Автор: Администратор

«Вертикальные провода»

На сайте Ridero.ru выложена моя книга стихов «Вертикальные провода»

Владимир Зуев «Вертикальные провода» (избранные стихотворения)
В книгу вошли избранные стихотворения екатеринбургского поэта и драматурга Владимира Зуева, написанные в период с 1996 по 2016 год.

Составитель — Ирина Максимова, рисунки — Иван Зуев, 145×205 мм, 78 страниц

Комедия «Дом.соm»

Комедия «Дом.соm»

Наши дни. Наши люди. Наши проблемы. Несколько сюжетных линий. Все мы хотим жить хорошо и ещё лучше. И каждый из нас знает свой уникальный секрет улучшения жизни — от площадки, подъезда и дома до города и страны. А когда активисты товарищества собственников жилья передают дом Управляющей компании, самое время для появления третьей силы — домового комитета. И эта сила может многое изменить, если её возглавляет бабушка-уборщица, поддерживают дети «братков», а в роли спикеров — молодежные активисты, «новые комсомольцы». Вот такой Дом.соm.

Дата написания – 2017 г. Жанр – комедия. Персонажи – 14. Продолжительность – 90 — 110 минут. Возраст аудитории – от 18 лет. Постановка или публикация пьесы возможна с письменного разрешения автора. E-mail: vlzuev@mail.ru

Фантасмагория «Парадокс обратимости»

Сегодня, 28 января, в рамках лаборатории современной драматургии «Полярка» на сцене Норильского заполярного театра состоится показ исторической фантасмагории «Жди меня… и я вернусь» по моей пьесе (режиссер Анна Бабанова). Спектакль вошел в лонг-лист Национальной театральной премии «Золотая маска».

На сайте выложены две версии пьесы: первоначальный вариант — «Парадокс обратимости» и версия для театра — «Жди меня».

к/ф «Икотка»

Фильм «ИКОТКА» (по мотивам пьесы Владимира Зуева)
Режиссер — Мария Рашова (Maria Selezneva)
В главных ролях: Александр Филатов, Евгений Венедиктов

сценарист Юлия Тупикина
сопродюсер: Лика Алексеева
композиторы: Юрий Петрович Шкитун, Николай Гладкий
звукорежиссер: Михаил Клещевников
операторы: Алексй Куликов, Юрий Чалов
Ассистент по реквизиту: Владимир Ненахов
Художник по костюмам: Анна Цокур
Грим: Любовь Сидорько, Светлана Пестова
Цветокоррекция: Юрий Чалов

Такие же люди, как и мы

mk.ru

Такие же люди, как и мы — Культура, Театр

Марина Райкина Ксения Коробейникова

В Губернском театре поставили спектакль о царской семье

«Восемь» — так называется премьера в Губернском театре под руководством Сергея Безрукова. Режиссер Анна Горушкина взяла за основу пьесу современного автора, ученика Николая Коляды Владимира Зуева, и вместе с актерами пофантазировала на тему того, как развивались события, произошедшие век назад, что беспокоило народ, какие претензии у них были к монархической семье. Обратились к этому драматургическому материалу именно сейчас неслучайно — постановка приурочена к 100-летию Октябрьской революции.

Такие же люди, как и мы

Фото: Ксения Угольникова

В основу легла документальная история казни членов дома Романовых в шахте города Алапаевска, убийства, произошедшего на следующий день после расстрела царской семьи в Екатеринбурге.

Школьные парты, лицом к зрителям. Сзади доска, географический глобус. Ученики собираются на урок, переговариваются, шутят. У них экзамен: тянут билеты — вытягивают судьбу. Вместо вопросов на бумаге — роль каждого: Елизаветы Федоровны (Елена Киркова), великого князя Сергея Михайловича (Владимир Балдов), инокини Варвары (Виктория Скицкая), Машеньки Голошейкиной (Мария Дудкевич), Ивана Платоновича Каляева (Андрей Щеткин), революционера Ефима Соловьева (Дмитрий Карташов)… Перетянуть невозможно — все предрешено, выбор сделан. Убийца навсегда останется убийцей, а жертва — жертвой. Так сложилось исторически.

К теме убийства царской семьи в театре обращались и до этого: так, например, в Русском духовном театре «Глас» есть целый спектакль-посвящение Романовой — «Великая княгиня Е.Ф. Романова», но если там режиссерам-постановщикам Никите Астахову и Татьяне Белевич было важно рассказать о драматических событиях сквозь призму высокодуховного образа главной героини, то в Губернском театре важно было показать народ и его отношение к царской семье. «Восемь» — это попытка понять, как получилось так, что на мгновение люди стали палачами, потеряв в себе что-то человеческое. Как народная, классовая, слепая ненависть превратилась в карающую силу, не останавливающуюся перед правыми и виноватыми.

«Что это он — помазанник? Почему он, не я?» — задаются вопросом по ходу спектакля, а поговорив по душам, решают: «Такие же люди, как мы, но только буржуазия». Но финального решения это не изменит — все предрешено. Кто-то рисует на доске перевернутую восьмерку — знак бесконечности. И вот уже преступление совершено, а жертвы, как и их палачи, вписаны в историю.

Наверное, это один из немногих спектаклей, в которых не особо важно препарировать постановку на ее сценические компоненты и акцентировать внимание на актерах — важна скорее история, ими рассказываемая. Все они словно персонажи-функции — выделяется только пара антагонистов — Дмитрий Карташов и Владимир Балдов: убийца и великий князь. Оба они играют уверенно и точно: нервозности Соловьева-Карташова противопоставляется благородное спокойствие Романова-Балдова. Остальные — бойкие и хорошие артисты — выступают каркасом спектакля, его красками.

Есть ощущение, что режиссер Анна Горушкина выступает на территории очевидного: отсюда и сценографическое решение поместить действие в школьный класс, и финал в белых одеждах невинно убиенных мучеников, и само название спектакля — отсыл к бесконечности памяти. Не является ли такое простодушное предложение переосмыслить историю и рассудить, кто прав, кто виноват — театральным архаизмом? Время покажет.

16+

Екатерина Писарева

«Восемь» в Московском Губернском театре. 1 канал. Доброе утро. 20.10.2017

1905 год. Террорист взрывает князя Сергея Романова. Вдова по частям собирает тело мужа. Просит царя помиловать убийцу. Распродает имущество и открывает Марфо-Мариинскую обитель. Елизавете Федоровне Романовой посвящен спектакль «Восемь». «Уникальный была человек по служению людям», — уверен народный артист России, художественный руководитель Московского Губернского театра Сергей Безруков.

В ее обители кормят, согревают, лечат. Послушницы – в белом. Им разрешено снять обет и выйти замуж. Все кончится в 1918-м. Последние дни Елизавета Федоровна проведет в заточении. Большевики держат ее в заброшенной школе. Вместе с ней еще семеро из династии Романовых.

«Переживаю каждый раз за этих людей, — признается актриса Наталья Шклярук. — Хочется, чтобы все кончилось иначе. Из-за этого очень много слез».

Час сорок пять мы проведем в заточении вместе с княгиней. Зрители и актеры в замкнутом пространстве. Вход заколачивают на наших глазах. Все сидят за партами.

«Идея и смысл замечательные – посадить всех за одну парту, — объясняет художественный руководитель Московского Губернского театра Ссергей Безруков. — Мы не прошли и никак не можем пройти этот урок, который преподнесла нам история в 1917 году. Нужно заучить до конца и уже никогда не повторять ошибок».

Премьера спектакля «Восемь» сегодня в Московском Губернском театре. Следующий показ – 29 октября.

Источник

«Интеллигенты на глазах превращались в скотов»

«Интеллигенты на глазах превращались в скотов»

Режиссер заполярного театра о массовых расстрелах после премьеры в эпоху ГУЛАГа

Фото: Леонид Прядко

Анну практически невозможно застать на месте. Анна вся в делах. На сцене Норильского заполярного театра драмы, где она главреж с 2013 года, Бабанова поставила уже несколько спектаклей. Один из них — «Жди меня… и я вернусь». Нынче же Анна приехала в Москву.

— Драматург Ярослава Пулинович, — рассказывает Бабанова, — написала пьесу по мотивам «Ямы» Куприна. А я решила сделать по ней спектакль на площадке театра «Русская песня». Вот и репетирую. Пока из всех подробностей могу сообщить лишь то, что это будет музыкальный спектакль.

Вы, извините, перебрались в Москву насовсем или как?

На моем основном месте работы у меня сейчас отпуск. Вот я и решила использовать его с пользой и для себя, и для дела. Да и вообще, чего мне постоянно сидеть в Норильске, если я как главный режиссер театра все отладила и сформировала афишу на ближайший сезон.

Это — да. Удивляет другое: во всех столичных театрах сезон открыли в сентябре, в вашем же Норильском заполярном сейчас каникулы. Отчего несовпадение графиков?

Так получилось. В норильском аэропорту закрыли на ремонт взлетно-посадочную полосу, и из него могли вылететь только маленькие самолеты, а значит, в городе осталась куча народа, включая всех сотрудников «Норникеля». Вот руководство Норильска и попросило нас продлить прошлый сезон, чтобы людям было, куда сходить вечерами. Но мы в накладе не остались! Всех сотрудников нашего театра, например, «Норникель» летом вывозил на плато Путорана, куда можно добраться лишь на вертолете. Мы там жили три дня и это было… потрясающе!

Верю. Ну, а в Москве-то вы сейчас, помимо того, что работаете, как-то отдыхаете?

Хожу по театрам. Смотрю новые постановки и наслаждаюсь атмосферой маленьких залов. Наш-то, вон, рассчитан аж на пятьсот человек.

И как, весь заполняется?

Не всегда, конечно, но — случается. В Норильске любят театр, потому что публика у нас такая… интеллигентная. Норильчане, они же кто? В основном дети сидевших в сталинских лагерях и их охранявших. А сидел здесь, можно сказать, цвет нации. Да и работал, кстати, тоже. В нашем театре служил Георгий Жженов — после отсидки, а также бывший военнопленный Иннокентий Смоктуновский — сам приехавший в Норильск из-за боязни быть арестованным в Красноярске.

Самая громкая ваша премьера последнего времени — это, конечно, спектакль «Жди меня… и я вернусь».

Да. Два года мы собирали материал, на основе которого Владимир Зуев написал свою пьесу.

О войне?

О Норильске. Вы знаете, например, что наш театр на десять лет старше города? А знаете почему? Потому что театр зародился в ГУЛАГе — из тех театральных кружков, которые были во всех двенадцати лаготделениях. В них играли профессионалы! Кто? Да вот хоть руководивший лагерным оркестром Сергей Кайдан-Дешкин — знаменитый композитор, автор пионерского гимна «Взвейтесь кострами, синие ночи!». С ним, кстати, тут произошла потрясающая история. Он освободился. Но он был влюблен и остался в Норильске ждать свою любимую, такую же заключенную, как и недавно он сам. Он ждал ее пять лет! А после его все же отсюда выселили… Они встретились снова, будучи сильно пожилыми людьми, но, конечно, между ними уже ничего не могло быть…

А ведь как автор гимна Дешкин имел шансы стать вторым Александром Александровым, автором музыки гимна СССР.

Ну… Дешкин в то время был человеком молодым и легкомысленным. И не очень понимал, как подступить к такому серьезному заданию. По его же воспоминаниям, однажды он пошел в Большой театр на оперу «Фауст» и так вдохновился «Маршем солдат», что попросту украл эту мелодию. И в нашем спектакле об этом тоже идет речь… С Дешкиным связано вообще очень много историй. К примеру, однажды его отправили в лаготделение, считавшееся этаким «билетом в один конец». Оттуда никто и никогда не возвращался. Но случилось так, что в это же время в лагере планировался концерт для большого начальства. Дирижировать должен был Дешкин. И его вернули! Представляете, его вернули, потому что музыканты отказались играть без него! Вернули со второй степенью обморожения, но оставили в живых. И весь наш спектакль — это и есть этот самый концерт для начальства, концерт совершенно мистический, составленный из множества разных номеров.

Выбор участников этого концерта был, судя по всему, огромен.

Не то слово! Был, к примеру, Норильскому лагерю нужен хор. И что? На Украине арестовали хоровую капеллу в полном составе! Их забрали прямо в концертных костюмах, во время выступления, и в них же отправили на Север.

Невероятно…

Но еще невероятнее — и я это пытаюсь показать в спектакле — как некоторое количество этих интеллигентов, в том числе и женщин, на глазах превращались в скотов. Выдерживали единицы. Выживало еще меньше. Иные вещи просто шокируют. На том же самом концерте в качестве одного из номеров следователь изображал фокусника. Ну, почти как Воланд в «Мастере и Маргарите». Так вот, он вдруг извлек откуда-то письма, которые Дешкин писал своей возлюбленной. И тут же сообщил, что за это ему прибавляют еще десять лет отсидки. Оп, фокус!

Георгия Жженова в вашем спектакле нет?

Нет. Зато через всю постановку, помимо Дешкина, проходят еще двое: историк, автор теории пассионарности Лев Гумилев и знаменитый астрофизик Николай Козырев, которому принадлежит удивительное открытие — так называемые «зеркала Козырева», цилиндрические листы алюминия, этакие зеркала, в пространстве которых изменяется течение времени, а значит, можно переместиться из прошлого в будущее, или же наоборот. Этим открытием он буквально «сносил крыши» всем норильским зекам. Они не верили в бога, но тут вдруг поняли, что можно спастись, просто «отмотав» время назад. Многие из них после шли на расстрел, зажав в кулаке маленькие зеркала…

После рассказанной вами истории об оркестре, не могу не спросить: сейчас у Норильского заполярного театра драмы с комплектованием штата проблем нет?

Нет, мы полностью укомплектованы — все тридцать четыре ставки заняты: это и актеры, и музыканты.

Сохранились ли в вашем репертуаре постановки того, лагерного театра?

О них мало что известно. Но недавно я нашла документ, говорящий, что зэки поставили — только представьте! — «Без вины виноватые» Островского. Начальство сначала даже не поняло, в чем подвох. А после… Вся труппа была расстреляна. В нашем театре есть спектакль «Придурки». Он как раз об этом. Почему такое название? Да потому что именно придурками всех этих актеров и называли и ненавидели их всей зоной — мол, от работы на шахтах освобождены, паек дополнительный получают, сволочи.

Вот читаю вашу биографию и вижу: как режиссер работала в Омске, сотрудничала с «Чехов-центром» на Сахалине. Обычно людей тянет на юг. Вас потянуло на север. Почему?

Тянуть человека может куда угодно, но судьба часто распоряжается иначе. Так что, думаю, меня привело в Норильск нечто свыше. Зачем? Наверное, чтобы я пришла в этот театр. Тут удивительное место. Намоленное. Экстремальное. Эта природа, этот ГУЛАГ, эти люди… Заведующая нашей постановочной частью, Татьяна Петровна, ребенком жила в бараке при горлаге и видела все происходившее там своими глазами. У нас есть актер — сын зека. А есть актриса — дочь охранника. Понимаете, как это?! И ведь весь город такой! У этого сидели, у этого охраняли, у этого папа был прокурором, у этого — следователем.

Какова была их реакция на ваш спектакль?

Один бывший лагерный следователь — уже глубокий старик, но все еще живее всех живых — даже угрожал мне, требуя, чтобы в финале спектакля я обязательно показала, что все жертвы ГУЛАГа были принесены исключительно с благой целью дать стране как можно больше металла. И ведь он сам в это до сих пор искренне верит, вот что ужасно! А многие норильчане поначалу боялись на спектакль идти. Боялись, что будет страшно. Теперь же некоторые ходят на каждый показ «Жди меня…». Я спрашиваю их: «Ну чего вы ходите?» А они мне: «Мы как в гости к своим родителям, бабушкам и дедушкам попадаем». Но норильчан ведь очень мало. Большинство жителей города — приезжие, те, кого пригласил на работу «Норникель».

Тяжело в Норильске приезжему?

Тут такая история… Примерно за год становится ясно, приживется здесь человек или нет. И замечено: приживаются только лучшие, потому что есть здесь что-то…

Сами-то вы прижились быстро?

Достаточно. Причем и в человеческом смысле, и в физическом.

Последнее требовало особых усилий?

Ну, да. Около двух лет у меня шла акклиматизация — организм буквально перестраивался. Вот, например, раньше, когда я жила в Москве, у меня все время были холодные руки и ноги, я часто простужалась. А там организм мобилизовался, начал вырабатывать какую-то энергию. Я перестала болеть, мой ребенок перестал болеть.

А полярная ночь, полярная ночь как вам? Она достаточно депрессивна?

Есть немного. Все же постоянные сумерки за окном — это тяжеловато. Но мы нашли способ с этим бороться: ежегодно в период полярной ночи мы организуем в театре лабораторию современной драматургии «Полярка». Это дает возможность как следует взбодриться, зарядиться энергией.

Театр и революция

Известия, 11. 10. 2017

Народный артист России Сергей Безруков — о необходимости осмысления событий 1917 года через искусство

Совсем скоро исполнится 100 лет с тех пор, как произошла Октябрьская революция — событие знаковое и противоречивое. Помню, в детстве это был большой народный праздник, тогда революцию называли Великой. Сейчас по понятным причинам употребить этот эпитет по отношению к тем событиям язык не повернется. Ее именуют, как правило, октябрьским переворотом. Но одного у этой революции не отнять — она навсегда изменила вектор развития нашей страны, уклад русской жизни и, пожалуй, на долгие десятилетия изменила саму нашу ментальность.

В этом смысле Октябрь 1917 года — несомненно, великое событие, хотя и со знаком минус. Это был страшный экзамен и огромный урок для России. И я не уверен, что этот урок нами выучен и все необходимые выводы сделаны. На наших глазах один за другим происходят революции-перевороты, ввергая людей в гражданские войны, разрушая экономику и, что еще страшнее, — нравственность, духовные ценности, взаимоотношения между целыми народами. Столетие революции — хороший повод заново, обладая новейшими фактами и знаниями, осмыслить этот исторический отрезок и сделать выводы, чтобы не пришлось учить этот урок заново.

Театр, искусство — один из способов, который человечество с давних времен использует для осмысления самых разных проблем, от личных до государственных и даже общечеловеческих. Поэтому не удивительно, что в афишах театров сейчас появляются произведения о событиях тех лет. Мы в Губернском театре, как и многие, ждали 2017 год с некоторым волнением: история часто идет по спирали, а иногда повторяется. И тем важнее накануне столетней годовщины предложить художественное осмысление революции. Нужны новые пьесы — взгляд нас, сегодняшних, на ту эпоху.

Молодые драматурги, к сожалению, стараются обходить эту тему, потому что она сложная, не знаешь, как отзовется, а театры, если и ставят что-то, то используют классику. Поэтому осенью прошлого года мы провели творческую лабораторию «Возрождение. Накануне 1916–2016», и она показала, что современные авторы, готовые поразмышлять на эту тему, всё же есть. Так, финалист конкурса Владимир Зуев написал пьесу «Восемь», которая теперь будет поставлена на сцене нашего театра. В конце октября мы сыграем премьеру. Спектакль повествует о последних днях жизни великой княгини Елизаветы Федоровны, других членов дома Романовых и их близких, которых большевики, опасаясь прихода белых, отправляют из Екатеринбурга в город Алапаевск.

Это камерная история: режиссер Анна Горушкина специально выбрала для спектакля максимально скромное пространство, чтобы не осталось места для ненужного пафоса, которого, возможно, ожидают от постановки, приуроченной к 100-летию революции. Нам важна именно человеческая история: предельно искренняя, рассказанная глаза в глаза. Чтобы зрители и актеры буквально оказались за соседними партами в школьном классе, который, кстати, стал последним местом жизни для членов царской семьи, их тюрьмой. Чтобы этот трагический урок стал для нас общим.

Убежден, что переосмысление таких поворотных исторических событий должно стать задачей не только и не столько историков, сколько творческих людей. Инструменты первых слишком сухи. Они оперируют цифрами: сколько погибло, сколько разрушено, какие потери в экономике. Искусство оперирует более тонкими категориями, ее главный предмет — душа человека. Что происходит с людьми в моменты таких глобальных исторических катастроф? Ведь после любой революции происходит не только смена власти, но и идеологии, за которой неизбежно начинается гражданская война. Вот что самое страшное — когда сын идет на отца, брат на брата. Всё переворачивается вверх дном, вопреки логике, вопреки человечности, а следом вырастают поколения холодных, безнравственных людей.

Именно эта тема волновала нас прежде всего, когда театр брал к постановке пьесу «Восемь», и именно это было бы важно увидеть лично мне как зрителю в многочисленных «юбилейных» спектаклях и фильмах о той эпохе. Помните, как у Достоевского? Никакая высшая гармония не стоит слезинки замученного ребенка. Кто бы, например, мог подумать, что спустя 70 лет после окончания Второй мировой в Европе будут маршировать колонны нацистов? Неужели Европа всё забыла?

Что делать, чтобы не наступить на исторические грабли? Прежде всего — помнить. Это непросто. Потому что историю часто переписывают, перекраивают. И еще потому, что память о войнах выводит нас из зоны комфорта. Это нормальное свойство человеческой психики — отбрасывать плохое. Но в результате через несколько поколений о трагедиях можно вовсе забыть. И искусство, фильмы, картины, пьесы, спектакли на историческую тему — это, на мой взгляд, лучший способ сделать так, чтобы память не исчезла.

Материал на сайте издания

Автор фото — Ксения Угольникова.

Яндекс.Метрика