ПЛАН «Д»

Владимир Зуев
ПЛАН «Д»

Действующие лица:

НИКА АЛЕКСАНДРОВНА, 60 лет

АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВНА, 40 лет

1.

Коридор поликлиники. На стене над кушеткой плакаты: профилактика гриппа и ОРВИ, огромный клещ кусает человека, алкоголь и курение вредят здоровью и прочее. На кушетке около закрытой двери с надписью «Бегунки» сидит А л е к с а н д р а  Н и к о л а е в н а. На ней джинсы и кофта с капюшоном, рядом лежит небольшой рюкзачок. Смотрит что-то в телефоне, слушает музыку в наушниках.

Отсоединяет наушники, подносит телефон к уху.

САША. Я слушаю. Да… Только Николаевна, Александра Николаевна, да… Простите, а кто это? Я нарушила условия труда? Нет, просто если мне звонят из отдела охраны труда, логично предположить, что я что-то нарушила. Простите… Я с утра плохо соображаю… Да, я уже в курсе, мне вчера сообщили. Я с восьми утра здесь… Кабинет нашла, только он закрыт. Да, я понимаю, что сегодня последний день. Всё пройти и к вам, я поняла. Подскажите, пожалуйста, а это у вас так принято оповещать сотрудников в предпоследний день? Я не кричу на вас… Всего доброго…

Вставляет наушники, смотрит в телефон.

Подошла ж е н щ и н а  в брючном костюме, в очках, в руке объемный кейс. Постучала в дверь кабинета, подергала ручку. Смотрит на Александру.

НИКА. Я перед вами занимала… (Александра не слышит.) Я первая занимала. Вы слышите меня, женщина? Не нужно меня игнорировать! Я понимаю, что вам проще сделать вид: мол, не видим, не слышим, в уши пробки вставили и место в автобусе не уступим. А я всю жизнь в образовании, всю жизнь на ногах – имею право посидеть. Слышите, я занимала вперед вас.

САША (вынимает один наушник). Простите…

НИКА. Я занимала здесь.

САША. Присаживайтесь. (Убирает рюкзак с кушетки.) Вы тоже на профосмотр?

НИКА. Я прохожу диспансеризацию от предприятия.

САША. Вы обиделись на «профосмотр»?

НИКА. Я пришла в семь тридцать, встала в пять.

САША. Присаживайтесь…

НИКА. Я сейчас отойду, а вы ждите своей очереди, вы после меня. Если откроют, скажите, что перед вами женщина занимала.

САША. Без проблем.

НИКА. Мне нужно отойти.

САША. Да, конечно…

НИКА. Вы сдали уже?

САША. Простите?

НИКА. Урину на анализ сдали? Вы тоже в своей емкости принесли?

САША. Нужно было в своей?

НИКА. Нужно было в специальной, а я не знала. Бред какой-то! Мне нужно отойти…

САША. Не продолжайте… Я дождусь вас, врачу скажу, что вы тут уже… Можете мне сумку оставить, если хотите…

НИКА. Безобразие какое. Нужно обязательно пожаловаться на них. Я уже сорок минут жду…

САША. Мы успеем, не переживайте. Думаю, что скоро откроют.

Н и к а  дергает ручку двери, стучит, уходит.

Саша встала, рассматривает плакаты, фотографирует их, снимает себя на фоне плакатов. Возвращается Н и к а, садится на кушетку, сумку кладет рядом.

НИКА. Бред какой-то: туалет закрыт на уборку. Техничка по-русски не говорит, головой трясет и не пускает. Не открылись они?

САША. Не переживайте. Вы первая, я за вами. Всё хорошо, да?

НИКА. Зачем вы разговариваете со мной, как с психической?

САША. У меня даже в мыслях не было, просто вы такая взвинченная, простите…

НИКА. Последний день сегодня… В пять утра встала, проснулась и не могу… Еще со своей емкостью нельзя. Хамят всюду. Я напишу, про всех обстоятельно напишу, чтобы разобрались с ними. Я заслужила достойное к себе отношение…

САША. Меня Александрой зовут, будем знакомы.

НИКА. Не важно! Мне только обходной лист получить, и я уйду от вас. Я не люблю людей. Только собаки и мертвые писатели…

САША. Что, простите?

НИКА. У меня вызывают уважение только собаки и мертвые писатели. Собаки большие и писатели… Терпеть не могу этих маленьких шавок, псевдособаки, недокошки…

САША. Очень интересно. Расскажите, пожалуйста…

НИКА. Вот, вы снова говорите со мной, как с психической… Этот ваш снисходительный тон. Улыбочка эта… Да, я не люблю людей. А вы любите? Не врите: люди людей не любят. Это нормально. Страсть, привычка, удобно…

САША. Можете не рассказывать – я из приличия спросила…

НИКА. Браво! Но ваше приличие не поможет подружиться со мной. Вы мне неприятны. Я всегда прямо говорю.

САША. Уже смешно. Мы чуть знакомы, а я уже получила…

НИКА. Если бы люди говорили, что думают, было бы проще жить. Вот собаки не врут…

САША. Мертвые писатели, полагаю, тоже… Так чем я вам неприятна?

НИКА. Мёртвым не нужно врать, приспосабливаться, на пропитание не нужно…

САША. Не продолжайте! Чем я вас обидела, женщина?

НИКА. О, женщина, вам имя – вероломство…

САША. Нет месяца! И целы башмаки, в которых гроб отца сопровождала в слезах…

НИКА. Да надо же! Не может быть… Молчите! С улыбкой этот текст произносить не гоже!

САША. Я вам сказала, будь вы помоложе…

НИКА. Что вы сказали? Нет, я не слышу… Я не слышу вас…

Поставила кейс на пол, дергает ручку двери. Прислонилась ухом, слушает.

Саша села, достала из рюкзака завернутый в фольгу сверток. Разворачивает его, получается громко.

НИКА. Прекратите сейчас же… Вы что, есть собрались?

САША. Простите, но это вас не касается…

НИКА. Вы с ума сошли? Кровь натощак сдают! Соединительная ткань, вы понимаете? С чем у вас бутерброды?

САША. С сыром и колбасой, а что?

НИКА. Школьный курс биологии, вот что! Кровь ваша есть вместилище души!

САША. Да?! Фантастика! Будете бутерброд?

НИКА. Кровь индивидуальна, и геометрическое строение её кристаллов у каждого человека разное. История души записана в крови человека. Положение, занимаемое им в эволюции, его надежды, страхи – всё это зарегистрировано в эфирных формах в потоке его крови…

САША. Школьный курс?

НИКА. Это Елена Ивановна…

САША. Подруга ваша? Нет, это из телевизора кто-то…

НИКА. Рерих Елена Ивановна, супруга Николая Рериха.

САША. Теперь можно есть?

НИКА. Браво! Вы даже не удосужились поинтересоваться, кто она! Вам безразлично! Ешьте свои бутерброды.

САША. Простите меня, Елена Ивановна! Не взирайте на меня осуждающе из тонкого мира, я очень хочу есть!

НИКА. Прекратите! Не портите себе жизнь, вы еще слишком молоды. (Пауза.) Ну наконец-то она домыла. Вы за мной, я скоро вернусь.

САША. Спасибо! Я тогда, пользуясь случаем, перекушу…

Н и к а  уходит. Саша ест бутерброд. Набирает номер, говорит по телефону.

САША. Привет. Спишь ещё? Хорошо тебе… А я тут с тетушками безумными общаюсь. Да, везёт мне. Чего тебе снилось сегодня? Ты такой классный утром спал… Мне сегодня снились шубы и школа. Захожу в учительскую, а там всюду шубы… Шубы и тётки… Тётки вокруг меня суетятся и заставляют мерить шубы, а я не хочу. Пытаюсь уйти, а они меня этими шубами загоняют в угол… Ничего, проснулась. Шубы пыльные, таблетками от моли пахнут… (Возвращается Ника.) Пока. Целую.

Саша смотрит в телефон, Ника ставит на кушетку сумку, смотрит на Сашу.

НИКА. Это, конечно, меня не касается, но к ссоре…

САША. Что?

НИКА. Шуба к ссоре.

САША. Это по Рериху?

НИКА. По соннику…

САША. Прекрасно, я поняла… Слух можете не проверять, он у вас есть…

НИКА. Это профдеформация.

САША. Верю. Давайте дружить на расстоянии… Вы сядете с той стороны двери, а я с этой…

НИКА. Я заняла с этой стороны, когда пришла в семь утра…

САША. Можем поменяться на время…

НИКА. Прошу вас пересесть, женщина. Эту кушетку заняла я…

САША. Не продолжайте, я помню про семь утра и неудачу с баночкой под анализы…

Саша встала, взяла рюкзак, идёт к другой кушетке.

НИКА. Что? Баночка?

САША. Я просила вас не обращаться ко мне «женщина» – вот мой ответ…

НИКА. Хамить не нужно!

САША. Нужно не хамить!

НИКА. Хамить не нужно!

САША. Мы хотим дружить? Не нужно нервничать!

НИКА. Не нервничаю я… Ну, ваша рифма!

САША. Ес оф кос, моя…

НИКА. Похоже, что фантазия иссякла! Запас словарный кончился, увы…

Саша села, вставила в уши наушники, смотрит в телефон. Ника села, смотрит на Сашу. Неожиданно возникает звук ремонта, что-то сверлят. Ника заткнула ладонями уши, закрыла глаза, что-то бормочет. Звук исчезает. Ника встаёт, подходит к Саше, смотрит на нее. Саша вынимает наушники.

САША. Что-то случилось?

НИКА. Я вспомнила…

САША. Фантастика! Я рада за вас. Хотите поговорить об этом?

НИКА. Меня с самого начала что-то насторожило в вас…

САША. Можем и об этом поговорить, если хотите…

НИКА. Вы бегаете по вечерам в нашем парке…

САША. Это вас тревожит?

НИКА. Прекратите придуриваться! У нас с вами был конфликт, помните? Рыжая колли…

САША. Что?

НИКА. Вспоминайте! Вы кричали на Скарлетт!

САША. Вы хотите поговорить про Скарлетт?

НИКА. Она бежала за вами по аллее…

САША. И?! Ну…

НИКА. Я вспомнила! Точно с таким лицом вы кричали на неё, махали руками! Бедная девочка, у нее был стресс!

САША. Начнём сначала, если позволите. Да, я бегаю по парку. У какой девочки стресс?

НИКА. Скарлетт видит, что вы бежите, и бежит следом. Ей хочется играть, я не могу бегать, а вы бегаете.

САША. Меня уже раздражает этот ребус! Вы хотите, чтобы я бегала с вашей девочкой?

НИКА. Вы кричали, что на неё нужно надеть поводок и намордник! На мою девочку! Она всего лишь хотела поиграть с вами!

САША. Кто? Это большая лохматая псина?

НИКА. Не смейте так про неё! У нас нет никого, кроме друг друга!

САША. Она рычала, лаяла, хватала меня за ноги….

НИКА. Скарлетт не может укусить, это же видно! У неё был стресс после вашего крика! Она ничего не ела в тот вечер!

САША. Фантастика! Собачка не кушала, потому что не искусала человека? Какая прелесть! Вы понимаете, что вы говорите? А если бы она побежала за ребёнком, напугала его?

НИКА. У ребёнка есть родители, они должны быть рядом!

САША. Вы к ухогорлоносу не ходите, сразу к психиатру! И про Скарлетт там обязательно повторите! Не стойте надо мной, не нарушайте моё личное пространство…

НИКА. Для бега есть стадионы! Ясно вам!

САША. Для собак есть пустыри, понятно? Где хочу, там и бегаю! Все? Уйдите, очень прошу!

НИКА. Как ваша фамилия?

САША. Что?

НИКА. Фамилия!

САША. Блаватская!

НИКА. Как?

САША. Александра Леопольдовна Блаватская. Всё?

НИКА. Вы не можете носить такую фамилию, лицо не то… Я напишу, весь наш разговор… Как вы хамили мне, как кричали на Скарлетт. Напишу! Подробно…

САША. Елене, жене Николая? В Шамболу?

НИКА. Куда нужно напишу. Интересно, какое это предприятие на профосмотр таких хамок направляет?! Вы от какого предприятия, женщина?

САША. Институт имени Елены Рерих…

НИКА. Елены Ивановны! Ничего святого… Вам что, женщина, сложно ответить? Мне вот не сложно, я от медицинской академии пришла.

САША. Да надо же! Какой сюрприз! Хорошо, что академия у нас большая и мы не в одном кабинете! Я бы уволилась сразу! Или с вами чего-нибудь сделала!

НИКА. Вы угрожаете мне физической расправой? Я напишу докладную в комиссию по этике, я напишу ректору, не переживайте!

САША. На здоровье, только территорию покиньте…

НИКА. В каком отделе вы работаете?

САША. Отвечу – уйдёте?

 

НИКА. Нет, это черт знает что… Мне, заслуженному учителю, хамит какая-то пэтэушница! Я от вас ничего не скрываю, придерживаюсь принципов открытости. Я специалист высшей категории отдела довузовской подготовки! Ясно вам! У меня медаль «За заслуги перед академией», две папки благодарностей и почетных грамот! У меня стаж…

САША. А у меня гастрит, мне нельзя нервничать… Мало того, что нас зачем-то утром здесь свели, мы ещё и в одном отделе, потрясающе! (Пауза.) Предлагаю, во избежание кровопролития, сидеть молча и ждать! Вы первая, я за вами… Сидим молча… Это угроза!

Саша воткнула в уши наушники, смотрит что-то в телефоне. Ника открывает сумку, достаёт тетрадь, ручку, пишет. Достала фотоаппарат-мыльницу, фотографирует Сашу. Саша замечает вспышку, отвлекается от телефона. Громкий звук стройки, Саша что-то говорит, но её не слышно. Саша встала, подошла к Нике, фотографирует ее. Ника закрывается от Саши, взяла сумку, уходит. Саша взяла свой рюкзак, идёт за Никой, фотографирует. Звук стройки прекращается.

2.

Там же у кабинета. Н и к а  говорит по телефону.

НИКА. Я тут уже два часа… Вы понимаете, что вырвали целый кусок моей жизни?! Нет, я не хочу ничего слушать. Предприятие отправило меня сюда, заплатило вам деньги, и вы обязаны сделать все, чтобы я была довольна! Не кричите на меня! Слышите, я напишу на вас жалобу! Обязательно напишу, не сомневайтесь! (Пауза, убирает телефон.) Какая-то пэтэушница кричать на меня будет!

Появляется С а ш а, пьёт кофе из пластикового стакана.

НИКА. Я звонила узнать, почему закрыт кабинет… Мне сказали, что примут на профосмотр только одного человека. Так что можете не ждать, один человек – это я.

САША. Мммм, тут отличный кофе…

НИКА. Всего наилучшего!

САША. Будьте здоровы! Спокойной вам пенсии…

НИКА. Не поняла…

САША. Наша неприязнь взаимна…

НИКА. Вы можете идти. У вас, наверное, дела есть…

САША. В автомате кофе неплохой, рекомендую…

НИКА. Ваше дело, хотите сидеть, сидите… Мне только обходной лист получить…

САША. Там даже горячее молоко для пенсионеров есть. Чудесный аппарат!

НИКА. Вот получу лист и молока выпью, а вы можете идти искать новое место работы…

САША. А вы вернётесь в отдел рвать бумагу?

НИКА. Я специалист высшей категории…

САША. По уничтожению личных дел абитуриентов голыми руками?

НИКА. Не хами мне!

САША. Не хамите!

НИКА. Я не хамила!

САША. Не хами-те! На «вы», пожалуйста!

НИКА. Сколько Вам лет, коллега? Так можно? Не обидно так, женщина?

САША. Я уже почти люблю Вас! Ещё пару раз скажете мне «женщина», и можете не брать «бегунок» – вскрытие всё покажет…

НИКА. Браво! Тонкий пэтэушный юмор… Можно вывезти женщину из деревни… Вам идёт такой образ: гармонирует с лицом и прочим…

САША. Я понимаю, Вам скучно дома. Живёте без мужа, детей нет… Зато у Вас псина есть! Как там её?.. Шарлотта… Анжелика… Скарлетт! Волосатая, невоспитанная сука, которая тявкает на всё, что движется… И ещё маленький гвоздик в крышку гроба: собаки с хозяевами всё же похожи! Хорошего дня, мама Скарлетт!

НИКА. Я все напишу! Про сук и про маму… (Достаёт блокнот.)

САША. Вы не убирайте далеко блокнотик свой! Вам повторить? Запишите под диктовку… Могу расписаться: «с моих слов записано верно»…

НИКА. Посуду мою вечно выставит на холодильник, а там пыль. Там проходной двор, ходят толпами, чихают, кашляют… Я уже не говорю, с какой они энергетикой приходят, я чувствую… Микробы духовных инфекций, флюиды разложения, – вот что там оседает!

САША. Поэтому вы прячете её в холодильник?! Фантастика! А дома вы тоже так делаете? Миска Скарлетт тоже в холодильнике хранится? Какое утро выдалось…

НИКА. Вы ограниченная пэтэушница! Микробы духовных инфекций, насыщающие пространство, отяжеляют именно чуткий организм, который располагает большим запасом психической энергии…

САША. Дарю бизнес-идею! Находите себе подобных и вербуете в секту. За каждую порцию знания – свой тариф! Несколько ступеней: первая – храним в холодильнике ложки и вилки, вторая – тарелки и кружки, третья – кастрюли и сковородки! Продолжать? Думаю, этого уже достаточно, чтобы обеспечить себе достойную старость!

НИКА. Браво! Оставьте себе! Мне кажется, вам пригодится.

САША. А я куда, по-вашему, свои продукты должна складывать, если в холодильнике ваша посуда?

НИКА. У нас в академии прекрасная столовая…

САША. Может, вы мне ещё предложите в общественную баню пойти?

НИКА. Сходите!

САША. Чтобы что?

НИКА. Глядя вам в глаза, заявляю: не смейтесь притрагиваться к моей посуде!

САША. А то что?

НИКА. Ничего… Я ещё не осознала, что вы у нас больше не работаете в отделе…

САША. С чего бы это?

НИКА. Даже маникюр не может себе сделать нормальный, а туда же! Вот, смотрите! (Подходит к Саше, показывает руки.) Вот! Теперь посмотрите на свои руки и сделайте вывод! Не нужно было откладывать профосмотр на последний день! Примут только одного человека – меня, потому что я встала в пять и с семи утра здесь!

САША. Я понимаю, что причинно-следственные связи для вас не норма, но может попробуете пояснить…

НИКА. Нужно себя уважать, чтобы тебя уважали!

САША. Вы для этого доносы на всех строчите?

НИКА. Что? Да как ты смеешь?! Я?! Да никогда в жизни!

САША. Конечно, вы не такая! Только пара анонимок на меня уже пришла в ректорат… Вы случайно не в курсе, кто бы это мог быть?! Даю подсказку: у автора есть собака Скарлетт!

НИКА. Я могу подать на вас за клевету!

САША. Ещё за оскорбление ваших чувств не забудьте: я тереть не могу Рерихов! Еще я ненавижу пустолаек, которые бегают за людьми в парке, и когда знаки препинания не ставят! Да, так и запишите: «Оскорбила мои чувства к Рерихам, собакам и к правилам русского языка». Да, чуть не забыла: ещё я терпеть не могу ваш дешевый парфюм и то, что вы воруете канцтовары. Теперь вроде бы всё… Повторить, помедленнее?

НИКА. Значит, парфюм и пустолайки…

САША. Да, приторно-сладкая туалетная вода выдаёт ваш дурной вкус! Собаки и мертвые писатели – это забавно, конечно, но не более… Точно, вы некрофильный библиофил!

НИКА. Вкус дурной? На себя посмотри! Я родом из девяностых! Лосины, дутыши и кофта безразмерная! Отдыхаем в Египте и Турции раз в пятилетку! А что это у нас бровки упали?! Не ожидали про себя такое услышать, женщина?!

САША. Посмотри-те! На «вы», пожалуйста! Мне вас жалко даже… Такая типичная учителка на пенсии. Куча злобы, «мне все должны». У вас какое прозвище в школе было? Ну, было же – я знаю, что у всех есть. Давайте, предположу… Очковая змея! Нет, наверное, очкозавр! Нет?! Тогда мелкий грызун! Стук-стук? Подруга дятла?

НИКА. Я знаю, почему вы злитесь: моя энергетика вас царапает! Моё тонкое тело слишком непонятно для вас! Вы узкосмотрящая, понимаете? Это, наверное, хорошо; мир не так цепляет тебя, когда ты в щель на него смотришь. Поэтому вам не понятно, что делает чистая посуда в холодильнике. Это же разрыв шаблона! Она же там не должна быть! Четвёртое измерение! Не улетай последний гусь…

САША. А то от злобы захлебнусь…

НИКА. Писать стихи не ваш удел!

САША. А вы пишите между дел…

НИКА. Узколобики рифмуют! Браво! Браво…

САША. Вы не выпиваете вечерами? За воротник не закладываете с тоски?

НИКА. Переходим к вредным привычкам?!

САША. Что вас так раздражает во мне? Вы боитесь, что я займу ваше место, подсижу? Не переживайте. Глядя в глаза, заявляю: у меня и в мыслях не было…

НИКА. Нет-нет, мы не про то сейчас – работу мы потом обсудим. Сейчас у нас коса на камень, не будем градус понижать.

САША. Я слышу стихотворный юмор?!

НИКА. Я слов не слышу, ваше биополе мне видится лиловым и неровным. Вы злитесь, обнаруживая слабость… В тонком плане мы с вами не соперницы, поймите… Я вижу ваш зародышевый сгусток…

САША. Вы бесподобны, но вернёмся к прозе жизни…

НИКА. Ну вот, вы только что убили мой настой на ритм и рифму.

САША. Ну что ж, придётся мне побыть Дантесом…

НИКА. Значит, вы приходите в моё отсутствие, садитесь за мой стол, шпаритесь в ящиках моего стола, трогаете мою посуду… Это нормально?

САША. Я вас себе другой представляла, когда читала ваши записки-задания! Думала, что вы такая крупная дама в красном, с дикой бижутерией и макияжем… А вы такая невзрачная, маленькая. У меня вопрос: откуда столько злобы, собаковод-библиофил?

НИКА. А я угадала: вы такая же, как в моей голове. Теперь рассказывайте, что вы делаете в мое отсутствие на моем рабочем месте. Рассказывай…

САША. Хотите поговорить обо мне в вашей голове?

НИКА. Браво! Шутка попала в цель! Ну, я жду! Вот ты пришла утром… Вы пришли утром, в этой куртке с китайского рынка, взяли мои плечики в шкафу… Дальше…

САША. Вы бы постучались в дверь: может, откроют вам, бегунок возьмёте и вперёд!

НИКА. Я первая – успею. Ну, что дальше? (Пауза.) Хорошо… Тогда так! Я включаю компьютер, пока он загружается, чищу липким роликом свой стул от ваших волос, смотрю: все ли на своих местах в ящиках моего стола. Потом смотрю в истории: какие сайтики вы посмотрели в рабочее время. Потом я чищу после вас компьютер, скидываю все с рабочего стола в папку «Чьё это?», удаляю вашу историю. Потом иду мыть свою посуду, которую вы своими руками вытащили на всеобщее обозрение из холодильника. Теперь ваша очередь, коллега!

САША. А мне плевать, что вы смотрели и что после вас осталось. Посуду, да, достаю, и я объяснила зачем. Про историю поняла, буду знать! Знаете, как я вас называю? «Бабка». Вам не обидно? Вы же не бабка ещё! Даже можете мужичка найти, чтобы не так одиноко было. Не обидно, нет? Я, кстати, дико рада, что мы встретились сегодня! Честно, мне плевать: буду я там работать или мы вместе с вами будем там… Я теперь вас увидела – мне понятно теперь все про вас! Вы с детства такая: как будто на спине кого-то тащите! Бабка с горбом, с вещмешком… Я даже мужу сказала: «Отрави меня, если буду как бабка, посуду прятать в холодильник, всякую чушь собирать. Отрави, чтобы я не только не была, как она». Даже представить не могу, чтобы я лет через двадцать сидела в кабинете и смотрела, кто что в интернете смотрел, кто в мои шкафчики лазил. А потом посуду спрятать в холодильник и думать: на кого бы сегодня в комиссию по этике написать?

НИКА. Замолчи! Заткнись! Я не стукачка, поняла?! Пэ-тэ-у!!! Что ты знаешь?!

САША. Сама заткнись! Тонкий план у неё! В школе она работала! Как тебя к детям допустили? Ты их указкой била? Стояли в проходах весь урок?

НИКА. Работала, да. Не сбежала, как ты! Работала, пока здоровье было! Надо было бежать оттуда, чтобы для себя пожить… Только страшно дома. В школе все раздражает, но не пусто там… Что-то делаешь, делаешь, делаешь. Зачем? Для кого? В пустоту, как в прорву, бросаешь все это, а она жрет!

САША. Не жалко… Себе не врите! Тащите молча горб свой… Злобу, одиночество, обиду, смерть свою!

НИКА. Я не собираюсь тут оправдываться перед вами… Уходите!

САША. Нет уж, теперь точно нет! Пока не договорим, я отсюда не уйду! Зачем-то нас тут свели утром. Вот разберусь и пойду.

НИКА. Уходите! Я позвоню в охрану труда, вам все сделают…

САША. Фантастика! Нет уж, я как все!

НИКА. Пошла отсюда!

САША. Идите сам! Вас там псинка дома ждёт! Девочка скучает… Да, ещё мертвые писатели! Вы сами не пишете, нет? Сдаётся мне, пишите! Анонимный роман или роман из анонимок?

НИКА. Интересно, для чего мне вас показывают?! Жаль, что не переключить!

Что-то снова сверлят. Ника заткнула ладонями уши, закрыла глаза, что-то говорит. Саша смеется, надевает наушники, смотрит в телефон. Ника стучит ногой в дверь. С а ш а встала, взяла сумку, уходит. Ника села, достала тетрадь, что-то пишет. Звук прекращается. Н и к а  вырывает лист из тетради, складывает его, втыкает в дверь. Берет кейс, уходит.

3.

Там же у кабинета. С а ш а  подходит к двери, стучится, толкает дверь. Вынимает, оставленный Никой лист бумаги, разворачивает, читает. Садится, рвёт бумагу, улыбается. Набирает номер на телефоне.

САША. Привет! Не спишь уже? Слушай, тут такой дурдом… Знаешь, с кем я сижу у кабинета? С бабкой! Ну с какой бабкой. Про которую я рассказываю все время… Да, она здесь… Говорит, что тоже профосмотр проходит…

Подходит Н и к а, дёргает дверь, садится на кушетку.

САША. Не могу говорить, перезвоню. Целую!

НИКА. Я пред вами занимала, женщина. Я первая пойду.

САША. Вы, значит, так решили? Все сначала? Хорошо, я подыграю. (Улыбается.) Вам сообщаю: в личной ёмкости нельзя…

НИКА. Не поняла вас…

САША. Анализ нужно перелить в специальную баночку – в аптеке на первом этаже должны быть. В своей ёмкости нельзя.

НИКА. Я лишь сказала, что я перед вами… Зачем вы это говорите мне?

САША. Я поняла вас: вы передо мной.

НИКА. У вас случайно бутербродов нет?

САША. Увы, закончились, и новых не подвозят…

НИКА. Мне отчего-то захотелось есть…

САША. Там, в автомате, вкусный кофе…

Звуки ремонта. Саша что-то говорит, её не слышно. Звук исчезает.

САША. Меня прервали, в автомате вкусный кофе… Могу сходить, меня не затруднит.

НИКА. Вы уже поставили елку?

САША. Не ставлю: я не люблю Новый год. А вы не любите маленьких собак и живых писателей, я помню. Да, действительно, какой кофе – кровь натощак сдают…

НИКА. Я жила с одним живым писателем, давно. Он был физик по образованию, преподавал в институте, потом решил, что в стране новая жизнь и у него должна быть новая. Решил написать роман фантастический. Говорил, что разбогатеем. Сидел дома целыми днями и писал. Ел, спал, пил и писал. Телефонные провода даже обрезал в подъезде, чтобы не мешали, и писал. Я работала, а он писал. И перед самым Новым годом я попросила его сходить за елкой. У магазина оставили ёлки, плохие, которые не продали – я видела, когда из школы шла домой. Он долго одевался, мне показалось, что очень долго… Я сказала, что можно мусор захватить, он взял мусорное ведро – и больше я его не видела…

САША. Фантастика!

НИКА. Ушёл за елкой и пропал… Я ждала, ждала, потом пошла в милицию, написала заявление. (Пауза.) Пока покупала кофе, увидела, как мужчина несёт елку, вспомнила…

САША. Не нашёлся?

НИКА. Я подумала: может, в его романе какой-то ответ есть… Искала, перерыла всю квартиру – нет романа! Но я же видела: он писал, печатал. Я даже машинку из школы притащила списанную, мне трудовик чинил её. Бумагу ему носила из школы. Исчезло всё…

САША. Может, вам в передачу эту, в телевизоре… «Жди его» или как там?..

НИКА. Мы с вами даже не знакомы, а вы смеётесь.

САША. Снова в игру играем?! Поняла! Давайте будем знакомиться, Ника Александровна. Я та самая Александра Николаевна, которая вызвала шок у вашей рыжей собачки…

НИКА. Скарлетт – очень сдержанная девочка, у неё потрясающая выдержка.

САША. Да, я так и поняла: она не лает, не бегает за людьми. Думаю, что она даже не гадит!

НИКА. Вы разобрались, зачем нас друг другу показывают? Это же не просто так… (Пауза.) Может, я зря пришла? Может, уйти нужно?

САША. Давайте больше не будем играть в игру «Вспомни всё». У нас же нет провалов в памяти. Я с вами не как с психической сейчас.

НИКА. Мне бы очень этого хотелось, я даже нашла пару приемов, чтобы как с доски тряпкой мел стёр и только белесый след остался. Не помогает…

САША. Банальность сейчас скажу, простите. У каждого свои скелеты в шкафу, и у меня много чего есть.

НИКА. У меня в шкафу елка спрятана. В потайном шкафу, который в стену вмонтирован. Я всё думала, что у меня за выступ в комнате такой, углом. А потом поняла, это соседский потайной шкаф в моей квартире прячется. А в соседской квартире часть моей тайны. Для тайн в наших квартирах места нет – мы у соседей храним… Квартира советская, а у советского гражданина тайн не должно быть – вот он с соседями и делится. Можно закрыться там и слушать, о чем они говорят.

САША. Это кофе на вас так влияет?

НИКА. У мужа там кабинет был. Он все старьё оттуда на балкон вынес, лампочку провёл, стол откидной сделал, вентиляцию. Стены картинками из журналов оклеил и лаком покрыл. Я вчера так дико устала, двигала платяной шкаф, чтобы достать елку… Я купила искусственную, на годовщину его ухода. Вещи его сложила там и елку. Чтобы сказать ему, когда вернётся: «Не нужно никуда ходить – у нас все есть!»

САША. Думаете, вернётся?

НИКА. Он не виноват: время такое было, не смог в нём. Тоже, простите, банальность…

САША (смотрит на кабинет). Интересно, тут кто-то появится сегодня?

НИКА. Будете ждать?

САША. А вы разве нет?

НИКА. Мне почему-то всё равно! Месяц ходила в отдел труда и капала им на мозги, чтобы меня направили на эту диспансеризацию. Думала, что хоть чуточку отщипну себе того, что должны мне. А сейчас понимаю, что не хочу. На работу не хочу, тут сидеть не хочу, с вами не хочу разговаривать. Хочу, чтобы как раньше: сесть с ним рядом на пол в его кабинете, в этой кладовке, в шкафу этом, и сидеть в темноте молча. И мне на двадцать лет меньше, и я буду готовить ему завтрак утром. И мы все выходные будем вместе, он будет говорить: «Я – твое благо. Я – твоя улыбка. Я – твоя радость. Я – твой покой. Я – твоя крепость. Я – твоя смелость. Я – твое знание».

САША. Давайте я в регистратуру схожу. Выясню, почему у них такой бардак! Пусть что-то делают, решают как-то. Я рюкзак оставлю. Вы же дождётесь меня?

НИКА. Вы скажите им, что я напишу их начальству. Что у нас, вообще-то, рабочий день, мы не можем его просто так просидеть тут…

С а ш а  уходит. Ника достала телефон, нажимает кнопки, диктует.

НИКА. 30 декабря, заметка первая. Рассказ. Девяностые. Женщина просит мужа- бездельника сходить за елкой, которую оставили торгаши. Он видела, когда шла с работы. Муж по образованию физик, сидит дома и пишет фантастический роман, чтобы его дорого продать. Муж уходит и пропадает. Заметка вторая. На профосмотр от предприятия направляют двух женщин, которые работают в одном отделе, но не встречаются, так как работают в разные дни. Они ненавидят друг друга, общаются записками…

Возвращается С а ш а. Ника её не видит, сидит на кушетке, диктует.

НИКА. Одна старше другой на двадцать лет. Старшая – интеллигентная женщина, следит за собой, хорошо одевается. Молодая – провинциалка, некрасивая, носит что попало…

САША. Можно провинциалке задать вопрос интеллигентной женщине, которая следит за собой? Это что это сейчас было?

НИКА. Что за тон? Вам что-то ответили в регистратуре?

САША. Сказали, да. Говорят, если встретишь интеллигентную училку, с горбом за спиной – она ещё думает, что одевается хорошо, – скажи ей, чтобы бежала домой: у собачки расстроился желудок, и она там обгадила всё. Вот, так и сказали.

НИКА. Вам не на что обижаться. Я просто фиксирую, чтобы не забыть. Мне для учебы нужно…  Между нами только… Я поступила заочно платно на отделение «Литературное творчество» к одному известному поэту. Красивый мужчина, с бородой, с харизмой. Только у меня поэзия не очень как-то. Короче, я один раз сходила на занятие к прозаикам, там тоже красивый мужчина преподаёт. Тоже с бородой, харизмой, известный очень, на весь мир, и ученики у него известные. Я даже повесть написала, чтобы он масштаб прочувствовал. Он прочитал, сказал, что ничему меня уже научить не сможет: я, мол, состоявшийся автор. Ну вот, я решила, что нужно сделать то, что муж не смог… Даже денег на книжку скопила. Только очень вас прошу: между нами. Договорились, Александра?! Давайте на «ты», мы же с вами дважды коллеги. Можно? (Протягивает руку.) Ника.

Саша села, уткнулась в телефон. Ника подошла к ней, села рядом. Молчание.

САША. Я когда из школы увольнялась, ко мне бегали поочерёдно завучи, учителя, даже директриса приходила. Они меня терпеть не могли, я – их. А тут они все вдруг побежали рассказывать, какая я хорошая и что им очень жаль. Я смотрю на них и думаю: а если я сейчас скажу: «Шутка, тётеньки! Я пошутила. Остаюсь!»? Как бы они отреагировали, как думаете?

НИКА. А вы почему меня об этом спросили?

САША. Откуда вы все взялись? Нормальными же, наверное, детьми были?! Фартучек белый в школу носили, воротнички крахмальные, бантики. Кошек не мучили, в пионерах ходили, макулатуру сдавали, за мир во всем мире… Что случилось? Мутации? Совок неистребим, неуничтожаем?! Как вам удаётся ко всему приспосабливаться? И к комсомолу, и к рынку? И пакеты стирать и маникюр в салонах делать… Почему я так не могу? Нет, я сама отравлюсь, если пойму, что у меня, как у вас, горб начал появляться. Что на мне едет сзади что-то… Когда захочется написать на кого-нибудь в комиссию по этике. Да, Ника Александровна?

НИКА. Что вы про меня знаете? Что ты знаешь?

САША. Что со мной не так, почему мне, как вы, не хочется?

НИКА. Потому что ты пэтэушница, которая про себя думает много! Если ты Бродского читаешь в рабочее время, то очищаешься нравственно, так тебе кажется?

САША. Я читаю то, что читаю – не в этом дело…

НИКА. То, что ты замуж вышла, думаешь, за бороду подержалась?! Найдёт другую, выйдет мусор выбросить и за елкой ещё сходит… Что у нас снова бровки упали, загрустили? Видела я твои фотки свадебные… У него на лбу написано: «Уйду за елкой при любом удобном случае». Не такие мы… Мы такие! Как надо мы…

САША. Мне сказали: у вас рак. Или вы это для рассказа придумали?

НИКА. Не твоё дело… Я, я, я принял, приняла. Я, я, я щит утвержу, и стрелы врагов оперят щит победы. Явите время, достаточное для стражи вашей, царь приходит и в ночной час. Чужой глас чужд верным. Утреннее солнце явно проснувшимся рано. Но темны солнце проспавшие. Я с вами и охраню. Каждый сам кует путь свой.

САША. Это из передачи «Здоровье» или как там? (Пауза.) Я поняла – можете не отвечать. Мне жаль, правда.

НИКА. Это он мне читал «Агни-йогу», это оттуда. Мне и сейчас кажется, что это чушь, набор слов. Но он же не мог ошибаться – доктор наук, физик…

САША. Это уже слышала. Мне кажется, если поменять что-то внутри, то болезнь уйдёт. Она же не просто так взялась ниоткуда.

НИКА. Да подождите вы, женщина – отдам я вам свои полставки. Не смогу на работу ходить, и забирайте сразу. Не торопите меня, не надо… Хотите, я расскажу вам, как первый раз написала? У меня сосед, надо мной живёт, – баньдюган , выжил как-то в девяностых. У него собака была бультерьер, потом исчезла куда-то. Он любил с ней во дворе погулять. Ну как погулять: он сидит на лавочке, виски пьёт. А свою псину на других собак натравливает. В общем, она покусала мою Скарлетт. Я пришла, позвонила в милицию и сказала, что увидела, как он с оружием по подъезду ходил. Вот они ему устроили веселую жизнь. Выбесит меня кто-нибудь – неважно, в автобусе, на работе, в магазине, – я домой приду и в милицию звоню, говорю, что сосед снова с оружием ходит. Он бандит, я знаю, он заслужил…

САША. Заткнитесь сейчас же. Мы не виделись с вами, продолжаем общаться записками. Я только найду нормальное место – уволюсь сразу… А пока потерпите моё присутствие и заткнитесь…

НИКА. Браво, женщина! Не хочешь, как я, быть? Отравишься?! Да врешь ты всё! Ты теперь замуж вышла – как клещ, в мужика вцепилась и жить будешь. Как я будешь… У меня энергетика сильная! Моё тонкое тело слишком непонятно для тебя! Ты же узкосмотрящая. Бродский, все дела! Ты год своей жизни как видишь? Как календарь настенный? Нет, как отрывной? Уверена, что ничего особенного! Не важно, я тебе сейчас расскажу, как я вижу… У меня год начинается с февраля, потому что январь я жду, думаю: может, в этом году с елкой вернётся. Февраль он на плоскости лежит, на горизонтальной. (Закрыла глаза.) Март, апрель – они ступеньками вверх пошли, тоже в горизонтальной плоскости. Потом май, он вертикально вверх пошёл. Июнь, июль, август, сентябрь – они горизонтально, лицом к февралю-марту-апрелю. Октябрь и ноябрь одной ступенькой вниз, потом ступенька – декабрь, и январь вниз вертикально. Узколобикам не понять!

Открыла глаза. С а ш и  нет. Ника встала, подошла к двери, стучит. Развернулась спиной, долбит ногой в дверь. Дверь открылась. Ника заходит внутрь. Звук ремонта.

4.

Там же. На кушетке сидит С а ш а. Дверь кабинета приоткрыта. Звучит новогодняя музыка, на фоне музыки голос.

ГОЛОС. Уважаемые посетители нашей поликлиники. От лица администрации и персонала поздравляем вас с наступающим Новым годом! Желаем вам крепкого здоровья, огромного семейного счастья. Успехов в труде и учёбе! Примите наши самые искренние поздравления с этим светлым праздником! Пусть в каждом доме будут здоровье и радость, путь Дед Мороз принесёт вам под елочку то, что вы пожелаете! Пусть исполнятся ваши самые заветные желания! Пусть мир и гармония будут в каждом доме! Мы, со своей стороны, приложим все усилия для того, чтобы вы были здоровы! Своевременно проходите вакцинацию и диспансеризацию! В нашей поликлинике работают настоящие профессионалы своего дела! Мы любим вас, мы заботимся о вас! Ещё раз с наступающим Новым годом!

САША (набирает номер на телефоне). Алло, это отдел охраны труда? Я по поводу диспансеризации… Хочу спросить, если я не пройду сегодня, меня уволят? Поняла, да! Спасибо огромное!

Встала, фотографирует себя на фоне плакатов, гримасничает, показывает язык. Вошла в кабинет, вынесла оттуда пачку бланков. Села на кушетку, берет из стопки по-одному бланку, рвёт на мелкие части. Включаются динамики, свистит микрофон.

ГОЛОС НИКИ. Раз-раз. Дорогие посетители, сейчас для всего персонала поликлиники и для тех, что сидят в очередях, для тех, кто грустит… Прошу строго не судить меня… Шёл снег, она бежала с работы и думала, что можно приготовить ему на Новый год из тех продуктов, которые дали в школе в счёт зарплаты. Она увидела, что во дворе, рядом с магазином стоят воткнутые в снег облезлые ёлки. Надо быстрее домой: нужно сказать ему, что во дворе бросили настоящие ёлки. Нужно только сходить и принести. Если елку поставить облезлой стороной в угол и нарядить, то будет совсем незаметно, что она такая. Вот подъезд. Скорее в тепло. Ну где же эти ключи? Неужели на работе оставила? Теперь придётся ждать, пока кто-нибудь выйдет или войдёт. Слава тебе Господи, какая-то женщина идёт к нашему подъезду. Скорее! Чего ты так семенишь? Ура, тепло! Нужно ещё проверить почтовый ящик. Странно, почему она мой ящик открывает? Ау, женщина! Номер сорок – это мой ящик! Женщина, почему вы берёте почту из моего ящика?! Она не отвечает, я пытаюсь развернуть её и вижу, что она горбатая, как старуха. Сгорбленная совсем, а лицо совсем не старое, улыбается мне и молчит. Я пытаюсь у неё забрать письма и газеты, а она пятится от меня к подоконнику, письма рвёт. Хохочет как сумасшедшая и рвёт письма. Я почему-то не могу дотянуться до неё, словно стена между нами невидимая. Она обрывки швыряет мне в лицо, они как о стекло ударяются и падают медленно, как хлопья снежные. Женщина хохочет и шубу свою расстегивает. Под шубой что-то цветастое, вроде халата домашнего. Сняла шубу, встряхнула её, и пыльно так стало. Прямо видно пыль эту, она повисла в воздухе. Я стала задыхаться, а она оказалась за моей спиной и шубу мне на плечи накинула. Я попыталась скинуть её, она как прилипла ко мне. Такая тяжелая, мерзкая шуба… Женщина запрыгнула на подоконник, хочет открыть оконную раму, а я вижу, что у неё на спине что-то живое сидит, как человек маленький, как ребёнок, шевелится. Голову ко мне поворачивает, а это не ребёнок, это старуха. Лицо морщинистое все, глаза пустые какие-то, выцветшие совсем, сумасшедшие какие-то. Женщина стала старушечьи руки сдирать со своей шеи, старуха царапает её лицо, вцепилась в волосы, визжит. Мне страшно очень, я не понимаю, как со мной такое может… И елку нужно успеть забрать… И шубу как-то с себя сбросить. Пока пакеты ставила, чтобы не упали, нужно руки освободить – шубу скинуть. Женщина справилась со старухой, сбросила её на пол и в окно прыгнула. Я к подоконнику, перегнулась, чтобы посмотреть, что с ней, а её нет уже. В глазах темно стало, голова закружилась, звук какой-то зудящий. Потом исчезло всё, я сумки свои схватила и домой. Ищу ключи в сумке, потом давай стучать, колотить в дверь.

Звук стройки, что-то сверлят, слов почти не слышно за шумом. С а ш а  встала, взяла рюкзак, уходит. Звук прекращается.

ГОЛОС НИКИ. …Ключ с адресом оставлю в регистратуре. Приди, проверь меня, когда скажу. Я напишу тебе. Мне, правда, больше нечего попросить. Я оставлю тебе кое-что в потайном шкафу – ты знаешь теперь, где он. Там все мои месяцы, каждый год мой… Июнь, июль, август, сентябрь – они горизонтально, лицом к февралю-марту-апрелю. Октябрь и ноябрь одной ступенькой вниз, потом ступенька – декабрь, и январь вниз вертикально…

Конец

Сентябрь-декабрь 2015 года


Яндекс.Метрика