Автор: Администратор

«Интеллигенты на глазах превращались в скотов»

«Интеллигенты на глазах превращались в скотов»

Режиссер заполярного театра о массовых расстрелах после премьеры в эпоху ГУЛАГа

Фото: Леонид Прядко

Анну практически невозможно застать на месте. Анна вся в делах. На сцене Норильского заполярного театра драмы, где она главреж с 2013 года, Бабанова поставила уже несколько спектаклей. Один из них — «Жди меня… и я вернусь». Нынче же Анна приехала в Москву.

— Драматург Ярослава Пулинович, — рассказывает Бабанова, — написала пьесу по мотивам «Ямы» Куприна. А я решила сделать по ней спектакль на площадке театра «Русская песня». Вот и репетирую. Пока из всех подробностей могу сообщить лишь то, что это будет музыкальный спектакль.

Вы, извините, перебрались в Москву насовсем или как?

На моем основном месте работы у меня сейчас отпуск. Вот я и решила использовать его с пользой и для себя, и для дела. Да и вообще, чего мне постоянно сидеть в Норильске, если я как главный режиссер театра все отладила и сформировала афишу на ближайший сезон.

Это — да. Удивляет другое: во всех столичных театрах сезон открыли в сентябре, в вашем же Норильском заполярном сейчас каникулы. Отчего несовпадение графиков?

Так получилось. В норильском аэропорту закрыли на ремонт взлетно-посадочную полосу, и из него могли вылететь только маленькие самолеты, а значит, в городе осталась куча народа, включая всех сотрудников «Норникеля». Вот руководство Норильска и попросило нас продлить прошлый сезон, чтобы людям было, куда сходить вечерами. Но мы в накладе не остались! Всех сотрудников нашего театра, например, «Норникель» летом вывозил на плато Путорана, куда можно добраться лишь на вертолете. Мы там жили три дня и это было… потрясающе!

Верю. Ну, а в Москве-то вы сейчас, помимо того, что работаете, как-то отдыхаете?

Хожу по театрам. Смотрю новые постановки и наслаждаюсь атмосферой маленьких залов. Наш-то, вон, рассчитан аж на пятьсот человек.

И как, весь заполняется?

Не всегда, конечно, но — случается. В Норильске любят театр, потому что публика у нас такая… интеллигентная. Норильчане, они же кто? В основном дети сидевших в сталинских лагерях и их охранявших. А сидел здесь, можно сказать, цвет нации. Да и работал, кстати, тоже. В нашем театре служил Георгий Жженов — после отсидки, а также бывший военнопленный Иннокентий Смоктуновский — сам приехавший в Норильск из-за боязни быть арестованным в Красноярске.

Самая громкая ваша премьера последнего времени — это, конечно, спектакль «Жди меня… и я вернусь».

Да. Два года мы собирали материал, на основе которого Владимир Зуев написал свою пьесу.

О войне?

О Норильске. Вы знаете, например, что наш театр на десять лет старше города? А знаете почему? Потому что театр зародился в ГУЛАГе — из тех театральных кружков, которые были во всех двенадцати лаготделениях. В них играли профессионалы! Кто? Да вот хоть руководивший лагерным оркестром Сергей Кайдан-Дешкин — знаменитый композитор, автор пионерского гимна «Взвейтесь кострами, синие ночи!». С ним, кстати, тут произошла потрясающая история. Он освободился. Но он был влюблен и остался в Норильске ждать свою любимую, такую же заключенную, как и недавно он сам. Он ждал ее пять лет! А после его все же отсюда выселили… Они встретились снова, будучи сильно пожилыми людьми, но, конечно, между ними уже ничего не могло быть…

А ведь как автор гимна Дешкин имел шансы стать вторым Александром Александровым, автором музыки гимна СССР.

Ну… Дешкин в то время был человеком молодым и легкомысленным. И не очень понимал, как подступить к такому серьезному заданию. По его же воспоминаниям, однажды он пошел в Большой театр на оперу «Фауст» и так вдохновился «Маршем солдат», что попросту украл эту мелодию. И в нашем спектакле об этом тоже идет речь… С Дешкиным связано вообще очень много историй. К примеру, однажды его отправили в лаготделение, считавшееся этаким «билетом в один конец». Оттуда никто и никогда не возвращался. Но случилось так, что в это же время в лагере планировался концерт для большого начальства. Дирижировать должен был Дешкин. И его вернули! Представляете, его вернули, потому что музыканты отказались играть без него! Вернули со второй степенью обморожения, но оставили в живых. И весь наш спектакль — это и есть этот самый концерт для начальства, концерт совершенно мистический, составленный из множества разных номеров.

Выбор участников этого концерта был, судя по всему, огромен.

Не то слово! Был, к примеру, Норильскому лагерю нужен хор. И что? На Украине арестовали хоровую капеллу в полном составе! Их забрали прямо в концертных костюмах, во время выступления, и в них же отправили на Север.

Невероятно…

Но еще невероятнее — и я это пытаюсь показать в спектакле — как некоторое количество этих интеллигентов, в том числе и женщин, на глазах превращались в скотов. Выдерживали единицы. Выживало еще меньше. Иные вещи просто шокируют. На том же самом концерте в качестве одного из номеров следователь изображал фокусника. Ну, почти как Воланд в «Мастере и Маргарите». Так вот, он вдруг извлек откуда-то письма, которые Дешкин писал своей возлюбленной. И тут же сообщил, что за это ему прибавляют еще десять лет отсидки. Оп, фокус!

Георгия Жженова в вашем спектакле нет?

Нет. Зато через всю постановку, помимо Дешкина, проходят еще двое: историк, автор теории пассионарности Лев Гумилев и знаменитый астрофизик Николай Козырев, которому принадлежит удивительное открытие — так называемые «зеркала Козырева», цилиндрические листы алюминия, этакие зеркала, в пространстве которых изменяется течение времени, а значит, можно переместиться из прошлого в будущее, или же наоборот. Этим открытием он буквально «сносил крыши» всем норильским зекам. Они не верили в бога, но тут вдруг поняли, что можно спастись, просто «отмотав» время назад. Многие из них после шли на расстрел, зажав в кулаке маленькие зеркала…

После рассказанной вами истории об оркестре, не могу не спросить: сейчас у Норильского заполярного театра драмы с комплектованием штата проблем нет?

Нет, мы полностью укомплектованы — все тридцать четыре ставки заняты: это и актеры, и музыканты.

Сохранились ли в вашем репертуаре постановки того, лагерного театра?

О них мало что известно. Но недавно я нашла документ, говорящий, что зэки поставили — только представьте! — «Без вины виноватые» Островского. Начальство сначала даже не поняло, в чем подвох. А после… Вся труппа была расстреляна. В нашем театре есть спектакль «Придурки». Он как раз об этом. Почему такое название? Да потому что именно придурками всех этих актеров и называли и ненавидели их всей зоной — мол, от работы на шахтах освобождены, паек дополнительный получают, сволочи.

Вот читаю вашу биографию и вижу: как режиссер работала в Омске, сотрудничала с «Чехов-центром» на Сахалине. Обычно людей тянет на юг. Вас потянуло на север. Почему?

Тянуть человека может куда угодно, но судьба часто распоряжается иначе. Так что, думаю, меня привело в Норильск нечто свыше. Зачем? Наверное, чтобы я пришла в этот театр. Тут удивительное место. Намоленное. Экстремальное. Эта природа, этот ГУЛАГ, эти люди… Заведующая нашей постановочной частью, Татьяна Петровна, ребенком жила в бараке при горлаге и видела все происходившее там своими глазами. У нас есть актер — сын зека. А есть актриса — дочь охранника. Понимаете, как это?! И ведь весь город такой! У этого сидели, у этого охраняли, у этого папа был прокурором, у этого — следователем.

Какова была их реакция на ваш спектакль?

Один бывший лагерный следователь — уже глубокий старик, но все еще живее всех живых — даже угрожал мне, требуя, чтобы в финале спектакля я обязательно показала, что все жертвы ГУЛАГа были принесены исключительно с благой целью дать стране как можно больше металла. И ведь он сам в это до сих пор искренне верит, вот что ужасно! А многие норильчане поначалу боялись на спектакль идти. Боялись, что будет страшно. Теперь же некоторые ходят на каждый показ «Жди меня…». Я спрашиваю их: «Ну чего вы ходите?» А они мне: «Мы как в гости к своим родителям, бабушкам и дедушкам попадаем». Но норильчан ведь очень мало. Большинство жителей города — приезжие, те, кого пригласил на работу «Норникель».

Тяжело в Норильске приезжему?

Тут такая история… Примерно за год становится ясно, приживется здесь человек или нет. И замечено: приживаются только лучшие, потому что есть здесь что-то…

Сами-то вы прижились быстро?

Достаточно. Причем и в человеческом смысле, и в физическом.

Последнее требовало особых усилий?

Ну, да. Около двух лет у меня шла акклиматизация — организм буквально перестраивался. Вот, например, раньше, когда я жила в Москве, у меня все время были холодные руки и ноги, я часто простужалась. А там организм мобилизовался, начал вырабатывать какую-то энергию. Я перестала болеть, мой ребенок перестал болеть.

А полярная ночь, полярная ночь как вам? Она достаточно депрессивна?

Есть немного. Все же постоянные сумерки за окном — это тяжеловато. Но мы нашли способ с этим бороться: ежегодно в период полярной ночи мы организуем в театре лабораторию современной драматургии «Полярка». Это дает возможность как следует взбодриться, зарядиться энергией.

Театр и революция

Известия, 11. 10. 2017

Народный артист России Сергей Безруков — о необходимости осмысления событий 1917 года через искусство

Совсем скоро исполнится 100 лет с тех пор, как произошла Октябрьская революция — событие знаковое и противоречивое. Помню, в детстве это был большой народный праздник, тогда революцию называли Великой. Сейчас по понятным причинам употребить этот эпитет по отношению к тем событиям язык не повернется. Ее именуют, как правило, октябрьским переворотом. Но одного у этой революции не отнять — она навсегда изменила вектор развития нашей страны, уклад русской жизни и, пожалуй, на долгие десятилетия изменила саму нашу ментальность.

В этом смысле Октябрь 1917 года — несомненно, великое событие, хотя и со знаком минус. Это был страшный экзамен и огромный урок для России. И я не уверен, что этот урок нами выучен и все необходимые выводы сделаны. На наших глазах один за другим происходят революции-перевороты, ввергая людей в гражданские войны, разрушая экономику и, что еще страшнее, — нравственность, духовные ценности, взаимоотношения между целыми народами. Столетие революции — хороший повод заново, обладая новейшими фактами и знаниями, осмыслить этот исторический отрезок и сделать выводы, чтобы не пришлось учить этот урок заново.

Театр, искусство — один из способов, который человечество с давних времен использует для осмысления самых разных проблем, от личных до государственных и даже общечеловеческих. Поэтому не удивительно, что в афишах театров сейчас появляются произведения о событиях тех лет. Мы в Губернском театре, как и многие, ждали 2017 год с некоторым волнением: история часто идет по спирали, а иногда повторяется. И тем важнее накануне столетней годовщины предложить художественное осмысление революции. Нужны новые пьесы — взгляд нас, сегодняшних, на ту эпоху.

Молодые драматурги, к сожалению, стараются обходить эту тему, потому что она сложная, не знаешь, как отзовется, а театры, если и ставят что-то, то используют классику. Поэтому осенью прошлого года мы провели творческую лабораторию «Возрождение. Накануне 1916–2016», и она показала, что современные авторы, готовые поразмышлять на эту тему, всё же есть. Так, финалист конкурса Владимир Зуев написал пьесу «Восемь», которая теперь будет поставлена на сцене нашего театра. В конце октября мы сыграем премьеру. Спектакль повествует о последних днях жизни великой княгини Елизаветы Федоровны, других членов дома Романовых и их близких, которых большевики, опасаясь прихода белых, отправляют из Екатеринбурга в город Алапаевск.

Это камерная история: режиссер Анна Горушкина специально выбрала для спектакля максимально скромное пространство, чтобы не осталось места для ненужного пафоса, которого, возможно, ожидают от постановки, приуроченной к 100-летию революции. Нам важна именно человеческая история: предельно искренняя, рассказанная глаза в глаза. Чтобы зрители и актеры буквально оказались за соседними партами в школьном классе, который, кстати, стал последним местом жизни для членов царской семьи, их тюрьмой. Чтобы этот трагический урок стал для нас общим.

Убежден, что переосмысление таких поворотных исторических событий должно стать задачей не только и не столько историков, сколько творческих людей. Инструменты первых слишком сухи. Они оперируют цифрами: сколько погибло, сколько разрушено, какие потери в экономике. Искусство оперирует более тонкими категориями, ее главный предмет — душа человека. Что происходит с людьми в моменты таких глобальных исторических катастроф? Ведь после любой революции происходит не только смена власти, но и идеологии, за которой неизбежно начинается гражданская война. Вот что самое страшное — когда сын идет на отца, брат на брата. Всё переворачивается вверх дном, вопреки логике, вопреки человечности, а следом вырастают поколения холодных, безнравственных людей.

Именно эта тема волновала нас прежде всего, когда театр брал к постановке пьесу «Восемь», и именно это было бы важно увидеть лично мне как зрителю в многочисленных «юбилейных» спектаклях и фильмах о той эпохе. Помните, как у Достоевского? Никакая высшая гармония не стоит слезинки замученного ребенка. Кто бы, например, мог подумать, что спустя 70 лет после окончания Второй мировой в Европе будут маршировать колонны нацистов? Неужели Европа всё забыла?

Что делать, чтобы не наступить на исторические грабли? Прежде всего — помнить. Это непросто. Потому что историю часто переписывают, перекраивают. И еще потому, что память о войнах выводит нас из зоны комфорта. Это нормальное свойство человеческой психики — отбрасывать плохое. Но в результате через несколько поколений о трагедиях можно вовсе забыть. И искусство, фильмы, картины, пьесы, спектакли на историческую тему — это, на мой взгляд, лучший способ сделать так, чтобы память не исчезла.

Материал на сайте издания

Автор фото — Ксения Угольникова.

Уездный город (о спектакле «Норильские анекдоты»)

gazetazp.ru Индекс номера 154 (22.09.2017)

Уездный город / «Заполярная правда»

Премьерой спектакля «Норильские анекдоты» по пьесе Владимира Зуева в постановке Анны Бабановой закончился очередной театральный сезон, который впервые длился так долго — целых 13 месяцев.

Я снова улетаю, улетаю, на материк опять махнув рукой…

Артисты, работавшие все лето, сделали комедийный спектакль о том, что может случиться с тобой, если ты все–таки сел в самолет и улетел из этого «места силы», города контрастов, который прежде всего славится тем, что «норильчане — это особая нация».

Согласно сюжету 19 жителей города N (с первых же минут становится ясно, какого именно) и один москвич регистрируются на рейс, но вскоре после взлета их самолет приземляется непонятно почему и непонятно где: то ли в Хатанге, то ли в Сургуте, то ли в Нижневартовске. Перед нами предстает разношерстное, смешное и милое сообщество людей — этакий Норильск в миниатюре: горняки и металлурги, учителя и врачи, чиновники и предприниматели. Все озадачены непредвиденной посадкой, людей на какое–то время охватывают паника и уныние: связи нет, погоды нет, однако к финалу это чувство сменяется на другое, позитивное, под названием «зато мы нашли друг друга». И уже не важно, что кто–то летит на Гоа и безнадежно опаздывает.

Зрители, посмотревшие спектакль, сошлись во мнении, что постановка, сделанная наподобие капустника, напоминает им то ли фильм «Ёлки», то ли знаменитый «Гараж». Это отнюдь не портит «Анекдоты», скорее, наоборот. Только это наши «ёлки» — с норильчанами, аэропортами, задержками вылета, попутчиками, новыми знакомствами — маленькое приключение, которого мы ждем от отпуска до отпуска.

По законам жанра

Казалось бы, знакомая обстановка, в нашем случае даже знаковая. На языке режиссуры это называется «предлагаемыми обстоятельствами». Плюс бессмертные правила русской комедии. Все мы, и зрители, и артисты, эти правила принимаем и с удовольствием подключаемся к заявленной игре — в ней мы одновременно и участвуем, и тут же как бы смотрим на себя со стороны: где–то внутренне соглашаемся с героями, где–то улыбаемся шуткам–прибауткам типа «Полный Хараелах!», где–то хмуримся или едва сдерживаем слезы. Мизансцены, декорации и костюмы, бутафория, освещение, шумы, звуки и пластика актеров — все принимается разом и неразрывно, в одном флаконе. Вот в чем успех постановки, потому что в это веришь безоговорочно.

Предлагаемые обстоятельства (прямо по Станиславскому!) выстраиваются в несколько пластов. Обстоятельства так называемого большого круга — это общая ситуация, в данном случае — Россия, Норильск, люди, связавшие свои судьбы с Севером, наши дни. Обстоятельства среднего круга отражают пол, возраст, семейное положение, социальный статус героев пьесы. И здесь по законам театра выплывает много любопытных подробностей: не только кто где работает, но и по кому скучает. Обстоятельства малого круга касаются ситуации, в которой персонаж оказывается «здесь и сейчас»: где он находится, с кем разговаривает, как меняется, его эмоции.

В зависимости от этих кругов и при их пересечении выстраиваются судьбы и типажи героев. Мы как в зеркале видим отражение самих себя: одни навсегда уезжают из Норильска и едут покупать жилье на материке, другие приехали подзаработать, у третьих тут удачный бизнес и так далее. Представитель пресс–службы Олег (в исполнении Дениса Ганина), потерявший своего московского попутчика, явно свысока смотрит на «коллег по аэропорту», то и дело взывая их к совести. Светлана (Нина Валенская) — бизнесвумен, у нее «все схвачено», но она явно одинока. В мистическом аэропорту, где им предстоит провести несколько часов, женщина вдруг находит свою вторую половинку. Итальянцы Адриано и Лючия снимали «на северах» репортаж, неожиданно девушка–репортер влюбляется в местного молодого режиссера. С каждым тут что–то происходит, каждый что–то обретает или переоценивает, и спектакль как раз про вот это вот неуловимое взаимопроникновение, про то, что тепло сердец — не просто строчка из бардовской песни.

Приглашение на фестиваль «Веселая корюшка»

В нереальном условном аэропорту вдруг не оказывается ни одного сотрудника, потом тут ниоткуда появляется некий мистический человек, чтобы сообщить всем …нет, не пренеприятнейшее известие, а священническую фразу «Мир вам»: мол, дружнее и добрее надо быть, норильчане…

Норильчане своих не бросают

Норильчане своих не бросают

Историей о норильском братстве называет свою постановку главный режиссер норильского театра драмы Анна Бабанова, придумавшая превратить пространство сцены то в самолет, то в аэропорт, то в тундру. Она благодарит за участие в этом спектакле «Норильский никель», финансово поддержавший «Норильские анекдоты», а также всю постановочную команду:

– Особое спасибо приезжавшему из Санкт–Петербурга режиссеру по пластике Николаю Реутову — его роль в создании спектакля трудно переоценить, а также актерам, внедрившимся в процесс во время репетиций и переделавшим «под себя» некоторые мизансцены. Сергей и Лариса Ребрий, Денис Ганин, Степан Мамойкин и другие артисты очень помогали в сценарной работе. Мы вместе попытались объясниться городу в любви, передать атмосферу норильского сообщества, где в тяжелых условиях живут люди–романтики, всегда готовые откликнуться на чужую радость и боль, проявить свои лучшие человеческие качества.

Возможно, спектаклю не хватает конфликта, вокруг которого закрутилось бы более лихое действие, — вместо серьезного ключевого события здесь происходит череда мелких. В «Норильских анекдотах» нет ни страстей, ни надрыва, ни даже особой пищи для ума. Это не интеллектуальный спектакль. И архитектура, и игра — все просто. Но тут есть узнавание и еще что–то очень ценное, что отзывается в душе каждого, кто любит этот город. Цель, в принципе, достигнута, а значит, спектаклю — жить.

Марина ХорошевскаяФото Владимира Макушкина

www.facebook.com/Газета-Заполярная-правда

ВОСЕМЬ (история одного убийства). Спектакль на сцене МГТ

ВОСЕМЬ

История одного убийства

Спектакль повествует о последних днях жизни Великой княгини Елизаветы Федоровны и других членов дома Романовых и их близких, которых большевики, опасаясь прихода «белых», отправляют из Екатеринбурга в город Алапаевск.

Это спектакль-размышление о событиях, которые произошли 100 лет назад в глухом уголке России и навсегда изменили историю нашей страны. О страшном времени, которое перемололо в своих жерновах и царей, и простой люд, и правых, и виноватых.
Хаос, присущий той эпохе, нашел отражение в структуре пьесы и постановки. Запертые в тесном пространстве, узники и тюремщики видят сны, в которых исторические события разворачиваются вопреки логике и здравому смыслу. Но и реальность, их окружающая, похожа скорее на страшный сон: здесь все наизнанку, все противоречит логике и всем законам человечности. Как это могло случиться? И как сохранить в себе веру и человечность, чтобы история никогда не повторилась?

Автор пьесы — молодой драматург из Екатеринбурга Владимир Зуев, ученик Николая Коляды. Его пьеса «Восемь» стала победителем конкурса драматургов «Возрождение. Накануне. 1916–2016». Проект проводился Московским Губернским театром при поддержке Министерства культуры РФ в 2016 году. Работая над пьесой, Владимир Зуев серьёзно исследовал все возможные материалы о судьбе царской семьи на Урале, ездил в Алапаевск, в монастырь у рудника Нижняя Селимская.

Сергей Безруков, художественный руководитель МГТ:
«Мы, как и многие, ждали 2017 год и столетие Октябрьской революции с некоторым волнением — история часто идет по спирали, а иногда повторяется, и тем важнее накануне столетней годовщины события осмыслить его причины. Нужны новые пьесы на эту тему — взгляд нас, сегодняшних, на ту эпоху. Молодые драматурги стараются обходить эту историческую тему, потому что она сложная, не знаешь, как отзовётся, поэтому если и ставят что-то, то используют классику. Но наша творческая лаборатория «Возрождение. Накануне 1916-2016″, которую мы проводили осенью прошлого года, показала, что современные драматурги, готовые поразмышлять на эту тему, все же есть. Так, финалист конкурса Владимир Зуев написал пьесу «Восемь», которая теперь получит продолжение в качестве постановки на сцене нашего театра».

Премьера: 20 и 29 октября 2017 года.

Автор произведения: Владимир Зуев

Создатели спектакля:
Режиссер-постановщик – Анна Горушкина

Сценография и костюмы — Ольга Богатищева

Музыкальный руководитель — Артем Тульчинский

Режиссер по пластике — Анна Роганова

Ассистент режиссера —Елена Киркова

Помощник режиссера — Мила Москаленко

Действующие лица и исполнители

Саундтрек спектакля Владимира Зуева «CAFE «МАФЕ»

Саундтрек спектакля Владимира Зуева «CAFE «МАФЕ»

Автор текста, песен, актер и режиссер — Владимир Зуев (продолжительность спектакля — 1 час 15 минут)

Спектакль участвовал в театральном фестивале «Ночь в театре» (г. Озерск), off-программе Международного театрального фестиваля «КОЛЯДА-PLAYS» (2016). Пьеса впервые представлена в виде читки на фестивале молодой драматургии «Любимовка-2015».

Театр одного актера (ГТРК «Норильск»)

ГТРК «Норильск»

Театр одного актера

Главный герой моноспектакля – ресторанный музыкант Всеволод Соловьёв. В этот образ Владимир Зуев вжился легко. Ведь среди его друзей, говорит драматург, немало профессиональных музыкантов, которые имели опыт работы в развлекательных заведениях. В пьесу вошли как истории из их жизни, так и воспоминания самого автора.

Музыка, которую слушает человек, раскрывает его сущность — уверен автор спектакля. Вот, например, так называемый русский шансон — настоящий феномен. Само слово «шансон» означает французскую народную песню. В России же оно приобрело совсем другой смысл.

Владимир Зуев, драматург /г. Екатеринбург/: Это какая-то смесь городской лирики с уголовной лирикой. Парадоксально то, что его слушают очень многие люди в нашей стране, при этом они не сидели, подавляющие большинство этих людей. Это песни не про них, они не имеют этот опыт, но они слушают, они любят эту музыку.

За веселыми и предельно реалистичными рассказами о бардах, рок-музыке, женщинах и «лихих 90-х» на сцене скрывался печальный, тоскующий поэт. Стихи и песни он исполняет от души. Они тоже — собственного сочинения. Таким образом, Владимир Зуев, некогда мечтавший стать актёром, но волею судьбы успешно окончивший драматургический факультет под руководством самого Николая Коляды, показал норильчанам новые стороны своего мастерства.

ОКСАНА ЗАВГОРОДНЯЯ, СЕРГЕЙ КАРПОВ. «ВЕСТИ. НОРИЛЬСК».

Источник — www.norilsk-tv.ru

Мамочки… Родные. Театральная премьера

Источник «Молодежь Дагестана» (автор Марат Гаджиев)

Спектакль по пьесе Владимира Зуева «Мамочки» вызвал  у нашей публики  бурные овации и восторг. Малый зал Русского драматического театра 25 марта был полон молодых лиц. Волонтёры на входе, волонтёры на маршах лестницы, волонтёры у дверей в зал.

Мне показалось, что я ошибся дверью, и для уверенности спросил у одного из юношей: «Мамочки здесь?» К чему весь этот эскорт, что за самодеятельность? Мелькнула мысль, что они именно меня так встречают, но за мной следом спешила парочка опоздавших зрителей.

Может, дети в белых футболках являются частью представления и уже на входе вершат первое действие. И метафора «театр начинается с вешалки» у этого режиссёра звучит буквально. Уличные представления, зовущие народ на спектакль, –хорошая и действенная реклама.

Признаюсь, ожидал увидеть комедию «Мамочки». Проблемы взаимоотношений родителей и детей. Вечно актуальная трепотня. Вот ещё эти симпатичные волонтёры суют афишки и улыбаются. Думал, посмотрю, поснимаю минут десять и ретируюсь. У меня дома своя драма «дочки-матери».

Привратница уже задвигала массивные деревянные двери, когда я, скорчив ей извиняющуюся мину, просочился в темень зала. Где-то там, внизу на сцене, в белом луче прожектора группа актёров в белых пижамах пела под гитару. Я подождал, пока глаза стали различать в темноте центральный проход, чтобы не упасть и спуститься к первым рядам. Вокруг чувствовалась энергия напора, волнение. Ритм гитары звал в зал…

То, что спектакль – не комедия, а молодые люди в пижамах на самом деле играют роли убитых солдат, стало понятно с первого действия.

Бомжеватого вида женщины превратили сцену в поле битвы за своих сынов. Материнское счастье брошено на пехотные мины, искорёжено, обезличено, стало разменной монетой. Они добрались до линии фронта, ползают по траншеям, разгребают воронки. Чем жить дома и потихоньку сходить с ума от неизвестности, уж лучше быть здесь – «Всё ближе к родненьким, живым или мёртвым».

Звонкий детский смех звучит как заупокойная молитва. У каждой мамочки своя история, своё минное поле, с которого она  взлетит белой птицей на эшафот, чтобы навсегда обрести покой в руках своего Колечки. Красный цветок – зияющая рана – притягивает глаза зрителей. Нежные слова сына матери, не сказанные при жизни, льются с того света медленно, без стеснения в притихший зал. Слова мертвых обращены к миру живых.

Дурочка, я же тебя на руках несу

Жизнь окрашена в тёмные тона, а смерть предстаёт в светлых одеяниях. Белые фигуры покачиваются в такт метронома, как будто отсчитывают последние мгновения нашей с вами жизни.

Что за бред? Я хочу жить, радоваться жизни, видеть счастливыми своих детей. Не дай Бог, они станут пешками в руках спасителей.

Старшенькая из мамочек утешает подруг по несчастью «красивой» притчей:

– Жила-была женщина. Счастье было. Дом был. Муж был. Сын был. Потом война пришла. Сын пропал. Муж умер. Она ищет, ищет сына. Нет его нигде. Она умаялась совсем и говорит Богу: «Бог, почему так бывает? У меня было всё, а теперь пустота одна». А Бог ей отвечает: «Видишь, белая полоса. Следом — черная. На белой две пары следов. На черной  — одна». Женщина спрашивает: «Чьи это следы, Господи?» Бог говорит: «Когда белая полоса, я с тобой рядом иду». Женщина подумала и закричала: «А в горе я одна иду?!» А Бог ей отвечает: «Дурочка, я же тебя на руках несу!»

Нёс в хаосе и в кромешную тьму посылал сигнальные ракеты. Нёс мимо груд искорёженного металла, вытоптанных полей, колючей проволоки и минных растяжек. Он поддерживал пламя свечи в лачуге, которая становилась на ночь и кровом, и часовней. Но Бог не уберёг от смерти. Из четырёх мамочек: МЛАДШЕНЬКОЙ, ВЕРЫ, РОЗЫ, СТАРШЕНЬКОЙ – в истории Зуева только две доживают до финала. Мамочка Роза чудом находит своего сына и уезжает домой. Встреча происходит за сценой, и потому кажется полуправдой.

В последнем монологе СТАРШЕНЬКАЯ становится на колени перед залом и обращает к нему свою молитву. В ней нет теперь упования на милость Божью. Боль и усталость сделали трагедию повседневным фактом: «Здравствуй, сыночка. Вчера потеряла свою сестренку, Младшенькую. Она нашла своего Андрюшку, но сама погибла. Под ним граната лежала. Я знала, что так выйдет. Остановить хотела, но сил не хватило. Завтра полечу их домой отвозить. Солдатики обещали самолетом забрать нас троих. Спасибо, что напомнил про день рождения. Я бы и не вспомнила совсем. Я решила, пока не найду тебя, буду писать тебе письма и в землю закапывать, чтобы доходили быстрее. Я знаю, что ты их получишь и прочтешь. Мне еще в Москву съездить надо, сестренка кассету мне из лаборатории оставила. Может, и допустят до начальства. Я устала тут, сын. Одной вообще беда. Что я одна тут смогу? Вот слетаю домой, потом поглядим. До того, как помру, всё равно разыщу тебя. Не дело это – в чужой земле лежать. Неправильно так. С нами одна женщина была, Роза. Она своего мальчика нашла. В плену был, обменяли уже и домой уехали. Веру еще надо забрать. Если бы я могла, всех-всех домой отсюда увезла бы. А еще я надумала памятник вам всем в нашем городе поставить. Соберем с мамками деньги и поставим. А может, и в Москве кого сговорю. У меня по всей стране столько сестер теперь. Ладно, сегодня вроде всё тебе рассказала. Пойду, пока не стемнело. Люблю тебя, помню. Твоя мамочка».

Мать разговаривала с духом сына, который  поднялся над землёй в белой солдатской робе за её спиной, как белый флаг пустоты.

Материнская любовь поднята на щит, но именно она спасёт Мир.

За лаконичными декорациями, световыми иллюзиями я увидел знакомый почерк московского режиссера  Вячеслава Терещенко (декан режиссёрского факультета ТИ им. Б. Щукина), который уже радовал нас постановкой «Хеппи энд» по пьесе израильского драматурга Идо Нетаньяху.

Пробитый снарядами, лист металла вздымается высоко вверх и держит всю сцену. Всё остальное – жалко и убого, серо. Когда свет прожектора пробивается в подвал, то стены, обклеенные фотографиями детей, вспыхивают эмалью, как иконостас.

Прокляты и забыты

Пьеса «Мамочки» вошла в лонг-лист четвертого международного конкурса драматургов «Евразия-2006». И с той поры ставилась по всей России разными режиссёрами. В Махачкале она прозвучала на Фестивале русских театров несколько лет назад. Жаль, что мне не пришлось увидеть постановку Терещенко и игру московских актёров.

Пьеса Владимира Зуева основана на реальных событиях. Вот что он сам об этом говорит: «С чеченскими матерями мне удалось встретиться по дороге в Чечню. Два дня мы ехали на «ГАЗели» туда, два дня обратно и разговаривали с матерями. Мамочки рассказывали мне, как они искали детей. Кто-то узнавал, что сын в плену. Кто-то опознавал труп по ДНК и хоронил на родине. Кто-то не находил, но продолжал ездить в Чечню к солдатам, как к своим сыновьям, – рассказывает драматург. – После той встречи я понял, что про мамочек нет никакой информации. Единственное документальное свидетельство – третья часть фильма недавно умершего режиссера Сергея Говорухина «Прокляты и забыты». Там в кадре появляется одна из моих героинь и показывает в камеру фотографию своего сына. Больше ничего. Они даже на памятник погибшим солдатам собирают по копейкам. Когда я написал пьесу «Мамочки», сразу отправил текст этим женщинам. Они прочитали пьесу, посмотрели спектакль и поняли, что о них узнали. Для них это было большое облегчение».

Режиссёр вывел постановку из контекста конкретной Чеченской войны. В спектакле звучали стихи и песни о войне разных поколений.

«Мы старались сделать спектакль тихим, исповедальным. Мы стремимся к гражданскому высказыванию по отношению к террористическим актам, которые так часто происходят, к этим войнам, ведущимся на Украине, в Сирии, недавним войнам, которые были в Ираке, в Ливии. Если войны не остановятся, мы все будем наказаны непродолжением рода, потому что на земле останутся только женщины, рожать будет не от кого. Мы постарались это выразить театральными средствами», – рассказывает Вячеслав Терещенко.

* * *

Возможно, это только мои ощущения. Спектакль стал знаковым и прозвучал как предупреждение нам, поколениям, пережившим: перестройки и путчи, штурмы правительств, сотни тысяч беженцев, эмиграцию, чеченские войны, унижение и «свободу», приватизацию, инновацию и оптимизацию, а теперь этих… «борцов с коррупцией».

Мамочки, родные, берегите своих детей! Не позволяйте им становиться рабами чужих идей, даже самых светлых.

Марат Гаджиев

«Восемь»

Режиссер Анна Горушкина приступила к работе над новым спектаклем по пьесе Владимира Зуева «Восемь» о ссылке семьи Романовых в Московском Губернском театре под руководством Сергея Безрукова.

Напомним, что по решению жюри ученик Николая Коляды В. Зуев стал победителем среди участников лаборатории «Возрождение. Накануне. 1916-2016».

 

Сейчас стартовал самый первый этап создания спектакля – кастинги актеров и читки.
Желаем всем удачи в новом проекте!:)

Фото Анны Коонен, лаборатория «Возрождение. Накануне. 1916-2016».

Место силы

Норильская драма, отметившая 75-летие первой в своей истории номинацией на “Золотую маску” чеховского “Дяди Вани”, продолжает оставаться в тренде благодаря собственно юбилейной постановке – фантасмагории “Жди меня… и я вернусь”. О спектакле главного режиссера театра Анны Бабановой по пьесе Владимира Зуева написали ведущие театральные издания. В конце февраля драматург из Екатеринбурга побывал в Норильске и посмотрел постановку по своей пьесе.

– Пьеса – это отдельный продукт, спектакль – совсем другой, коллективный, – сказал Владимир Зуев перед началом “Жди меня…”. – Чтобы понять, какие из заложенных в пьесе смыслов остались, какие новые грани увидели постановщики, спектакль нужно увидеть на сцене. Меня в нашей работе интересовала тема предназначения человека и то, как он его реализует. Во все времена были свои страшные обстоятельства и были люди, осознававшие свое предназначение и, наоборот, не задумывающиеся об этом. У меня написано про тех, кто реализует то, что дано свыше. Пьеса в процессе работы претерпела несколько редакций. Одна из них, предпоследняя, удовлетворившая меня как автора, называлась “Парадокс обратимости”, но режиссер настояла на своей версии.

После спектакля гость из Екатеринбурга оценил его как “хороший и нужный”:
– Слышал, как зрители обсуждали в антракте то, что в Норильлаге был создатель пионерского гимна Сергей Кайдан-Дешкин. Оказывается, они этого раньше не знали. Понятно, что про Гумилева и Козырева люди более наслышаны… Надеюсь, что после спектакля кому-то захочется лучше узнать историю своего города и страны. Мне кажется, что историю нельзя просто выучить или познакомиться с ней, услышать от кого-то. Историю нужно изучать самому, анализировать, делать выводы… Если это будет происходить со зрителями “Жди меня…”, то цель можно считать достигнутой.
Постановочная команда сработала замечательно. Спектакль смотрится цельным и очень органичным произведением с потрясающим актерским ансамблем.
Еще во время просмотра видео я обратил внимание на игру Сергея Ребрия в роли заключенного Графа, Сергея Игольникова, играющего энкавэдэшника пилатовского типа. Точно выбран на роль Конферансье Александр Глушков. Повторю: все актеры играют замечательно, но эти сразу перетягивают внимание на себя. Из главных персонажей, Дирижера, Астронома, Поэта, в моем представлении о психофизике их прототипов наиболее точным оказался Роман Лесик – Астроном.
“Небесного интеллигента” Николая Козырева, как правило, знают по стихам Вознесенского. Льва Гумилева – как сына двух великих поэтов. Об их научных открытиях осведомлены только узкие специалисты. Кайдан-Дешкин вообще остался в истории как автор единственного музыкального произведения, что на самом деле не так. Их всех объединяло то, что они оставались верны своему предназначению в экстремальных условиях катастрофы. Я не хотел бы, чтобы пьеса воспринималась как историческая, так как время в ней для меня не так уж и важно. Важно, как ведет себя человек: позволит ли манипулировать собой или не позволит.
– Известно, что вы приехали в Норильск не только чтобы посмотреть спектакль…
– Мне поступило предложение от Анны Бабановой написать пьесу о сегодняшнем Норильске, самом мифологизированном и одновременно мифотворческом городе. Для этого мы ездили на Надеждинский металлургический завод, спускались под землю, встречались с местными краеведами. Все, с кем мы общались, сходятся в том, что Норильск – это место силы. Кто-то объясняет это с материалистической точки зрения, кто-то говорит об энергетике, шаманизме. Особенно меня интересует взаимодействие человека и места, то, как они влияют друг на друга. Почему люди приезжает сюда на три года, а остаются на всю жизнь.
При обсуждении синопсиса с режиссером Анной Бабановой и художником Фемистоклом Атмадзасом мы пришли к тому, что это должна быть комедия. Возможно, лирическая.
– Неожиданно. Сразу вспоминается “Вас вызывает Таймыр” Александр Галича… Правда, там герой приехал с Таймыра в командировку в Москву и действие разворачивается в гостинице.
– У нас место действия – заштатный аэропорт, куда из-за нелетной погоды вместо Норильска сажают самолеты… Рабочее название пьесы – “Норильские анекдоты”.
– Отличное название. О вас известно, что в 2008-м вы окончили Екатеринбургский театральный институт. Драматургии учились на семинаре Николая Коляды. Пишете стихи. Вы востребованный драматург?
– Еще в институте я написал пьесу “Мамочки”, которая насчитывает около 80 известных мне постановок.
В Варшаве идет моя трагикомедия “Икотка”. В прошлом году этот театр приезжал на фестиваль “Коляда-Plays”, где была еще и “Икотка” из Питера. Кстати, в Варшаве взяли к постановке мою новую пьесу. Иногда я не только пишу, но и сам ставлю написанное и сам играю. Уже два года выступаю со своими моноспектаклями, в том числе и на фестивалях.
– Как Гришковец? И как вас принимают?
– Гришковцу стараюсь не подражать…
Первый спектакль я играл один-два раза в месяц на сцене Центра современной драматургии в Екатеринбурге. Зал на 70 мест всегда был полон. В 2014-м принял участие в фестивале альтернативных театральных форм в городе Озерске, где в течение ночи на разных площадках проходят спектакли. Местный зритель, что называется, проникся. Спрашивали: приедете – не приедете на следующий год. Мне захотелось приехать, и я сделал историю кабацкого музыканта, который, заработав на жизнь, решил петь для себя… В этом спектакле мои собственные песни под гитару были приняты очень хорошо. Потом случился норильский проект, и я на время выпал из театрально-гастрольной деятельности.
– Над чем работали после “Жди меня…”?
– Перед Новым годом был в театре у Сергея Безрукова, где принял участие в лаборатории драматургов и режиссеров. Читал свою пьесу “Восемь” о судьбе Елизаветы Федоровны Романовой, уничтоженной большевиками в городе Алапаевске. Пьеса вышла в финал и, надеюсь, будет поставлена на сцене Московского губернского театра под руководством Безрукова в рамках проекта к 100-летию Октябрьской революции, то есть в ноябре этого года.

Владимир ЗУЕВ родился в 1976 году в г. Кушва Свердловской области.
Окончил Екатеринбургский театральный институт по специальности “Драматургия”, семинар Николая Коляды (2008).
Драматург, поэт. Автор 25 пьес.
Пьесы поставлены в России и за ее пределами, опубликованы в журналах “Урал”, “Современная драматургия”, Dialog (Польша), в сборниках пьес.
Лауреат первой премии Международного конкурса современной драматургии “Евразия-2006” (Екатеринбург) в номинации “Пьеса на свободную тему”, лауреат второй премии Международного фестиваля современной драматургии “Свободный театр” (Беларусь) в номинации “Экспериментальная пьеса”.
Премия “Долг. Честь. Достоинство – 2006” от журнала “Современная драматургия”.
Премия “Долг. Честь. Достоинство – 2015” в номинации “Историческая пьеса”.
Как актер играет два моноспектакля по собственным пьесам.

…Вот Норильск…
Первое, что вы видите в городе,– постиндустриальный и индустриальный пейзаж, очертания заброшенных заводов и лагерных построек. Обычно выражение “Мы все наследники либо тех, кто сидел, либо тех, кто сажал” воспринимается как метафора, но в Норильске это буквально так. И вот они приходят на спектакль “Жди меня…”, который сделала Анна Бабанова, главный режиссер, худрук театра, – о художниках, ученых, узниках Норильлага – и смотрят спектакль сдержанно, кажется, даже равнодушно. При этом в городе очень хорошая культурная среда, театральные традиции – там и Смоктуновский был, и Жженов, и интеллигенция рабочая, инженерная. И власть, и бизнес хорошо относятся к театру – взять хотя бы культурные проекты “Норникеля”. Я думаю, люди там просто не хотят впускать в себя что-то болезненное. Видимо, это связано с подсознательной травмой. Она настолько глубока, что они даже не понимают, что этот спектакль – о них. В этом миссия сегодняшнего театра – он помогает людям увидеть свое место, свой город в другом свете, в перспективе большой истории.
Алена КАРАСЬ, эксперт конкурса “Золотая маска”,
из статьи “Провинция в главной роли”,
“Огонек” №7 (5453) от 20.02.2017

Фото: Владислав ШУКШИН, Николай ЩИПКО

Яндекс.Метрика