Она помогает ему надеть медицинский халат, сверху фартук и уходит. Видно пару эстонцев – он обнял её. Прожектор выхватывает музыкантов оркестра, которые застыли с инструментами в руках. Прожектор движется дальше, на краю сцены высвечивает Елену и Капитана. Елена что-то объясняет Капитану, он не соглашается с ней, пытается снять тулуп, она мешает ему снять его, толкает к выходу. Мужчина уходит, женщина крестит его в спину. Прожектор отворачивается от нее, светит на музыкантов, на Музу, которая скручивает в трубку нотную тетрадь, расправляет её, прижав к себе, смотрит на дверь.

Прожектор выхватывает женщин, которые стоят на краю сцены за ширмой – это            П ь ю щ а я, Д в о р я н к а  и  Э л л а. К ним подходит Е л е н а. Следом за ней идет                       К о н ф е р а н с ь е, несет небольшой столик. Ставит его, кланяется, уходит. Пьющая ставит на стол бутылку и две рюмки, наливает. Одну протягивает Елене, выпивает. Елена молча берет рюмку, отпивает глоток.

ПЬЮЩАЯ (женщинам). Зря не пьете, зря. Теперь уже чего? Кто знал, что так выйдет? Так что, пейте, не бойтесь, мужьям не до вас теперь… Вот как вышло, и на поэта бывает проруха, да?!

Прожектор выхватывает ширму, перед которой сидят на табуретках спинами друг к другу К а п и т а н  и  Д и р и ж е р. За ширмой зажигается свет, видно фигуру в плаще и шляпе.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Как так получилось, что во время торжественного концерта, посвящённого созданию театра в нашем учреждении, возникла эта контрреволюция?

Прожектор перемещается на женщин.

ПЬЮЩАЯ. Кто бы знал, что нельзя про ледяные мосты… Ты, Елена, пей. Я ещё налью: тебе нужно сейчас. (Обращается к женщине, которая стоит поодаль.) Дворянка, налить тебе? (Женщина кивает.) Ну вот, другое дело! (Наливает Дворянке, та пьет залпом, отходит.)

Прожектор перемещается на Шестипалого, Капитана и Дирижера.

КАПИТАН. Я не совсем понимаю, о чем идёт речь.

ДИРИЖЕР. Если ваш вопрос касается стихотворения Некрасова, то…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Значит, вы знаете, в чем была контрреволюция… Это хорошо, продолжайте.

КАПИТАН. Я не вижу никаких враждебных или контрреволюционных вещей в нашем концерте и в стихотворении товарища Некрасова.

Прожектор перемещается на женщин.

ПЬЮЩАЯ. Елена, как Капитана своего спасать будешь? Ты же понимаешь, что из-за тебя все?! (Елена пьет. Обращается к Элле.) Переживает. Беда, муж про любовника узнал! Этого спровадит – новый появится. Ну не может она без этого дела, а муж слишком занятой достался.

Прожектор перемещается на Шестипалого, Капитана и Дирижера.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Стало быть, нет… Хорошо, у вас будет время подумать. Вы утверждали концертную программу?

КАПИТАН. Дело в том, что концерт был под угрозой срыва, так как Дирижера оркестра по ошибке забрали ночью… Я занимался этим вопросом.

Прожектор перемещается на женщин.

ПЬЮЩАЯ. Жаль, конечно, что всю самодеятельность похоронят… Так что не будет у нас больше концертов и танцев. (Пьет.)

Дворянка выходит на авансцену, тихо читает стихи.

ДВОРЯНКА.
Трах-тарарах! Ты будешь знать,
Как с девочкой чужой гулять!..

Утек, подлец! Ужо, постой,
Расправлюсь завтра я с тобой!

А Катька где? — Мертва, мертва!
Простреленная голова!

Прожектор перемещается на Шестипалого, Капитана и Дирижера.

ДИРИЖЕР. Все так и было… Меня ночью забрали, а сегодня – концерт. Гражданин Капитан не знал о том, что будет стихотворение Некрасова. Это моя идея.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Это что получается, Капитан, что у вас враг народа составляет программу концерта, а вы не знаете об этом? Это какие мосты не сможет построить наш народ?

Прожектор перемещается на женщин.

ПЬЮЩАЯ (Елене). Хочешь, я попрошу мужа, чтобы он исправил всё? Он может и словно не было ничего… Хочешь?

ЕЛЕНА. Что я за это должна буду?

ПЬЮЩАЯ. Я подумаю сейчас… Выпьем? (Елена кивает, Пьющая наливает ей и себе).

ДВОРЯНКА.
Что, Катька, рада? – Ни гу-гу…
Лежи ты, падаль, на снегу!..

Прожектор перемещается на Шестипалого, Капитана и Дирижера.

КАПИТАН. Наш народ может построить любые мосты, я уверен в этом.

ДИРИЖЕР. Наш народ может построить всё.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Вот вы своей концертной бригадой и докажете это. Так сказать, опровергнете заблуждение поэта относительно нашего народа.

Прожектор перемещается на женщин.

ЕЛЕНА. Ну, подумала? Я прошу: сделай так, будто не было ничего.

ПЬЮЩАЯ. Я попрошу мужа, он сделает так, что все к началу вернется. Если ты Капитана бросишь…

Прожектор перемещается на Шестипалого и Капитана.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Ну, что вы сидите? Можете идти. Кто будет за вас ошибки исправлять?

Дирижер и Капитан встают.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мы с вами еще не договорили, Капитан.

Д и р и ж е р  уходит, Капитан садится.

ДВОРЯНКА.
– Все равно тебя добуду,
Лучше сдайся мне живьем.
– Эй, товарищ, будет худо,
Выходи, стрелять начнем!

Трах-тах-тах! – И только эхо
Откликается в домах…
Только вьюга долгим смехом
Заливается в снегах… Трах-тах-тах!
Трах-тах-тах…

Музыканты кладут инструменты, надевают ватники и шапки, к ним присоединяется Дирижер с Музой.

Прожектор перемещается на женщин.

ЕЛЕНА. Зачем тебе это? Я не понимаю, для чего ты так просишь… Я не могу без него…

ПЬЮЩАЯ. Ты же хочешь его спасти… Да или нет?

Прожектор перемещается на Шестипалого и Капитана.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Не понимаю, зачем вы губите свою карьеру?

КАПИТАН. Не понимаю вопроса…

ШЕСТИПАЛЫЙ. А если подумать, Капитан? Хорошо с чужой женой крутить? Откажитесь от нее и работайте дальше.

Прожектор перемещается на женщин.

ЕЛЕНА. Попроси чего-нибудь другого… Украшения есть, шубы… Чего хочешь?

ПЬЮЩАЯ. Я тебе все сказала – теперь решай.

Прожектор перемещается на Дворянку.

ДВОРЯНКА.Так идут державным шагом,
Позади – голодный пес,
Впереди – с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди – Исус Христос.

К о н ф е р а н с ь е  вернулся на сцену за фотоаппаратом, фотографирует Дворянку.

КОНФЕРАНСЬЕ. Считаю, что обязан донести информацию о данной особе. Она дворянского происхождения, отец расстрелян после революции, мать бежала за границу. Чтобы оставшиеся родственники избежали ареста, гражданка Д. обольстила гражданина следователя, впоследствии стала его женой. Позже муж был арестован за вредительство во время строительства железнодорожной ветки и отправлен в лагерь, в котором некогда был начальником. Почему данная особа избежала участи мужа, я не знаю. Хочу отметить ещё одно моё наблюдение: геолог, который открыл наше месторождение, тоже вернулся к нам же, только уже в другом статусе. О каких-либо новых наблюдениях незамедлительно сообщу.

Сцена поворачивается против часовой стрелки. Д и р и ж е р  и  у ч а с т н и к и  концерта уходят в темноту. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

13.

Сцена останавливается. Луч прожектора поочерёдно высвечивает лица Д и р и ж е р а,  М у з ы, Ш у р ы, Г р а ф а, Д в о р я н к и, Э с т о н ц а, Э с т о н к и, Н е м о г о. Они снимают одежду.

ДВОРЯНКА. Это тут?

ЭСТОНКА. Как холодно…

НЕМОЙ. Они не убью нас, им это не нужно.

ДИРИЖЁР. Я не понимаю вас. Вы пытались объяснить мне, пока мы шли, но я не понял.

НЕМОЙ. Я полагаю, что им не выгодна наша смерть – им нужно наше время. Они его хотят забрать, а нас, но уже других, вернуть к работе. Я работал с профессором, пока его открытие не засекретили. Мы вернёмся.

ШУРА. Это типа как Фима вернулся?

ДИРИЖЕР. Время у нас и так забрали уже.

НЕМОЙ. Не совсем. Для работы зеркала нужен донор, нужно чье-то время. У вас забирают ваше время, и вы становитесь другим. Отсюда с шестьдесят девятой параллели начинается зона парадоксального течения времени. Можно и в прошлое, и в будущее, здесь время может менять свою плотность и направление…

ШУРА. Это типа я не я буду?

НЕМОЙ. Сложно объяснить вот так сходу. Да и вряд ли нужно. Ничему не удивляйтесь и не бойтесь. Они не понимают, с чем имеют дело. Установка, которую они собрали, исходя из открытия профессора, – ерунда, по сравнению с природным зеркалом. Вот, смотрите. Дело в том, что в этом месте ландшафт образует вогнутое зеркало. Они заставляют нас открывать мерзлоту, не понимая, что вот это зеркало скоро начнёт работать само по себе, количество открытой мерзлоты будет огромным. И тогда никто не знает, что будет: зеркало начнёт работать без их ведома и участия.

ШУРА. Это типа все как Фима встанут?

ДИРИЖЕР. Я понимаю, про что вы говорите. Получается, что так называемый «донор» может попасть и в прошлое, и в будущее?

НЕМОЙ. Точно знаю только то, что мы не умрем.

ДВОРЯНКА. Скорее бы уже…

Все сложили вещи перед собой. Вышли в о х р о в ц ы, выдали каждому лист металла.

ДИРИЖЕР. Я это видел уже…

МУЗА. Я буду ждать тебя…

ШУРА. Нет, ну если как с Фимой получится, то тогда чего…

ГРАФ. Люблю я в глубоких могилах
Покойников в иней рядить,
И кровь вымораживать в жилах,
И мозг в голове леденить.

Появляется свечение, вой ветра.

Сцена вращается. Звук шипения закончившейся патефонной пластинки. Дирижер сидит за роялем, наигрывает что-то похожее на «Взвейтесь кострами», к нему подходит мужчина в плаще и шляпе – Шестипалый.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Здравствуйте. Я вот по какому делу к вам… Мне сказали, что вы – молодой, подающий надежды композитор, комсомолец. Партия поставила перед нами задачу написать что-то вроде марша, гимна Пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина. Слова уже есть, их написал один талантливый поэт. Правда, ритмическую основу он позаимствовал в «Фаусте», но это не страшно. Нужно же на что-то опираться.

ДИРИЖЕР. Не страшно… А почему я? Мне кажется, я не гожусь для такой роли.

ШЕСТИПАЛЫЙ. А вы не бойтесь. Для советского человека нет невыполнимых заданий! Я думаю, что написание гимна пионеров – это почетная миссия, о которой мечтает каждый советский композитор, тем более начинающий. Берётесь?

ДИРИЖЕР. Простите, что не оправдал оказанного мне доверия, но я откажусь. Да, я отказываюсь от вашего предложения. Найдите другого композитора. Я думаю, будет много желающих.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Боитесь не справиться, но не боитесь отказывать! Может быть, вы подумаете? Мне кажется, мелодия, которую вы наигрывали перед моим приходом, очень даже подошла бы нашим стихам.

ДИРИЖЕР. Прошу меня простить, но я, кажется, ответил вам. Сейчас мне хотелось бы остаться одному.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Остаться одному… Вот это не проблема… Это запросто… Повторюсь, что расстроен вашим отказом… Простите, что украл ваше время. До встречи!

ДИРИЖЕР. Прощайте…

Ш е с т и п а л ы й уходит, Дирижер наигрывает мелодию. Мелодию Дирижера продолжает оркестр.

Сцена поворачивается. На сцене танцует  п а р а  э с т о н ц е в.

Входит Ш е с т и п а л ы й  с фотоаппаратом на треноге. Рабочие выносят задник с морем, устанавливают его.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Какая красивая пара! Сделайте фото – остановите мгновение! Товарищи, прошу вас!

Он и она останавливаются, шепчутся, смеются. Рабочие выносят задник с морем, устанавливают его. Он и она танцуют без музыки. Вступает оркестр. Шестипалый пытается сфотографировать их.

Сцена вращается. Ширма, на которой нарисована сцена-ракушка. Перед ширмой мужчина в костюме. Перед ним стоят люди. Мужчина читает лекцию.

НЕМОЙ. Время — колоссальный источник энергии. Время может расширяться и сжиматься. Время может быть счастливым, а может быть трагическим.

Появляется Ш е с т и п а л ы й.

НЕМОЙ. Когда весь Мир перемещается по оси времени от настоящего к будущему, само это будущее, если оно физически реально, будет идти ему навстречу и будет, стягивая многие следствия к одной причине, создавать в системе тенденцию уменьшения ее энтропии.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Простите, у меня вопрос. Вы сказали, что будущее реально… Возможно, вы знаете способ заглянуть в него?

НЕМОЙ. Я знаю такой способ…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Хорошая шутка, товарищ! Правда ли, что вы не согласны с высказыванием Энгельса, что «Ньютон – индуктивный осел»? Вы, кажется, сидели за это…

НЕМОЙ. Ньютон – величайший ученый.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Огромное вам спасибо… Теперь есть причина, и, следуя вашей логике, будет следствие! До встречи!

НЕМОЙ. Вы ничего не поняли… Время может расширяться и сжиматься. Время может быть счастливым, а может быть трагическим. Таково было физическое свойство того времени. Прощайте.

Сцена вращается. На сцене рояль, около него молодой мужчина читает стихи.

Стоят зрители, слушают.

МУЖЧИНА.

А между тем, как прежде, правит смертью
И тусклой жизнью только пустота.
Над крышами домов кружатся черти,
И ведьма гладит черного кота.

Появляется Ш е с т и п а л ы й.

Под сердцем наших дев гнездятся жабы,
В трамваях наших бродят упыри,
Но мы не знаем, где свершают шабаш,
И чьею кровью кропят алтари.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Браво! Вы не знаете, чьи это строки?..
«Колдовством и ворожбою
В колдовстве глухих ночей
Леопард, убитый мною,
Занят в комнате моей…»

МУЖЧИНА. Знаю…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мне кажется, что ваш отец не был в Абиссинии. И леопард этот…

МУЖЧИНА. Нет, он был там!

ШЕСТИПАЛЫЙ. Кому лучше знать, мне или вам?

МУЖЧИНА. Конечно, мне…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Так я думал, спасибо… Простите, что отнял ваше время…

Сцена поворачивается. Рабочие выносят стол и стул, надевают на К о н ф е р а н с ь е  медицинский халат. Конферансье садится за стол. Входит Ш е с т и п а л ы й, рассматривает фотоаппарат.

КОНФЕРАНСЬЕ. Добрый день. Вы что-то хотели?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Здравствуйте, доктор. Хотите новый анекдот про советскую власть?

КОНФЕРАНСЬЕ. Я вас не знаю. Кто вы? Представьтесь, пожалуйста!

ШЕСТИПАЛЫЙ. Красивые фотографии, доктор. Это же почти искусство – умение остановить мгновенье.

Достает из кармана фотографии, тасует как карты, вынимает по одной, показывает доктору.

ШЕСТИПАЛЫЙ. В тюремной камере разговаривают двое: «Какой у тебя срок?» – «Двадцать пять». – «За что?» – «Ни за что». – «Врешь! Ни за что десять дают». Не вспомнили меня? Думали, что здесь можно спрятаться?

Конферансье встает.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Сидите. Я вижу, что вы вспомнили.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я честно обо всем писал все эти годы.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мы знаем, мы читали ваши отчеты.

КОНФЕРАНСЬЕ. А в чем тогда дело? Я что-то не так сделал?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Мы не поняли вашу затею со стихотворением Некрасова. Это была ваша инициатива?

КОНФЕРАНСЬЕ. Видите ли, тут такая история… Наш начальник Культурно-воспитательного отдела, так сказать, запутался: у него связь с женой начальника Учетной части. Так вот Начальник, как бы это сказать правильно… Одним словом, он попросил меня, чтобы это стихотворение было в программе. Я предложил Капитану, он согласился.

ШЕСТИПАЛЫЙ. Если я вас правильно понимаю, участники концерта не виноваты?! Это была не их инициатива?

КОНФЕРАНСЬЕ. А что случилось?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Начальник лагеря отправил их строить ледяные дворцы, чтобы опровергнуть строчку из стихотворения. Сказал: «Если зэки смогут построить, то наш советский народ сможет построить стократ!»

КОНФЕРАНСЬЕ. А Капитан?

ШЕСТИПАЛЫЙ. Не знаю, наверное, где-то с женой Начальника. Думаю, что его испуг скоро пройдет.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я не знал, что все так обернется…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Хотел спросить: как вы живёте со всем этим?

КОНФЕРАНСЬЕ. Тут в морге спокойнее, чем где-либо…

ШЕСТИПАЛЫЙ. Ну да ладно, это ваше дело… Всего доброго! Мне пора. (Уходит.) Да, чуть не забыл: больше не пишите нам, не нужно. Никогда больше нам не пишите. Вы меня поняли? Помните, как там у классика: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!». Прощайте…

Конферансье достаёт из стола папки, вынимает из папок бумаги, начинает рвать их.

КОНФЕРАНСЬЕ. Я не понимаю, как оно происходит в голове. Куда какие электрические токи проскакивают. Раз – и ты выбрал. Какая-то доля секунды. От чего зависит, что токи так побежали? Что такое происходит в эту долю секунды? Получается, что выбираешь в этот момент раз и навсегда, и никогда ты уже после этой доли секунды прежним не будешь. И не важно, что было до и после что будет, – вот эта доля секунды все решает. И ты даже в этот момент понимаешь вроде, что делаешь, что решаешь сейчас навсегда, но не веришь себе, обманываешь. Потом же можно изменить всё! Врешь себе, что можно, что это всегда так кажется, что нельзя, – можно. Ты же проверял уже, получалось все изменить. Кто мое время украл? Какая-то доля секунды – и всё, пропал человек. (Пауза.) А для чего вот это всё? Я думал, что не бывает совсем невинных. К любому есть повод прийти, сесть напротив, закурить, разложить бумаги… (Пауза.) Получается, с того момента зря всё? А кто решил, что в моей жизни так должно быть? Почему так решили? Кто разрешил? Я вам что, марионетка какая? Нельзя так со мной. Какой-то закон природный тут есть, его не открыли еще, но все про него знают… Был до меня в морге начальник один. Он придумал, что трупы после вскрытия нужно грузить на телегу, которая по рельсам движется. Рельсы положили, дверь специальную сделали, чтобы в нее груженая телега проходила. Придумал он так – и первым на этой телеге поехал. Как так вышло? Почему вернулось ему? Или геолог, который открыл тут всё? Сам же тут и оказался, только уже заключенным. (Складывает очередную партию бумаги в ведро.) Получается, что никому не нужно было вот это всё? Не оправдал я доверие, себя не оправдал. Я не хочу больше…

Снимает фартук, медицинский халат, надевает фрак. Достает пистолет. Смотрит на него, улыбается. Прикладывает к виску. Передумывает. Вставляет в рот. Во второй руке у мужчины тросик от фотоаппарата. Мужчина нажимает его. Вспышка. Темнота.

Темнота. Луч прожектора шарит по сцене. Высвечивает К о н ф е р а н с ь е, лежащего на полу. Прожектор движется дальше, высвечивает барабанщика, который играет дробь. Зажигается свет, Конферансье на авансцене.

КОНФЕРАНСЬЕ. Товарищи! Дорогие товарищи и граждане заключенные! Сегодня я, так сказать, выполняю роль ведущего нашего праздничного концерта, посвященного созданию театра.

Оркестр играет. Конферансье называет участников концерта, они выходят на сцену, занимают своё место, готовятся к групповому фото.  Конферансье устанавливает  фотоаппарат, присоединяется к актерам.

КОНФЕРАНСЬЕ. Театр, товарищи, по высказыванию певца революции, поэта Владимира Владимировича Маяковского, – это не отображающее зеркало, а увеличительное стекло! Так что мы в сегодняшнем концерте постараемся не отображать, а увеличивать!

Вспышка. Темнота. Слышно завывание ветра, лай собак, перекличку. Слышно, как настраивается струнный оркестр. Слышно, как мужские и женские голоса что-то читают негромко вслух. Все эти звуки сплетаются в какой-то гул, созвучный завываниям ветра. Долгий звук шипения закончившейся патефонной пластинки.

Конец

<script src=»//yastatic.net/es5-shims/0.0.2/es5-shims.min.js»></script>
<script src=»//yastatic.net/share2/share.js»></script>
<div class=»ya-share2″ data-services=»vkontakte,facebook,odnoklassniki,moimir,gplus,twitter,lj,viber,whatsapp»></div>

Владимир Зуев
ДЕТСКИЙ МИР

 

(монолог)

Квартира. В единственной комнате нет мебели, окно без штор. На полу, в центре комнаты, огромная куча детских игрушек. Танки, самолеты, корабли, солдаты, роботы, пистолеты, автоматы. Вокруг всего этого «добра» рассажены куклы без одежды и без волос. Среди кукол сидит игрушка доктор Айболит. В комнату входит женщина. В руках пакет и кукла в свадебном наряде. Женщина усаживает куклу на подоконник. Высыпает содержимое пакета на пол, это тоже игрушки. Танки, самолеты, автоматы, пистолеты. Садится на пол, рассматривает принесенные игрушки. Катает по полу танки. Берет в руки самолеты и устраивает им «воздушный бой». Увидела пистолет, взяла, целится в лампочку. Стреляет.  Ложится на пол. Долго смотрит в потолок. Встает, идет к подоконнику. Рассматривает себя в стекло, как в зеркало, поправляет волосы. Нашла на подоконнике помаду, красит губы. Закрыла форточку. Взяла куклу-невесту, через фату целует ее в лоб и усаживает на место. Смотрит на кучу игрушек, улыбается. Рассаживает раздетых кукол так, чтобы их круг стал шире. Усаживается на освободившееся место. Поочередно здоровается с куклами.

Здравствуйте. (пауза) Очень рада! (пауза) Здравствуйте вам. (пауза) И вы здесь?! (пауза) Как, простите? Ольга?! Очень приятно! (пауза) И вы чудно выглядите! (пауза) Спасибо, и вам того же! (пауза) Здравствуйте, доктор! Девочки, сегодня же мой день? Я не перепутала?! (пауза) Доктор, вы как нельзя кстати, сегодня моя очередь рассказывать свою историю! (пауза) Девочки, познакомьтесь… Это доктор. Или можно просто док, на американский манер?! Нет, наверно, лучше будет доктор. Как в детстве, «добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, приходи к нему лечиться…» Пусть будет, как в детстве… (пауза) Имя доктора слишком известно, для того чтобы произносить его в суе… И нам с вами, девочки, безумно повезло, что именно он, решил посетить нашу группу. Давайте поприветствуем доктора! (хлопает в ладоши) Спасибо, что нашли время. До вас, доктор, мы занимались самостоятельно. Всё как в кино, каждая из нас рассказывала свою историю, потом мы трындели чего-то по-женски… Вот собственно и всё! Так уж совпало, что сегодня моя очередь. Вам газом не пахнет? Нет пока? Ну и хорошо! Тогда начинаем. (пауза) У нас есть некоторые правила. Ну да, вы же сами всё знаете. Простите, что отнимаю время. Ну, сейчас же у всех, прям у всех, должен быть доктор свой! Согласитесь, так ведь оно! Простите, что именно вас выдумала. Просто я таким и представляла себе настоящего профессионала, профи! Да, вот именно таким! (пауза) А вы мне сразу понравились! Молодой, в очках такой, сразу видно – доктор! Ну, значит, я начинаю что ли? Кстати, кто хочет, может закрыть глаза. (пауза) Можно, я буду ходить? Мне так проще…

Молчание. Встала, ходит по комнате.

В тот день, я, значит, за новой партией игрушек пошла. Подождите, так это сегодня с утра что ли?! Ну, да! Надо же, какой день длинный… Воткнула наушники, врубила в плеер. Вызвала лифт. Еду. (пауза) Лифт останавливается. Двери открываются медленно. Знаете, доктор, есть лифты такие, едут быстро, а двери очень медленно открываются. Эстонские что ли они?! Значит, открываются двери медленно-медленно. Меня, кстати, это больше всего бесит в нашем лифте! Если едет быстро, так сделайте чтобы и двери так, вжик и всё! Ну, жду, стою, когда он откроется, чтобы протиснулась я. Протискиваюсь и охреневаю. Двое парней в куртках кожаных, накаченные такие, молодые, гроб несут. Открытый такой гроб, а в гробу бабушка. Бабулька с первого этажа. Лежит там, значит, такая… А парни несут, отстраненно так, как сундук старый. Бабушка тканью полупрозрачной прикрыта, Бах в наушниках… И знаете, какая мысль первая появилась?! А крышка где? Почему без крышки гроб?! Мне поплохело, доктор. Я наушнички вынула, подождала чуть-чуть и за ними иду. Выхожу из подъезда, стою на крыльце. Парни медленно идут, как положено в таких случаях. У подъезда «Газель», у нее три тетки в платках черных. Молчат все. Парни гроб в машину грузят, а я стою, не знаю, куда деть себя… Шапку сняла с головы и на них смотрю. Вот, доктор, рассказываю вам и мурашки прямо по коже. Вот потрогайте… (трогает себя) Чувствуете?! Гусиная кожа, в детстве так говорили… (пауза) Вот стою я такая, с кожей этой, и думаю себе чего-то… Сейчас вспомню, чего думала. У меня до этого дня, до сегодня в смысле, утро не начиналось никогда так! Подозреваю, что и у вас не случалось! Думаю, значит, себе такая, про крышку, про смерть… Это же не нормально – с утра и такие мысли! Обычно не об этом думаешь! Ну, про работу там, или про сны свои, есть ли пробки в городе, сколько в этом месяце зарплата выйдет. Когда, кого, и с чем поздравлять надо, и сколько на это всё денег уйдет… Да мало ли о чем с утра подумать можно! Ну не о смерти же, согласитесь! Вечером, там понятно дело! Новости смотришь по телику и вперёд! То там погибли, то там взорвались. Ай-яй-яй! Катастрофы, кораблекрушения, тайфуны, обвалы… Пиндык общий, одни словом! Я сочувствую, что так! Только все это меня не касается… (пауза) Доктор, вы меня останавливайте, я замечала за собой, увлекаюсь я… Шизоидный тип видимо… Простите, что сама себе диагнозы ставлю, но вас же не было раньше. (ударила себя по щеке) Не смотрите так, все нормально! Это как в анекдоте… Каждый мужчина мечтает, чтобы хоть раз в жизни, жена сказала ему: «Дорогой, врежь мне, пожалуйста, а то я чего-то разговорилась». Смешно, правда?! Вы мечтали, доктор?! Простите. Шутка! (пауза) Главное, что бабушка эта, ну бабуля с первого этажа, живая, когда была еще, напугала меня сильно. Я тогда в магазин с утра за творожком ходила перед работой… Мне еще во вторую смену надо было, Наташку подменить, муж у которой по пьянке голову расшиб… Зашла в подъезд, лифт вызвала. И дверь, значит, такая закрывается за мной… У нас лифты эстонские… Простите, я говорила уже, путаюсь в мыслях, нервничаю!  И вот, бабушка эта, в щелочку мне говорит чего-то. Я дверь ногой придержала, спрашиваю ее, чего мол?! А она мне: «Девушка, вы пиво пьете?». Я киваю машинально, а она говорит: «В магазин вот пошла за пивом, на вас купить? Выпьем вместе». Нет, ну нормально это в восемь утра про пиво и кто?! Бабушка, Божий цвет! Я ей говорю: «Пить то пью, но на работу мне надо». Она головой покачала и ушла. А я поехала, значит, как дура в лифте. Вот как это, доктор?! К чему это все?! Я тогда весь день думала про пиво это… С одной стороны, ну бабушка… Ну, пиво… Одиноко ей, понятно дело… А с другой?! Я весь день на взводе! Я вообще мнительная по натуре! Теперь вот ругаю себя… Надо было выпить с ней тогда, поговорить. Одинокая она была. Вы бы выпили, я знаю. Вы отзывчивый, чуткий такой. Одно слово – профи! (взяла в руки лысую куклу, гладит ее по голове) Девочки, вы простите, что я только к доктору обращаюсь.  Он профи, ну и мужчина, в конце концов! Я от скуки, доктор, стала на сайт знакомств писать. Зарегистрировалась там, посмотрела всё…Хотите расскажу? Это правда, важно! Послушайте… Там надо было вступление про себя написать и анкету заполнить. Я долго, значит, выдумывала,  чтобы не как у всех было, и насочиняла. Обычно же все ерунду разную про себя пишут. Я когда изучала там, что да как бабы пишут, нашла страничку одну. Там клуша одна сорокалетняя так меня удивила! Я её вступление заучила и теперь рассказываю всем, для смеху! (Усадила куклу в круг) Приготовьтесь! (ходит по комнате, кружится, танцует.) «Я —  снежинка. Снежинки – они кружатся». Это я уже рассказываю, док!  «Я не кружусь… А еще снежинки холодные. Я – не очень и не ко всем… Может быть, я и не снежинка вовсе!» Слово в слово, доктор, как у клуши! (пауза) «О себе. Состав снежинки: полбокала наглости, двадцать грамм кокетства, щепотка красоты и, как всегда – нет совести! Все остальное можно добавлять по вкусу». А еще она стишок засобачила, я его назвала «Контрольный выстрел»:

Молода, умна и не ворует…
Не подвержена курению, игле…
А еще… Ах как она танцует…
Как она танцует на столе…

Как вам?! Ну, бред же! Согласитесь, доктор! Смех, да и только! «Я снежинка!». «А может и не снежинка!». «А может, и не я вовсе!». Дура, короче! Я ей так и написала, доктор! «Кто же ты? Может дура?! Дура или снежинка, вот в чем засада! А еще, ах как она танцует! Как она танцует на столе!»  Пиндык, да?! То ли дело я! Долго, значит, думала, чуть мозг не изнасиловала! Вот послушайте, зацените…  «Класс  представительский. Год выпуска тысяча девятьсот, не скажу какой. Пробег… У девушки о возрасте не прилично спрашивать. Цвет – капучино. Рост – 178. Вес – 62. Фары серо-голубые. Эксплуатация бережная, гаражное хранение. Документы на руках. Кузов не битый, не ржавый, не гнилой. Тип топлива – мартини со льдом. Крыша на месте.  Суперсексуальная защита картера от «Дикой орхидеи», с технологическим отверстием для слива масла. Состояние идеальное. Требуется водитель экстра-класса, способный установить противоугонную систему». (пауза) Ну как? Вы бы захотели встретиться с такой женщиной? Жаль, что вы женаты и я ваша пациентка. А я видела в фильмах, что докторам нельзя с пациентками… Один вопрос, доктор, я в вашем вкусе?! (молчание) Понимаю, врачебная этика… Так вот, бабушку, значит, в «Газель» сгрузили, тетки в машину сели и уехали все. Так я одна осталась. Нет, еще таджики мимо ходили со стройки в магазин и обратно. Они, доктор, всю лапшу б/п у нас скупили.  Пиндык, просто! Я, значит, нарыла в сумочке влажные салфетки и стала вытирать ими руки. Потом лицо и губы. Было такое ощущение, что бабуля меня потрогала. Знаете ведь, как они это делают… По-стариковски так, за руку схватить тебя своею лапой сухой, шершавой, и давай шамкать: «У ты моя деточка!»  Вот смотрите, доктор, снова гусиная кожа, потрогайте. Вы не стесняйтесь, просто потрогайте и всё, как пациентку… (трогает себя) Я стояла возле подъезда и терла руки, лицо, губы. Даже хотела вернуться домой и помыться. Потом вдруг вспомнила, что когда в подъезде умирает кто-то, там запах такой… Ну такой, как вам объяснить, да вы знаете! Это из детства… Вот выходишь в подъезд, а там запах этот, въедливый такой, до тошноты, и понимаешь, что умер кто-то. Я всё детство думала, что это покойники так пахнут. Потом, когда уже в старших классах  училась, мне объяснил кто-то, что краской это пахнет от памятника. Памятники же в то время простые были, железные и красили их. Краска еще не высохла, а памятник уже в подъезде стоит, чтобы не утащили, а похороны завтра. Вот ты выходишь из квартиры, зажимаешь нос и бежишь на улицу. И потом тебе кажется, что пропахла вся насквозь смертью.  (пауза) И там, на улице, у подъезда, я вспомнила, что Машеньке моей годины. Именно сегодня! Забыла, представляете, доктор?! (пауза) Я постояла еще и пошла за игрушками. И деньги были последние. И бабушка до кучи усопла.  Короче, все к одному. Пиндык!

Взяла на руки куклу-невесту с подоконника, прижимает к груди, баюкает. Долго молчит.

Не хочу об этом пока. Правда, доктор! Давайте, я вам еще про сайт расскажу, для веселья?! (пауза) Значит, заполнила я раздел «О себе». Дальше анкета. Первая графа «С кем познакомлюсь»… Послушайте, доктор, это смешно, правда! С кем познакомлюсь – с мужчиной «от» и «до». Это, значит, про возраст у них! «Цель знакомства». Сами, не знают что ли?! И ответы у них заготовлены дебильные какие-то!  Я все выбрала – «дружба и общение», «переписка», «любовь и отношения», «создание семьи, дети». «Материальная поддержка», тут я выбрала «не нуждаюсь в спонсоре и не хочу им быть». Умора прям с ними! Я вам скажу адресок сайта, посмеетесь на досуге. Смешно и страшно, доктор, прям столько много одиноких в стране! Куда только правительство смотрит?! Придумали бы клубы какие для одиноких, тренинги, еще чего-нибудь такое! При таком количестве одиноких, откуда у нас возьмется демографическая бомба?! От сырости что ли?! А вот если нас всех свести вместе, мы бы так дали китайцам просраться! Они бы нервно сосали чупики в своей КНР, когда у нас бомба демографическая рванула бы! Ну, согласитесь! Одиноким людям чего еще надо?! Вы то понимаете, вы то профи! (пауза) Дальше о браке. «Состою в официальном браке» — «нет, не замужем». Потом про детей… А, дальше габариты! «Рост, вес» – понятно всё. «Профессия» — «медсестра». «Проживание» — «отдельная квартира (снимаю или свое)». «Знание языков» — «русский, английский в школе». Английский в школе! Я когда эту графу заполняла, вспомнила чего-то про школу… У нас классная, англичанкой была! И мы каждый урок пели «Солнечный круг» на английском языке! И пионерский отряд наш, носил гордое имя какого-то барда заграничного. Он против ядерной войны песни пел, на мотоцикле гонял! Потом утоп в озере! Нам классная сказала, что утопили! А я думаю, сам он! Или травки покурил, или выпил, а может всё сразу! У нас такие барды каждое лето пачками топнут! А он герой, он против ядерной войны! Вы меня останавливайте, доктор! (пауза) Дальше там еще смешная графа была – «волосы на голове». Вдумайтесь – «волосы на голове»! Я написала — «как и везде – темные». «Режим дня» — «жаворонок». «Что буду делать в свободный день» — выбрала всё, «буду читать дома, приглашу гостей, пойду в ночной клуб, поработаю». Пусть гадают, какая я! «Отношение к курению» — выбрала «курила в школе». «Меня возбуждает» — выбрала всё, «нижнее белье», «запахи», «джинсы», «темный цвет кожи». Не продумано у них там, от себя нельзя написать ничего. «Есть ли сексуальный опыт»?! Выбрала — «да, жили вместе» и всё! И без вариантов! (пауза) Мне на работе девки как-то рассказали про сайт этот, ну и я, значит, попробовать решила. Смешно же!  (вернула куклу на подоконник) Кто только не писал мне, доктор! И урки и чурки, маньяки, гаишники, военные, даже одна семейная пара писала. Мол, ищем женщину для и/о! Без в/п, с ч/ю и т.д. и т.п. Вот… А с одним мужчиной с сайта встретились даже. На их сленге, в реале! Ну, встретились. Ну, на машине покатались, потом целовались чего-то. И такая пауза возникла! Ну, вы знаете, вы же профи! Бывают такие паузы. Я смотрю на него, чего ты, целуй, давай! А он мне: «А ты где работаешь?». Я с дуру и залепила ему, с улыбкой: «В абортарии». Он смотрит на меня: «Где?». Я улыбаюсь, типа пойдем ко мне, и повторяю: «В абортарии. Это там где аборты делают!» Он отвернулся, закурил нервно, машину завел. А я на него пялюсь во все глаза, я же одна живу, пойдем!  Он докурил, сказал, что ему пора и уехал. И насовсем и с концами! Я потом звонила, узнать хотела чего это он так?! Не отвечал. Смску скинул как-то, типа того что, «мы не пара, и вообще, ты работаешь в страшном месте!». Пиндык! Прям в страшном месте, ага! Испугался прям он!  У нас, доктор, в больнице  с одной стороны вход в роддом, а с другой к нам, в абортарий. (молчание) Зря я вас выдумала, доктор. А с другой стороны, кому еще рассказать всё это? Дурам этим?! Да они это каждый вечер слышат! Ну, кому, если не вам! Если не вы, то кто, доктор?! Вы же Айболит! (бьет себя по щеке) Успокойся, истеричка! Не гундось, не жалуйся! (пауза) Простите, меня опять понесло! Я уже в норме почти… (пауза) Стояла я долго, пока салфетки не закончились, всё про Машеньку думала и про бабулю. Потом пошла в детский магазин. По дороге решила салфеток еще купить. Мне казалось, что всюду покойником пахнет, и запах этот в кожу впитался, в одежду. Магазин по пути один был, там всем банчат, от прокладок до мартини. Такой нормальный «Сельмаг». Стоит около кассы баба пьяная с ребенком, лет трех, мелочуху считает. Ребенок хнычет, чтобы она ему конфет купила, а она мелочью звенит. Ребенок ей: «Ну купи. Ну, купи мне!». А она: «Отвали!». Я чуть не зашибла ее прямо там, суку эту! Нет, доктор, я в порядке! Просто обидно! Наскребла она на пару «сисек» и ушли. Я стою у прилавка, кассирша на меня смотрит зло, бери уже, я типа курить хочу! Я конфет купила, догнала их. Подаю, значит, ребенку кулек, а мать матом на меня, вырвала пакет из рук и на асфальт. Тащит ребенка за руку, он вырывается, ревет. Потом за руку ее укусил и бежит ко мне. Сел на землю, мешок зубами разгрыз, ест, ревет. Я не знаю, что там дальше было, ушла я. Иду, не вижу ничего и вспоминаю… (села на пол, отодвинула кукол) Новогодний утренник был в детском саду. Я маленькая, как сейчас помню в костюме снежинки! Его проще всего сделать. Марли накупил и пиндык! Песенки спели, стишки прочитали, хороводы поводили. Подарки, значит, раздают всем. Дед Мороз до меня доходит, фамилию спрашивает, в листочек смотрит, долго так. Тут воспитка подошла, они чего-то пошептались, и он дальше подарки раздаёт. Кто свой кулек получил, жуются уже, радостные! А я стою, как дура и не понимаю, а чего я то без подарка?!  Потом уже мама мне чего-то объясняла дома, а я сидела на полу и ела конфеты. Мама купила! Подарок типа! Сижу, реву, слезы вытираю, и шоколад по щекам размазываю. И так обидно! До сих пор, когда бывает так жалко себя, реву в подушку и обида эта где-то в груди стоит… Все оттуда, доктор, из детства, да? Молчите, я сама… И он так сидел, вытирал слезы и шоколад размазывал. (пауза) Дошла я значит до «Детского мира». Чего ж я купила то?! (перебирает игрушки) Вроде танк вот этот купила. (берет в руки танк, катает его по полу) Мне один солдатик на сайт писал. Олегом его зовут. Молодой парень, на войне был. Красивый такой на фотке, только живет далеко. Мы с ним переписывались долго. Чего-то тянуло нас… С работы приду и на сайт сразу, есть что от него?! Так вот, он мне случай один рассказывал, как они с войны ехали. Поезд шел медленно, на каждой станции стоял долго. В вагоне, кроме парней, одни товарки ехали, с сумками такими огромными — «мечта оккупанта». Знаете, доктор, большие такие сумки, клетчатые. Товарки с сумками и мальчики с войны. Так вот, Олег с другом водки на станции одной купили. Ехать устали уже, да и всё чего-то не то вокруг. В вагоне не выпить, за ними «шакалы» смотрели, чтобы не натворили чего. Едут они, значит, едут, а танки их, целые которые остались, на платформах в этом же составе. И вот парни придумали в танк пересесть, чтобы выпить уже. И пересели. Едут, пьют, ревут, песни орут, матерятся. На улице холодина, а курить хочется. В танке не закуришь, место мало, задохнешься. Люк открыть, замерзнешь. Знаете, доктор, что они придумали? Они затвор открыли, правда, я так и поняла, что это. Ну и стали курить в трубу эту, из которой танк стреляет. Курят и смеются, радуются как дети. Представляют себе, как народ на станциях видит танк на платформе, а из трубы дым валит. Едет по России курящий танк. Представили?! Пиндык, да! А вы служили, доктор?! Простите, ерунду спросила! Да и не важно, так ведь?! (пауза) Мы с ним переписывались месяца три, а потом он обратно на войну уехал. Не смог тут. А я, гляжу на танк, на игрушку эту, и его вспоминаю… А могло бы у нас получиться с ним. Могло бы… (пауза) А чего вы меня останавливайте, доктор, я же сама не могу, я же говорила вам! (молчание) Можно еще один вопрос? Не важно, все равно спрошу! Вот вы счастливы в браке? Только не напрягайтесь сильно, я у всех спрашиваю. Сама вот в браке не состояла, и мне интересно, как это? Ну, что это, вообще? Ячейка общества?! Ячейка, да? Гнездо? Да не тужьтесь вы так, а то родите мне тут! Сама все знаю! Все вокруг несчастные… И вы, и я и бабулька с первого этажа, Царствие ей небесное! Ну, удивите меня! Давайте, ну?! Пиндык! Не удивили! (достает из кучи игрушек пистолет) Застрелитесь, доктор! Это по-мужски будет! Чего себя и других обманывать! Ну, же! Пистолет «Макаров» — почувствуй себя мужчиной! Нет?! Слабо?! Тогда я… (прикладывает к голове пистолет) Бабах! (падает на пол, смеется) Не грусти, Айболит! Это я шучу, это не по настоящему я! Как дети говорят, понарошку! Понарошку, слышите вы?! Ясно вам?! Врежьте мне, доктор, а то я разговорилась что-то. Детский мир, значит… Там китаец один работает, Иван. Вот он то мне на остатки денег, и продал пистолет этот и еще игрушек. (разгребает игрушки) Смотрит этот Иван на меня своими китайскими глазами и говорит по-русски: «А сиво ви, Лена, сегодня грусний такой? Слусилось сиво у вас? Хотите, Лена, я нивесту вам подарю… Красивий нивеста!». И куклу-невесту мне дарит и улыбается, а глаза грустные у него, как у собаки чау-чау. (изображает китайца) Я так с ней и шла через весь район, как свадебная машина. Как катафалк свадебный шла. Долго-долго. В гаражах пацаны-дебилы обматерили. Я иду, реву духовым оркестром. Дошла до домов двухэтажных, которые в землю вросли уже и окна у них по пояс. Посадила куклу на подоконник, смотрю на нее, плачу. Понимаю, что никогда не надену платье такое, фату такую! Я очень любила в накидушках тюлевые перед зеркалом воображать! Помните, доктор, накидушки такие?!  Или встать за штору тюлевую и представлять, как невесты мир через фату видят! Могла часами так. Пиндык, да?! Да не важно. Я стою, она сидит, невеста моя китайская! Я долго там стояла, пока занавеску мужик пузатый не отдернул. Курить пошел на кухню, в майке такой, в трусах. Стоит, козел, живот чешет и на меня пялится. Маячит мне, чего стоишь тут, дура, не видишь, хозяин курить вышел! Я ему кричу: «Пошел в жопу, утырок! Иди, в говне своем ковыряйся! Сыну лещей выдай за порнуху! Жене за то, что толстая! Теще – просто так! Только меня, сука, не тронь!». Он смеется, а лицо расплывается, бесформенным таким становится! Ему, правда, плевать, доктор! У него броня в три пачки маргарина! Вы же понимаете, вы же профи! Я схватила куклу, пакет свой и каменюку ему в стекло! Так тебе, мудло! И убежала… И спокойно стало, отлегло вроде.

Долго молчит. Легла на спину, в руке самолетик, играется с ним.

Летят самолеты, привет Мальчишу! Плывут пароходы, привет Мальчишу! А мальчишу похер, мальчиш мертвый уже! В земле мальчиш. Лежит себе и думает, чего ж я жил то?! Чего сделать успел?! Кого любил, кого нежил?! Чего это было-то вообще? Родился, садик, школа, армия и вот я тут. Тута, туточки! Вы успеваете за моей мыслью?! У меня всё точно также. Родилась три сто. Ясли с ветрянкой. Детский сад с перловкой. Школа с бардом — антивоенщиком. Медулище с мальчиками — озаботками. Потом работа с людьми! Чего за хрень, доктор?! Кем так запрограммировано?! Чего мы как зомби какие, а?! Неужели не бывает иначе? Улыбаетесь! Думаете у вас не так?! (перевернулась на живот, одной рукой катает по полу танк, другой держит самолетик) Ту – 134 самый быстрый самолет! А у нас еще быстрее, у нас истребитель, самый быстрый в мире! И еще у нас самые поездатые поезда! И самые гуманные врачи! Знаете, доктор, какие у нас врачи?! Простите, забываю всё время, что вы профи! Я вот все думала, чего это я в медулище поперлась?! Не смотрите так, не лекарство от рака хотела придумать, не про меня это! Просто интересно было, как человек изнутри устроен. В школе, на биологии, не то, знаете! Там же только пестики и тычинки! Кстати, «половой вопрос», вам тоже на дом давали для изучения?! Нам когда учебники выдали, самый интересный был «Физиология и анатомия человека». Все, я уверена, все, как один, прибежали домой и давай изучать «половой вопрос»! А когда училка отправила всех домой тему эту изучать, весь класс ржал, как ненормальный! Чего изучать то, всё уже «на зубок»! А вы с девочками играли «в доктора»?! Нет?! Ну, между нами! Да ладно! Мы вот играли, еще в садике, за верандой! Ну, остановите меня уже, не отражаете, что понесло, нет?! Короче не впечатлила меня, Биология! А вот в медулище, в морге, на вскрытии – это да! Когда снаружи пустота… Нет ничего, ну ничегошеньки, вы же профи, вы же понимаете о чем я!  Вот тогда хочется внутрь заглянуть, там поискать. Может внутри это есть, может там не пусто?! Да не напрягайтесь вы, сидите на попе ровно,  я же о своем, о женском! Короче, не нашла! Нету! Ну, медулище и зашибись. Образование – сила! Потом акушеркой в абортарий устроили. А чего, кто-то должен эту работу работать! (пауза) У меня тут мысли есть интересные, послушайте, поразмышляйте! Вот мужики говорят, на войне были, и гордятся этим. А женщины?! Нам чем гордиться?! Я бы вот, каждой женщине по «Ордену Мужества», так же как мужикам настоящим, тем, кто заслужил, выдавала! Только орденов бы не хватило на всех! Вы только до конца дослушайте, доктор, не кривитесь! У нас каждая баба, либо родила, либо аборт сделала. Да чаще и то и другое, да не по разу! Вас, мальчиков,  надо на экскурсии туда водить! У нас здание для этого вообще подходящее! С одного входа рожают, с другого гробят… Прям, два в одном! Вот есть же «совместные роды»! Да, зашибись  придумали, прям слов нет! А я бы еще и «совместные аборты» замутила на государственном уровне! Только, ни один мужик, не сунется туда! Даже к гадалке не ходи! Слышь, Айболит, а давайте бизнес замутим! Сейчас же все экстриму хотят! Нервишки пощекотать ох как тянет! «Совместные аборты» — лучший досуг для настоящих мужчин!». А что, слава – мне, деньги пополам! Опять же клиенты вам! Курс реабилитации после «совместных абортов», лицензия, полная анонимность, выезд на дом. Нет?! Не канает?! Не ваш профиль?! Тема не ваша?! Зря, заработали бы. Противно?! А вы застрелитесь, доктор! Почувствуйте себя мужчиной! (встала, ходит по комнате) Я, когда пришла туда, в абортарий, не врубалась ни во что, честно. Аборты и аборты. Мало ли, почему женщина пришла. Она же думала перед этим, мучалась наверно! Я не осуждала. Как говорят американцы, я просто делаю свою работу, ничего личного. Делала, значит, свою работу… У начальства на хорошем счету, девчонок выручала, подменяла если надо им. (пауза) Я как-то книгу купила, роман какой-то. Дома открыла его перед сном, а страницы сыплются, склеили плохо. Я собирать их давай. Лист беру, смотрю страницу и читаю машинально про что там. И представляю себе картину такую… Типография, и тетки эти книги складывают по странице и пофигу им, что за книга это! Не читают, и правильно! Можно же чекануться, если читать еще, а складывать когда! Так и я, доктор! И как-то две смены подряд отпахала как-то, спать завалилась и сон вижу. Я расскажу, а вы еще пару страниц в диагноз мой впишите. (пауза) Снится мне, что я на станции, около состава железнодорожного. Состав странный. Пассажирские вагоны, платформы с военной техникой, теплушки, как в кино про войну, игрушечные вагончики. Осень, слякоть, холодно так. А я в одной ночнушке, босая. В одной руке фонарь, в другой флажок.  Я вдаль смотрю, на семафор, жду, когда зеленый зажгут, мне состав этот надо отправить. И тут ко мне мальчик маленький подходит, младенец почти, на нем из одежды только жилетка, как у путейщиков, оранжевая. Смотрит в глаза мне и говорит: «Тетя, отгадай загадку! Что проще разгрузить, вагон сена или вагон младенцев?!». Я молчу, сообразить пытаюсь, что тут вообще! А он мне: «Вагон младенцев, тетя, они на вилы лучше накалываются». Засмеялся и убежал. Я стою, у состава, дышать не могу. Пиндык полный! Фонарем шарю по сторонам, ищу малыша этого! А сама даже реветь не могу, перехватило в груди всё. И тут состав тронулся. Скорость набирает. Я рукой машу, как на фронт провожаю… И проснулась. (выбрала в куче игрушку солдатика) Понимаете, доктор, они лучше на вилы накалываются! Вы сны не толкуете, нет?! Вы же профи! Объясните мне! (молчание) Да идите вы в жопу, я сама вам все расскажу сейчас! (бросила солдатика, взяла куклу, гладит ее по голове) У меня один раз 8 марта бзик случился! Выпила я в одну голову пузырь шампанского, и веселиться решила! Думаю, выйду сейчас на дорогу и машины тормозить буду. Вышла, торможу. Останавливается иномарка с хачиком, хачимобиль, короче! Куда, мол?! А я ему загоняю, что еду автостопом в Австралию и спрашиваю, куда он меня реально подвести может! Что с ним было, док! Это кино и немцы! Он в такой ступор ушел! Мычит, тужится, слова вспоминает. Потом по газам и свалил! Я так часа два развлекалась, пока шампанское не отпустило! И ни одна тварь с 8 марта не поздравила! Все мычали, пальцем у виска крутили! Даже по городу не предложили проехаться! Да, Австралия, сука, далеко! Вот вы бы подвезли девушку, которая 8 марта поехала в Австралию?! Ну, вы то хоть не мычите! Пистолет?! Застрелитесь, нет?! Да куда вам! Вас не хватит на «совместный аборт»! Доктор, а от вас женщины делали аборты?! Конечно, нет! Я так и думала! Зря спросила, короче! Вы же профи! Так и думала! (молчание)  А вот теперь, Айболит, заткнись и слушай! Решила я как-то, что пора забеременеть. А от кого?! Я же страшненькая, правда?! Вот вы бы стали со мной?! Да не делайте вы такую рожу умную, не идет вам! Знаю, что не стали бы! В школе на меня вообще никто не смотрел! Я на выпускном, пацану одному из класса бутылку водки принесла, а он напился и не стал меня пердолить! У вас так это называлось?! В медулище я принципиально всех рассылала! Короче, забеременела я от нашего водителя Димы. Ему тогда с похмелья было, я спирту налила ему, и случилось у нас с ним! Три месяца ходила каждый день в церковь, готовилась! Даже молитвы выучила. Отче наш, еже еси на небеси… Машеньке своей песни пела, стихи рассказывала. (молчание) Потом пришла к нам в абортарий, не как на работу, нет… Как пациентка пришла. Тихо, не перебивать! Мне надо было понять, как это?! Снаружи нет ничего, а внутри, где-то глубоко там, есть! Живое! Я впервые чувствовала это! Есть оно! Мне не пусто было впервые в жизни! И мне надо было ЭТО убить, потому что я пять лет, убивала ЭТО в других. И еще, мне надо было убить, для того, чтобы понять, что есть, есть ЭТО, в принципе, в природе! Существует! (пауза) Я же пять лет делала свою работу, ничего личного! Да сидите на попе ровнее, всё в порядке! Пришла, значит, и сделала. Я не буду вам мозг подробностями разрушать! Вам «Орден Мужества» не дадут за это. Просто сделала и все! Просто, понимаешь, нет, профессионал твою мать! И потеряла! И снова пусто стало. То, что снаружи пусто,  я с детства привыкла. А то, что внутри умерло, вот это пиндык! Чего ты смотришь так, как будто понимаешь?! Ладно, проехали, замяли! (долгое молчание) Знаете, когда я про смерть в первый раз задумалась?! Когда Брежнев умер. Пришли мы в школу с утра. Нас учителя у дверей встречают и всех в актовый зал. Мы не понимаем ни чего, но ощущение жуткое внутри, словно третья мировая началась! Нас расставили по классам. На сцене огромный портрет Ильича с лентой черной. И директриса, значит такая, в черном костюме вышла и сообщила нам, что умер Леонид Ильич Брежнев. Что мы идем домой и смотрим похороны вождя по телевизору. Нормально это, Айболит?! Мой одноклассник, Валерка, вышел и сказал: «Хай Гитлер!». У него от страха видимо перемкнуло чего-то в башке, и он так вот сделал. Все и охренели разом! Тут вождь умер, горе в стране, а он: «Хай Гитлер». Нас тут же вывели из зала, и мы по домам все. Валерку потом на второй год оставили. Я пришла домой, включила телевизор, а там похороны. Все смотрели, весь класс, вся школа, вся страна, сука смотрела. Как сейчас помню, гроб уронили. Тишина и стук глухой. Ну вот, опять гусиная кожа. Вы не стесняйтесь, потрогайте… Потом уже проще было хоронить. Только запах этот не переношу. Хорошо, что сейчас в подъездах памятники не ставят. Не пахнет, и не знаешь, что умер кто-то.

Долгое молчание. Взяла в руки куклу-невесту, баюкает.

Я не долго в больнице была. Кровотечение прекратилось и домой. Пришла. Села, значит, за стол. Два зеркала поставила напротив друг-друга. Свечи зажгла. Я не соображала, чего делаю. Это все само как-то происходило.  Долго смотрела в коридор этот зеркальный. И пустота стала меня обволакивать, укутывать.  А я сижу и у нее, у Машеньки моей, мертвой, прощения прошу. Машенька, прости меня, прости, прости, прости, если сможешь. Долго говорила, на автопилоте. Вдруг картинка какая-то появилась. Далеко-далеко. Потом ближе, еще ближе. День. Лето. Детская площадка. Мужчина качает на качелях девочку. Девочка смеется. Мужчина тоже смеется и качает все сильнее. Мужчину окликнул кто-то. Он разговаривает с кем-то, смеется. Что-то говорит девочке, прекращает качать и уходит. Девочка остается одна, ей страшно, она плачет, хочет остановить качели, но они продолжают качаться, словно их раскачивает кто-то. Потом новая картинка. Праздник какой-то семейный. Все смеются, едят, пьют, а девочка сидит в углу комнаты на кресле. В руках у девочки кукла. Девочка говорит с куклой, потому что, те, кто за столом, не обращают на неё внимания. Они смеются, пьют, едят. Девочка сползает на пол, залазит под стол. Вокруг нее взрослые ноги, мужские и женские. Чьи-то руки трогают чьи-то ноги. Девочка зажмуривается, прижимает к груди куклу и кричит. Девочку закрывают в кладовке. Снова темно. Та же девочка, только немного старше, смотрит, как женщина разбивает бутылку об голову мужчины. Мужчина кричит, у него течет кровь, он хватает женщину за волосы, бьет ее и смеется. Женщина умоляюще смотрит на девочку, что-то кричит ей. Девочка убегает, прячется. И снова темно. Новая картинка. Я вижу себя. Я в свадебном платье. На голове венок из ромашек белых и фата настоящая. Рядом стоит малыш в жилетке путейщика, улыбается, смеется, держится ручкой за мое платье. Вокруг нас малыши с цветами в таких же жилетках, . Дети смеются, кричат: «Ма-ма, ма-ма». Такое ощущение, что кричат «го-рька, го-рька». Я беру своего малыша на руки, целую в лоб и несу куда-то, качаю, песню пою. Потом я долго бегу куда-то в темноте. Дверь. Вхожу. Церковь. Батюшка с серьезным лицом. А вместо вечных бабушек, младенцы. Смотрят на меня, а я в глазах их читаю: «Пришла тут грехи замаливать, проститутка такая!». Я хочу поставить свечу, а рука не слушается. Я снова бегу. И снова темнота. Передо мной худое больное лицо с воспаленными глазами, а за спиной кафельные стены. Я хочу убить изображение, срываю со стены зеркало, швыряю на пол. Я  упираюсь спиной в стену, кричу, сползаю вниз. Я хочу разбить картинки эти, швыряю зеркала на пол, сползаю со стула, режусь осколками. Очнулась на полу, вся в крови. (усадила куклу в круг) Ну, херово тебе, Айболит?! Какой диагноз, будем ставить?! Банько из сказки Морозко?!

Отрывает от подола платья ткань ленточками. Ленты вешает на шею.  

А потом я познакомилась по Интернету с Олегом, помните, это тот, который с другом в танке курил. Летят самолеты, привет Мальчишу! Плывут пароходы, привет Мальчишу! А мальчишу похер, мальчиш мертвый уже! В земле мальчиш. Лежит себе и думает, чего ж я жил?! Чего сделать успел?! Кого любил, кого нежил?! И я поняла, доктор, что из нашей больницы одни в рай попадаю, а другие за муж, на панель, в тюрягу, на войну или еще куда… Куда угодно, только не в рай! Я как-то со скуки прикинула, у нас каждый день по несколько Бесланов случается! Да, конечно, террористы, звери, ублюдки, скоты, убийцы! А еще, мы и сами можем! Ладно, сидите ровно, не напрягайтесь! Это не мораль, нет. Как вы говорите, не мой формат про мораль! Это просто наблюдения. Когда пусто, чего еще делать? Не суетитесь, не долго осталось! И вообще, вмажьте мне доктор, а то я что-то разговорилась!

Смеется. Потом долго молчит. Ходит по кругу, поочередно привязывает ленточки  к куклам. Кому к руке, кому к ноге, кому вокруг шеи. Развешивает по стенам на гвозди.

Пиндык, чуть не забыла самое главное вам сказать! Про игрушки! Вы же меня банашечку  такую слушаете и думаете себе, а чего она игрушки то скупала, с какого перепугу, в чем фикус-пикус?! Это я вам на сладенькое припасла! Мне Олег, перед тем, как на войну уехать, написал: «Знаешь, Лена, почему люди воюют? Потому что им родители игрушки такие покупают. Пистолетики, автоматики, танчики, самолетики, солдатиков. Во что играют, тем и живут потом…». И уехал. И не писал больше. И я подумала, что вот оно, реальное дело! Сколько было денег, все тратила. Я ж после Машеньки, не ходила уже на работу. Потом вещи продавать стала. Сегодня вот последнюю мелочуху сдала! Воткнула наушники, врубила в плеер. Вызвала лифт. Еду. (пауза) Лифт останавливается. Двери открываются медленно. Знаете, док, лифты такие есть, едут быстро, а двери очень медленно открываются. Эстонские что ли они?! Значит, открываются двери медленно-медленно. Меня, кстати, это больше всего бесит в нашем лифте! Если едет быстро, так сделайте чтобы и двери так, вжик и всё! Ну жду, стою, когда он откроется, чтобы протиснулась я. Протискиваюсь и охреневаю. Двое парней в куртках кожаных, накаченные такие, молодые… Гроб несут. Гроб открытый, а в гробу бабушка. Бабулька с первого этажа. Лежит там, значит, такая… А парни несут, отстраненно так, как сундук старый. Бабушка тканью полупрозрачной прикрыта, Бах в наушниках… Мне поплохело, док. Я наушнички вынула, подождала чуть-чуть и за ними иду. Выхожу из подъезда, стою на крыльце. Парни медленно идут, как положено в таких случаях. У подъезда «Газель», у нее три тетки в платках черных. Молчат все. Парни гроб в машину грузят, а я стою, не знаю, куда деть себя… Шапку сняла с головы и на них смотрю. Вот, доктор, рассказываю вам и мурашки прямо по коже. Вот потрогайте… (трогает себя) Чувствуете?! Гусиная кожа, в детстве так говорили… (пауза) Вот стою я такая, с кожей этой, и думаю себе чего-то… Сейчас вспомню, чего думала. На самом деле это важно, доктор.  У меня до этого дня утро не начиналось никогда так! Думаю, что и у вас так не начиналось! Думаю, значит, себе такая, что про смерть… Это же не нормальные утренние мысли! Обычно не об этом думаешь! Ну, про работу там, или про сны свои. Есть ли пробки в городе?! Сколько в этом месяце начислят. Когда, кого, и с чем поздравлять надо. И сколько на это удовольствие денег уйдет! Да мало ли о чем с утра подумать можно! Только не о смерти, док! Вечером, там понятно дело! Новости смотришь по телику и вперёд! То там погибли, то там взорвались. Ай-яй-яй! Катастрофы, кораблекрушения, тайфуны, обвалы… Пиндык общий, одни словом! Жалко, что так! Только все это меня не касается. Да и вас тоже.  Я еще одну важную вещь вам не сказала… Вы умрете сегодня!

Вытаскивает из кучи игрушек две сабли, делает из них крест, связывает их веревкой между собой. Игрушку Айболита привязывает к кресту, получается распятие. Целует доктора в лоб, весит распятие на стену.

По-мужски вы не захотели, теперь извиняйте! Я ж предлагала вам застрелиться! Не чувствуете?! Не замечаете? Ну же, вы же профи! Не удушливо вам, нет? А мне уже… Дышать тяжело, как во сне в том, про младенцев, сено и вилы. Я лягу, если вы не против. Да вот сюда, прямо в кучу эту… (разгребает игрушки, ложится, складывает их на себя, зарывается в них) Как в детстве… как будто я в магазине детском. А где невеста моя китайская?! Иди сюда! (берет куклу-невесту, прижимает к себе, поет колыбельную) Сейчас мы полетим с тобой. Держись крепче! Сейчас нас Мальчиш подхватит, и понесут над больницей нашей, над мамой и папой, домами, церквями, яслями, школами, над всей хернёй этой. Полетим сейчас. Доктор, вот скажите, а вы бы выпили пива?! Вот если бы к вам бабушка с утра подошла?! Да ладно, можете не отвечать! Пистолет?! Шутка! У вас еще есть не много времени! Вы же с нами полетите, доктор! Простите, что затеяла это всё! Просто сейчас у всех, прям у всех, должен быть доктор свой! Ну, согласитесь, так ведь оно?! Простите, что именно вас выдумала. Просто я таким и представляла себе настоящего профессионала! Да, именно таким! А вы мне сразу понравились! Сразу, как только выдумала! Молодой, в очках такой, сразу видно – профи! Посидите с нами немного. Пожалуйста! А вдруг чудо случится и вы останетесь! Если так, то у меня к вам просьба малюхотная есть. Вы уходить будете когда, газ закройте, пожалуйста. И игрушки эти отдайте в детский дом. Я ж не совсем дура, понимаю, что всё равно дети в войну играть будут… Потом, как мой Олег, нас с Машенькой защищать пойдут. Отнесите, доктор… (пауза) Ну, всё! Давай, Машенька, закрывай глазки! Мама уже закрыла, и ты закрывай! Сейчас, полетим…

Поет колыбельную. Темнота.

Конец.